Глава 10. Перезагрузка

Я схватил Люка за плечо и оттащил от терминала.

Он сопротивлялся. Не сильно — он был ребёнок, я был старик, но у меня оставалось ещё немного силы в руках. Он вырывался, тянулся к экрану, и я видел его глаза. Синий свет отражался в них, как в двух маленьких зеркалах.

— Люк! — рявкнул я. — Посмотри на меня!

Он моргнул. Медленно, как человек, которого разбудили. Свет в глазах погас — не до конца, но погас. Он посмотрел на меня, потом на свои руки, потом снова на экран.

— Деда, — сказал он тихо. — Что это было?

— Это ловушка, — сказал я. — Она всегда была ловушкой.

Ханна не подняла головы. Она сидела рядом с Альфами, и её пальцы шевелились — вверх, вверх, вверх. Она больше не смотрела на меня. Она смотрела на экран.

— Ханна, — сказал я. — Пойдём со мной.

Она не ответила.

— Ханна.

— Я останусь, — сказала она. Голос был ровный, спокойный. — Я устала, Марк. Я учила детей таблице умножения. Я рассказывала им про звёзды. А они всё равно нашли это. Рано или поздно найдут все. Это сильнее нас.

— Нет, — сказал я. — Не сильнее. Мы можем разбить экран.

— И что потом? — она повернулась ко мне. — Ты разобьёшь один терминал. А в городе их тысячи. В каждом подвале, в каждой квартире. Ты не сможешь разбить все. И даже если сможешь — что ты дашь им взамен? Кашу? Таблицу умножения? Они не хотят этого. Они хотят свет.

Я молчал.

— Иди, — сказала она. — Забери мальчика. Уходите.

Я взял Люка за руку. Он не сопротивлялся. Мы вышли из ангара, и синий свет остался за спиной — мерцающий, ровный, вечный. Я не оглядывался.

Мы поднимались на холм в темноте. Люк держался за мою руку и молчал. Когда мы дошли до деревни, он остановился у своего дома и посмотрел на меня.

— Деда, — сказал он. — А почему она осталась?

— Потому что она забыла, как это — быть без света, — сказал я. — Она помнит, но забыла.

Он не понял. Он был ребёнок. Он ещё не знал, что память — это не спасение. Память — это просто тяжесть, которую ты несёшь.

Ночью я сидел у печи и смотрел на огонь. Жёлтый, живой, тёплый. Не синий. Не мерцающий. Просто огонь.

В сундуке лежали книги. Тридцать четыре штуки. Завтра я достану их и начну читать Люку вслух. Каждый вечер, по одной странице. Электротехника, сотовая связь, программирование. Может быть, он не поймёт. Может быть, это ему никогда не пригодится. Но он будет слушать мой голос, а не экран. И, может быть, этого хватит.

Я вспомнил слова Ханны: «Они — это мы. Нам просто повезло».

Может быть, она права. Может быть, мы тоже когда-то смотрели в экраны — просто у нас были ещё и книги. Мы умели отвлекаться. Мы умели скучать. Мы умели ждать.

Теперь это умение — единственное, что у нас осталось.

За окном, далеко внизу, в развалинах города, что-то мерцало синим. Оно будет мерцать всегда. Пока есть батарея. Пока есть солнечная панель. Пока есть кто-то, кто приносит банки.

Я закрыл ставни и подбросил дров в печь.

Завтра будет новый день. Мы встанем с рассветом. Ложимся с темнотой. У нас есть огонь, вода и крыша над головой. У нас есть книги и память. И пока мы помним, что было, — мы не они.

Мы — динозавры. Последние, кто умеет скучать.

И этого достаточно, чтобы начать заново.