Радость

     Много ли вы сегодня улыбались, шутили, смеялись, забавлялись, рассказывали или слушали анекдоты? Спрошу точнее: что вам доставило радость? Было такое?

     Случается, глядя на лица прохожих, в массе сосредоточенные, озабоченные, занятые будничными, явно не лёгкими мыслями, я спрашиваю себя: жизнь сложна? Наверное. Ведь не от чёрствости сумрачно выглядят люди после рабочего дня, а от усталости. Как утром – от нависающих забот.


     Жизнь сложна, неисчислимы задачки, которые она умеет бесконечно, нередко неожиданно задавать. Потому и музыка, и литература, и живопись гораздо более отражают её в миноре. В мажоре сложность бытия не показать.

     Но вот парадокс: в природе нас окружающей, пока человек не портит её, радости никак не меньше, чем печали. Всеохватная русская поэзия удерживала эту радость для нас из поколения в поколение, и грех её не замечать.

     Порой она как вспышка всё озаряющая вокруг, как извержение, воспламенение и взрыв. «Громокипящей» назвал её Тютчев в азбучном «Люблю грозу в начале мая». Заболоцкий показал весну, полыхающую "по небу восторгами". А вот Афанасий Фет для нас с вами удерживает радость из почти двухвековой давности:

     «Я пришёл к тебе с приветом,/Рассказать, что солнце встало,/Что оно горячим светом/По листам затрепетало;…../Рассказать, что отовсюду /На меня весельем веет,/Что не знаю сам, что буду / Петь — но только песня зреет».

Новелла Матвеева, наша современница, прожив нелёгкую, материально скудно обеспеченную жизнь,  скажу, едва ли преувеличив, всё своё творчество посвятила радости, которую дарила ей и всем нам природа. Радости, многими не замечаемой, потому что она сплошь и рядом ведёт себя тихо, не броско, как бы застенчиво. Но тихая радость  не менее ценна и необходима, чем громкое ликование.

     Стоит полностью привести её милый стих, будто специально для нас с вами так и названный Матвеевой – «Радость»:
 
У ворот июля замерли улитки,

Хлопает листами

Вымокший орех,

Ветер из дождя

Выдергивает нитки,

Солнце сыплет блеск

Из облачных прорех.

Светятся лягушки и себя не помня

Скачут через камни рыжего ручья...

Дай мне задержаться

На пороге полдня,

Дай облокотиться

О косяк луча!   

     «Замечайте ту радость, которой полна природа – и вам будет легче!» - как бы советует всем нам тонкий и мудро понимавший жизнь поэт Новелла Матвеева. 

     Это нужный совет: в природе всякое, но мы обращаем на неё внимание, когда она поворачивается к нам своими крайностями, иной раз жестокими и даже губительными. Матвеева, конечно, помнила, что природа нравна. 

     Когда же Эльдар Рязанов попытался её изобразить этакой милой мамочкой, рассыпающей дары, то получилась неправда. Но ведь тут тоже последовал курьёз: люди подхватили песенку Рязанова и заголосили "У природы нет плохой погоды. Каждая погода благодать". Мы сами рады обманываться.

     А я понимаю и Рязанова, и тех, кто его песенку подхватил и запел: так сказывается дефицит покоя. Погодная благодать – мечта россиян, которые, как мало кто ещё на белом свете, внимательнее всего из ежедневных новостей прослушивают сводку погоды.

     Мечта несбыточна, и реализм предпочтительнее. В том числе потому, что суровость нашей северной природы создаёт преимущество: обучая нас ценить малое, она учит понимать масштаб.

     Николай Заболоцкий, бывало, чувствовал радость сродни Новелле Матвеевой:


«Я воспитан природой суровой,

Мне довольно заметить у ног

Одуванчика шарик пуховый,

Подорожника твердый клинок.

Чем обычней простое растенье,

Тем живее волнует меня

Первых листьев его появленье

На рассвете весеннего дня….»

     Это Заболоцкий о малом. Но, как бы своенравна ни была мать-природа, она мать,и он ищет и находит согласия с ней, в чём тоже много радости:


«Когда огромный мир противоречий

Насытится бесплодною игрой, —

Как бы прообраз боли человечьей

Из бездны вод встает передо мной.

И в этот час печальная природа

Лежит вокруг, вздыхая тяжело,

И не мила ей дикая свобода,

Где от добра неотделимо зло.

И снится ей блестящий вал турбины,

И мерный звук разумного труда,

И пенье труб, и зарево плотины,

И налитые током провода.

Так, засыпая на своей кровати,

Безумная, но любящая мать

Таит в себе высокий мир дитяти,

Чтоб вместе с сыном солнце увидать».