Испытание погорельца

Часы на приборной панели Су-7 показывали 04:15 утра. Небо над аэродромом едва начало светлеть, окрашиваясь в холодные стальные тона. Самолёт, восстановленный после страшного пожара в кабельной нише, стоял на заправочной полосе. На матово-сером фюзеляже истребителя-бомбардировщика не было ярких красок, но под его обшивкой теперь билось совершенно новое «сердце» — цифровая модульная шина КИПиА, созданная руками Владимира Пиняева и Марины Беленькой.
Марина Никифоровна Беленькая сидела в кабине, затягивая привязные ремни подвесной системы. На ней был высотный компенсирующий костюм и гермошлем — сегодня предстояло штурмовать стратосферу и преодолевать звуковой барьер.
На земле у левого борта замерла вся преданная братва. Василий Васильевич Анисимов в своей неизменной кепке внимательно слушал ровный гул топливных насосов. Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко держали наготове портативные диагностические планшеты, подключённые к резервному радиоканалу. Мирон Токарев стоял с мощным пусковым агрегатом, а Ангелина Мельник, Лидия и Татьяна скрестили пальцы на удачу.
— Братва, я на связи, — раздался в ларингофонах Пиняева чёткий голос Марины. — Приборы в исходном. Володя, твоя цифровая шина выдаёт идеальную самодиагностику. Ошибок по кабелированию нет. Запускаю АЛ-7Ф-1.
Воздух над полосой вздрогнул. Мощный турбореактивный двигатель отозвался низким, переходящим в свист рокотом. Из сопла вырвался прозрачный шлейф раскалённого газа. Су-7 ожил, готовый доказать, что гаражная модернизация способна вернуть к жизни даже списанного погорельца.

Прорыв звукового барьера

— Беленькая, взлёт разрешаю, — прозвучал в наушниках глухой голос генерала-майора с вышки КДП. Официально этот полёт значился как «тестирование дренажной системы полосы», но на КДП все замерли у экранов локаторов.
Марина плавно двинула РУД (рычаг управления двигателем) вперёд. Самолёт рванулся с места с такой силой, что лётчицу вдавило в кресло. Скорость — 200, 300, 360 км/ч... Лёгкое движение штурвала на себя, и Су-7 свечой ушёл в утренние облака, оставляя за собой густой инверсионный след.
— Высота пять тысяч, скорость ноль-восемь Маха, — докладывала Марина, закладывая крутой вираж. — Управление идеальное! Пиняев, твоя витая пара держит сигналы без малейших наводок. Смекайло, автоматика двигателя отрабатывает как швейцарские часы!
— Мариночка, приготовься, — отозвался с земли Смекайло-де-Цопфи. — Впереди зона разгона. Проверяем мою модернизированную форсажную систему. Включай!
Марина перевела РУД за упор, в положение «Форсаж». В ту же секунду за хвостом истребителя вспыхнуло яростное трёхметровое пламя. Мощный толчок перегрузки заставил Марину глубже дышать через маску.
Стрелка указателя скорости стремительно поползла вправо: 0.95 Маха... 0.98... 1.0!
В этот момент по обшивке самолёта прошёл сильный гидравлический удар — истребитель упёрся в невидимую стену сжатого воздуха. Секунда напряжения, и звук остался позади. Су-7 успешно преодолел звуковой барьер! На земле, над аэродромом, раздался громоподобный хлопок, от которого задрожали стёкла старого авиационного гаража.
— Есть сверхзвук! — радостно закричала Анжела Власенко на командном пункте, глядя на телеметрию. — Скорость 1.2 Маха! Температура в кабельной нише стабильная, изоляция держит!
Марина летела на высоте 11 000 метров, созерцая изгиб Земли и тёмно-синее небо стратосферы. Самолёт, который ещё неделю назад представлял собой обгоревшую груду металла, теперь летел быстрее звука, повинуясь каждому движению её руки. Это была полная, безоговорочная победа содружества разума, народной смекалки и золотых рук.

Возвращение и кавказское послевкусие

Сделав победный круг над районом, Марина Беленькая мастерски сбросила скорость, заложила красивую глиссаду и мягко притерла тяжёлый Су-7 к бетонной полосе. Как только фонарь кабины открылся, братва дружно хлынула к самолёту.
Старый техник Анисимов лично помог Марине снять гермошлем. Его глаза блестели от гордости:
— Ну, Никифоровна! Ну, умыла ты скептиков! Сверхзвук на самодельной проводке! Вовка Пиняев, иди сюда, я перед твоим КИПиА кепку снимаю, как и обещал! — старик размашисто поклонился улыбающемуся слесарю.
А через полчаса ворота ангара снова были закрыты от посторонних глаз. И в центре верстака всю братву ждал сюрприз от Ангелины Мельник — огромный казан со вчерашней, настоявшейся, ещё более ароматной чахохбили из курицы, которую Ангелина предусмотрительно подогрела на паяльной лампе.
Лидия и Татьяна с весёлым стуком выставили на стол свежие бутылки портвейна «Три Топора».
Владимир Пиняев поднял свою кружку, обводя взглядом уставшую, но счастливую команду:
— Братва! Мы сегодня доказали, что погоревшая кабельная ниша — это не приговор, если за дело берётся наша команда. Мы вдохнули в этот Су-7 цифровую жизнь. За Марину, за наши руки и за то, чтобы КИПиА никогда не подводил в небе! За братву!
— Ура! — дружно грянул ангар.
Выпили ядрёного портвейна, принялись за сочную курицу в густом томатном соусе с чесноком, делясь впечатлениями от сверхзвукового хлопка. Посидели, как всегда, крепко и душевно, а утром их ждали новые предполётные задания.
Вот и сказки конец, а кто читал да за Марину на сверхзвуке переживал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!