Н. А. П. -2

14 ноября.
Не успели ещё нашутиться над историей с наповцами (Ложечкин даже напечатал в газете заметку «Бдительность лишней не бывает»), как случилось новое происшествие.
— Гена пропал. Видно, случилось чего, — изрёк Ложечкин у гастронома.
Все промолчали. Не потому, что Ложечкину у нас не принято возражать, а потому, что Гену и вправду давно никто не видел. Стали напряжённо вспоминать, когда это было в последний раз.
— Неделю назад его видела, — неуверенно сказала Клавдия Ивановна. — Шёл отстранённый такой. Со мной не поздоровался.
— Может, уехал куда, — предположил сосед Василий Васильевич.
— А может... — охнула Клавдия Ивановна.
Все бросились на третий этаж к Генкиной квартире. Клавдия Ивановна барабанила в дверь, я не отпускал кнопку звонка.
Ти-ши-на. Никакой реакции.
— Надо ломать дверь, — предложил Василий Васильевич.
Решили иначе. Сбегали за Венькой Эрмитажем. Он у нас обладатель особых навыков.
Веня властным движением отстранил всех от двери и загородил спиной притвор. Что-то посмотрел, что-то вынул из кармана. В замке что-то щёлкнуло, и через минуту Веня картинно повернулся, нажал на ручку и лёгким касанием толкнул дверь. Где он этому научился, никто спрашивать не стал. Видно, не просто так у Вени на левой лопатке наколот ключ.
Толпа бросилась в разинутый зев пугающей тишины Гениной квартиры.
Обнаружились: пыль — слоем в сантиметр, засохший кактус — одна штука, гора немытой посуды — один навал, пустой холодильник — один и сам Генка.
Он лежал на диване и тупо смотрел в потолок.
— Живой, — сказал Ложечкин с некоторым даже разочарованием. Он, кажется, уже сочинил некролог.
Клавдия Ивановна побежала за пирожками, жена моя — за борщом. Гена ел медленно, аккуратно, томя всех ожиданием. Потом рассказал.
Работал он, оказывается, на московскую фирму, из дому, через интернет. Писал им программы. А в октябре фирма сообщила, что софт им теперь пишет искусственный интеллект. Быстрее, дешевле, и на больничный, в отпуск и в декрет не уходит. Гене вежливо сказали спасибо. Письмо, говорит, тоже писал искусственный интеллект: уж больно было душевное.
— Так ищи другую, — говорю.
— Искал, Семён Петрович. Сто сорок резюме отправил. Читают их роботы, и отказывают тоже роботы. Одно собеседование было, и то с ботом. Он мне в конце говорит: подтвердите, что вы не робот. Отметьте все светофоры.
— Ну?
— Не все отметил. Там один в углу был, маленький.
Помолчали. Василий Васильевич сочувственно вздохнул: он сам однажды не все светофоры разглядел.
15 ноября.
Собрались у гастронома. Ложечкин откашлялся и начал:
— Это всё айтишники...
Потом сообразил, кто сейчас лежит на диване, и поправился:
— Это всё не наши айтишники.
Порешили: своего в беду не отдадим. Организовали группу поддержки. Веня принёс из клуба транспарант и снова распорол его на повязки.
— Даже переписывать не придётся, — сказал он. — Н.А.П.: Найти Айтишнику Применение!
Согласились. Экономия.
17 ноября.
Сначала Гену применили к огороду Клавдии Ивановны. Пять раз наступил на грабли, а на половине грядки на ладонях вскочили мозоли.
Потом Василий Васильевич повёл Гену к себе в гараж перебирать «Копейку». Гена долго искал, куда в ней подключить ноутбук. «Копейка» обиделась и не заводится до сих пор.
Ложечкин хотел взять его в газету, но вечером отвёл меня в сторону и признался шёпотом, что сам на волоске. Ему редакция предлагает «ассистента». Тот, говорят, пишет фельетоны по сорок штук в час и не задаёт неудобных вопросов горсовету.
Гена снова залёг на диван. Кактус Клавдия Ивановна на всякий случай полила.
20 ноября.
Тут как раз горсовет обрадовал. Чтобы «Мой Заволжск» больше не ломался, к нему подключили искусственного помощника. Назвали Заволжиком. Отвечает круглые сутки и на любые вопросы.
Отвечал он действительно на любые. Василия Васильевича записал к педиатру. Меня поздравил с днём рождения, хотя у меня в марте.
А Клавдия Ивановна по старой памяти спросила у него: шестью семь?
Заволжик ответил «сорок три» и пожелал хорошего дня. Клавдия Ивановна переспросила. Он извинился, назвал её вопрос отличным и исправился на сорок один.
Тут Алёнка Сидорова — она всегда оказывается там, где дело пахнет пломбиром, а то и шоколадкой, — заявила, что не глупые вопросы задавать надо, а правильный промпт написать.
— Возьми два числа. Первое — шесть. Второе — семь. Выполни операцию умножения двух чисел, — настрочила пятиклассница.
— 101010, — ответил Заволжик.
— Правильно! — обрадовалась Алёнка.
У гастронома снова собрался народ. Ложечкин набрал воздуху:
— Это всё айти...
— Наоборот, Николай Иванович, — сказала Алёнка. — Айтишника-то как раз и нету. Кто за этим Заволжиком проверять будет?
Ложечкин посмотрел на киоск. Потом на реку. Потом пошёл в горсовет.
22 ноября.
Гену взяли в горсовет. Должность называется длинно и туманно, но по-простому выходит так: присматривать за Заволжиком. Платят, правда, меньше, чем в Москве, зато в рублях и без светофоров.
Вечером Гена пришёл ко мне в парную, вне очереди, как договаривались. Объяснил, что Заволжик в общем-то неглупый, только отвечает всегда уверенно, даже когда не знает. Его дообучить нужно.
Кружок устного счёта в библиотеке Гена тоже возобновил. Оказалось, все по нему очень скучали.
Жена отнесла Гене новый кактус. Повязки вернули в клуб. Транспарант сшивать не стали. Веня говорит: мало ли, может, опять чего стрясётся.
Алёнку Гена взял к себе помощницей: проверять Заволжика после уроков.
А Ложечкин сегодня вечером прошёл мимо меня какой-то отстранённый. И не поздоровался…