Глава 3. Пять минут свободы

В 9:55 я нажимаю кнопку.

— Пятиминутный перерыв, — говорю я. — Свободное время.

И ангар умирает.

Это происходит мгновенно, как выключение света. Только что они двигались — пусть механически, пусть пусто, но двигались. А теперь стоят. Двадцать человек, застывших вдоль конвейера, с поднятыми телефонами. Синий свет бьёт им в лица снизу, и в этом свете они выглядят как утопленники, которых вытащили на поверхность слишком поздно.

Лина держит телефон двумя руками, как чашу. Её большие пальцы двигаются — вверх, вверх, вверх. Она скроллит. Её зрачки расширены, дыхание замедлилось. Она не здесь. Она где-то там, в ленте, среди чужих жизней, которые никогда не станут её собственными.

Тим стоит рядом. У него на экране — видео с котом. Кот падает со стола, кот падает со стола, кот падает со стола. Зациклено. Тим смотрит. Его губы шевелятся — он беззвучно повторяет движения кота. Я не шучу. Он повторяет.

Я хожу между ними и чувствую себя музейным смотрителем в зале, где выставлены живые люди. Никто не поднимает глаз. Никто не замечает меня. Я могу помахать рукой у них перед лицами — они не моргнут. Я проверял.

Пять минут. Триста секунд. Я считал их тысячу раз.

За это время Лина просматривает примерно сорок видео. Тим — тридцать восемь. Я знаю, потому что однажды замерял. Их мозг получает дофамин короткими, резкими толчками, как наркоман, который колется каждые семь секунд. Им не нужно ничего больше. Ни еды, ни сна, ни прикосновений. Только этот синий свет.

В углу ангара, за стеклянной перегородкой, мигают зелёные огоньки на серверах. Я смотрю на них и думаю о том, что происходит снаружи.

Вчера я видел в небе полосу. Спутник. Он падал, сгорая в атмосфере, и оставлял за собой оранжевый след, как порез на тёмном небе. Никто, кроме меня, не поднял головы. Альфы стояли на улице, уткнувшись в телефоны, и не заметили, как над ними умирает кусок инфраструктуры.

Связь сжимается. Я это чувствую. В прошлом месяце упала вышка к северу от города — та, что я обслуживал три года назад. Её никто не починил. Я звонил в техподдержку, но там ответил автоответчик. Живых операторов больше нет. Есть только запись: «Ваш запрос принят. Ожидайте». Я жду уже полгода.

На юге, за рекой, стоит дата-центр. Огромный, как собор. Там крутятся серверы, которые кормят всю их ленту. Его обслуживают такие же, как я, — старики. Но нас становится меньше. В прошлом году умер Генрих, который чинил охлаждение. В позапрошлом — Мария, которая отвечала за резервные генераторы. Замены нет. Альфы не умеют чинить. Они умеют только смотреть.

Пять минут истекают.

— Время, — говорю я в микрофон.

Они не слышат. Я повторяю громче. Лина медленно поднимает голову, как человек, которого разбудили среди ночи. Её глаза фокусируются, но не на мне — на конвейере. Она уже забыла, что была где-то там.

— Продолжаем, — говорю я.

Бумажка, конверт, запечатать.

Я смотрю на зелёные огоньки за стеклом и думаю: сколько ещё? Сколько ещё они будут мигать? И что случится, когда погаснут?

Я не знаю ответа. Но я знаю, что буду рядом, когда это произойдёт.