Зашибись колесный трактор! часть 5

   
                1.

 Никогда не нравился Ивану наступивший месяц ноябрь. Ни в детстве, ни в юности теперешней. А с какой радости, скажите, пожалуйста,  его любить? За низкое небо, что почти всегда затянуто серой пеленой? За сегодняшний противный дождь, что завтра перерастет в мокрый снег и на дорогах образуется “каша” из снега, воды и грязи? Что противно чавкает под ногами, но к утру от мороза превратится в бесформенную грязную снежно-ледяную массу? А твои следы в этой “каше” могут сохраниться под снегом до самой весны.

  Совсем ничего не осталось от недавней красоты, природа становится более серой и почти безликой. Березки и осинки сбросили свой пёстрый убор и стоят теперь совсем голенькие, обнажив свои серовато-белые стволы. Будто девчушки в речке искупнуться, разом выстроились.

   “Красный день календаря”, что празднуется в начале этого месяца, тоже не приносит никакой радости. Ежегодно общешкольный хор исполняет со сцены сельского клуба почему-то каждый год одну и ту же песню. Вот стоят десятка три мальчишек и девчонок и тонкими, писклявыми голосами своими старательно выводят:   

                День за днем идут года-
                Зори новых поколений.
                Но никто и никогда
                Не забудет имя Ленин.
                Ленин всегда живой,
                Ленин всегда с тобой -
                В горе, в надежде и радости.
                Ленин в твоей весне,
                В каждом счастливом дне,
                Ленин в тебе и во мне!

    Плюсы, несомненно, есть. Участники, считай, одни и те же, хоть и с каждым годом взрослее становятся. Слова песни не надо заново учить. А дедушка Ленин, гляди - кося, какой молодец! Всегда живой и почему-то сидит даже и в тебе и во мне. Ну и ладно. А чем еще ноябрь месяц запомнился нашему Ивану? Что он так невзлюбил его? А ведь были у парнишки на то довольно веские причины.

  После “красного дня календаря” в селе начинались настоящие дни “красного террора”. Да, да! Именно после революционного праздника во многих дворах и хлевах раздаются предсмертные визги домашней живности, под общим названием – свинота. Сюда входят как взрослые свиньи, так и достаточно подросшие за лето, подсвинки. Маленький Ваня не любил смотреть на это действо, мало того, он старался убежать, если это было возможно, куда-нибудь подальше, чтобы не слышать этих “прощаний” с жизнью. И всегда в голове у него возникал вопрос, а что, никак нельзя обойтись без убийств этих многочисленных Борек и Синок? Без этого противного запаха палёной шерсти, что витает в эти дни над деревней. Зачем выращивать, чтобы потом вот так, взять и безжалостно убить?

   - Дурачок, ты, Ваня, ишшо. Совсем еще несмышленыш, - ответил ему дедушка Егор, когда он спросил его об этом. Вот когда вырастешь еще маленько, тогда будешь смеяться над своим вопросом.

   Действительно, смешно, только вот почему-то не смеётся никак. Совхоз у них молочно-мясной, сдавали государству каждый год уйму молока и мяса. А взамен в магазин очень редко привозили колбасу. Ни-ни! Только ливерную, с кусочками рогов и копыт внутри, которые нужно периодически выплёвывать. А хотелось взрослым и детям наваристых, с неповторимым запахом, сибирских пельменей. Суп с мясом, в конце концов. Вот и выручали деревенские Борьки и Синки.

     Немного повзрослев, Иван сделал интересное умозаключение по этому поводу. Для себя, конечно. Всех домашних животных парень условно разделил на две группы. В первой группе были животные, которых хозяева, в той или иной степени, любят. Их большинство. Начиная от лошадей, коров с их телятками, жеребятками и кончая маленьким котенком. А вот во второй группе животные, к которым хозяева не испытывают никаких нежных симпатий. И в первую очередь это относится к свиньям, Борькам и Синкам.

   Какие нежные слова может произнести хозяйка в адрес своей хрюшки, которая в очередной раз, сбежав с ближайшей горы, тычется теперь своим пятаком в пустое корыто у забора, норовя перевернуть его со злости и орёт благим матом, требуя свою пайку пойла.

   - Да, когда же ты нажрёшься, скотина безрогая! Тварь ненасытная! С утра до вечера только и слышно тебя. Скорей бы осень, что ли. Сил никаких уж не осталось.

   Из чего парень и сделал вывод, что никакой любви к этим животным у хозяев нет и быть не может. Да и срок для взаимной любви уж больно короток. Всего лишь до ближайших морозов, что начнутся после ноябрьских праздников. А вот жалость может появиться. Это когда свинью ненароком машина задавит на дороге или отравится, сожрав какую-нибудь гадость. Вот тогда можно и пожалеть. Конечно, не саму свинью, а упущенную выгоду, если честно.

  Но были в ноябре и куда более знаменательные события. Это проводы в армию. В деревнях эти проводы всегда были похлеще свадеб. На свадьбы ведь кого попало не пригласят. Там все свои. А на проводах может гулять вся деревня. Кого здесь только нет. Начиная от всех родственников до седьмого колена, многочисленные друзья, подруги друзей. И прочая, прочая, прочая. К проводам родители призывника готовились основательно. Варилось пиво алтайское, закупалось спиртное. С помощью соседей на кухне что-то варилось, жарилось, парилось.

   Не состоятся у Ивана Веселого этой осенью проводы в армию. Поэтому и настроение у него поганое, видя, как его друзья, один за другим, будут уходить из села. А он остается. Как какой-то недоделанный, или больной, кого и в армию не берут. Такими всегда считали в деревнях той советской поры. Бабы так прямо вслед могли произнести ему пару ласковых:

  - Гляньте, бабоньки, как вышагивает то, наш герой. А сам ведь ни пи…ду, ни в Красну армию!

   Конечно, никто и никогда бы таких слов в адрес Ивана не сказанул, ну ему от этого нисколько не легче на душе становилось. На днях получил письмо парень от Маринки. В котором она подробно описывала своё житьё бытьё в городе, про успехи в учёбе заикнулась. Очень переживала, что не могла присутствовать на похоронах Семена Егоровича. А в конце сделала приписку, которая, прям, таки, насторожила Ивана, хотя там, по сути, ничего криминального не было.

   “Ты, Иван, в ближайшие годы будешь жить в своём селе, я в городе. Мы с тобой ничем, никакими обещаниями не связали себя друг с другом. Так что, имей в виду, ты, свободный человек, и волен в своей личной жизни поступать так, как посчитаешь нужным. Я же всегда буду помнить наши встречи, потому как они для меня очень дороги. Марина”

   Действительно, ситуация, “лучше” не придумаешь. Ну ладно бы, пошел Иван служить на два, да хоть на три года. Он бы служил, девушка ждала. Всё как в кино. А у них? Жить за сто километров друг от друга. И сколько? Год, два или целых четыре? А может, она уже встречается с парнем? А почему бы и нет? Почему и приписала в конце именно так.

                2.
    Сегодня 8 ноября. День, когда состоятся деревенские проводы в армию Валерку Ершова, близкого, вернее самого близкого друга Ивана Веселого. Это того самого, кто в далеком детстве, узрев, как в каком-нибудь дворе “смалят” поросенка, мог без всякого зазрения совести крикнуть через забор:

   - Эй, дядя Миша! Ты, правда, хошь мне дать маленький кусочек уха твоего поросенка? Правда? Тогда поджарь его посильней.

   Стоявший рядом Ванька готов был со стыда сгореть или того тошней, сквозь землю провалиться от такой наглой просьбы дружка своего. А тому хоть бы хны. Терпеливо ждет, когда дядька зажарит паяльной лампой до нужной кондиции это поросячье ухо. Потом ножом отрежет от него добрую половину и даже передаст его этому балбесу через забор.

   - Спасибо, дядька Мишка!  Теперь я всем буду говорить, какой ты классный мужик!

   Будет потом идти по деревне, хрустеть этим горелым ухом, пока не догрызет его окончательно, причмокивая от удовольствия. Черные слюни  по подбородку будут течь. А ему по хрену мороз, он весь в кайфе. Как же Ванька ненавидел его в эти минуты, что вынужден был идти с этим позором рядом.

   И вот спустя десятилетие у этого повзрослевшего балбеса сегодня состоятся проводы в армию. Как бы, не хотел, там Иван сегодня присутствовать. Грусть-тоска одолеет вконец. Скоро все в армию уйдут из числа дружков, один он останется в селе из сверстников и одноклассников. Но. К кому другому, можно и не ходить, но к Валерке…

   А там уже пыль до потолка! Людей – тьма! Всяких разных. От глубоких стариков, что еще в Первую мировую воевали, до молоденьких девушек, что были приглашены на Валеркины проводы своими кавалерами. Из одной комнаты вытащили на улицу всю утварь и заставили ее всю столами. От соседей ближних, видать, притащили столы. Во главе стола сидел виновник торжества, по обеим сторонам от него сидят отец с матерью. Затем почетные и уважаемые гости чинно сидят. Но это пока. А молодежь, люди не гордые, примостилась тут и там, где местечко свободное нашли.

    Вначале с напутственным словом выступает отец Валерки, дядя Киприян. На груди две медали, значит, тоже воевал. Да воевать пришлось почти всем отцам Ивановых и Валеркиных одноклассников. Затем выступила мама призывника, тетка Акулина. А потом всё пошло, как обычно, то есть пили и закусывали. Пели песни. Всякие. От застольных плавно переходили к современным, и снова поднимали стаканы.

  Кто-то из родственников уже проводил сбор денег «на дорожку», проходя между рядами столов с чашкой. Гости дарили призывнику небольшие суммы денежек.

   Иван среди молодежи не сразу заметил свою бывшую подругу и одноклассницу по имени Светлана. Да и вообще, после своего назначения, она как-то ни разу не попадалась ему на глаза. Может, уже выпила Светка изрядно, или он вообще никогда не видел ее раньше в подпитии, но в таком виде она показалась ему очень даже ничего. В плане сексуальности, говоря между нами.

   Кто-то из гостей уже засобирался домой, старики, так те уже давно упылили по своим хатам. Вот и Иван, крепко обнявшись с другом и выпив с ним последнюю стопку на посошок, вышел на крыльцо. Пообещав завтра с утра непременно появиться здесь вновь. В темноте, кто-то дернул  за рукав его куртки:

    - Вань, не проводишь ли меня до дома? Так сказать, по старой дружбе. А то в мой, то, украек, смотрю, попутчиков нет никого. Замерзла как цуцик уже, стоя здесь.

   - Светка, ты что ли? Не узнал по голосу. Конечно, провожу, какой вопрос. Тем более, ты сегодня такая привлекательная. Прям, находка для хулиганов и насильников.

   Взяв Ивана под руку, парочка не спеша направилась к Светкиному дому.

  - Вот, Ваня, сколько времени мы с тобой вот так под ручку прогуливались? Год, или больше? И ни одного объятия, я не говорю уже о поцелуях. Робкий, ты, Ваня. Стеснительный, больно. А вот Миша не такой, наверное, такие ребята больше девчонкам нравятся. Когда ему проговорилась, что я еще цело…омудренная девственница, он меня поднял на смех.

  Алкоголь развязал Светке язык. Она болтала, не останавливаясь, несмотря, что губы от мороза уже плохо шевелились:

  - Он смеялся и говорил, чтобы я больше никому об этом не рассказывала. И предлагал свою помощь, чтобы быстрее от этой беды избавиться.

  - Трепло, твой Мишка, и отъявленная сволочь, коли такое говорил.

  Спор и взаимные упрёки потухли, так толком не разгоревшись, потому как пара подошла к Светкиному дому.

  - Ну, спокойной ночи, Света. Мою роль провожатого на этом считаю оконченной.

  - Подожди, не спеши, Сейчас я открою дом и угощу тебя кушаньем, которого ты никогда в жизни еще не пробовал.

  - Да, да. А отец с матерью еще чего-нибудь мне вдогонку добавят.

  - Не боись. Я одна. Родичи в райцентр в гости уехали. Завтра вечером вернутся.
  Надо бы Ивану вежливо извиниться и отказаться от заманчивого предложения, ссылаясь на… что-нибудь. А внутренний голос ему так ехидненько шепчет в ухо:

   - Что? И на этот раз сдрейфишь? Не пойдешь? Правильно тебе Светка сказала давеча. Больно робкий ты, Ванечка, для дел настоящих парней.

 - Я что! Я завсегда готов! Открывай! – может, это стопка водки, что Иван выпил на дорожку, произнесла за него.

  Не будем подробно смаковать, как Светка в эту ночь помогала Ваньке стать полноценным мужчиной. Но судя по ее игривому настроению, ученик попался ей очень даже толковый. Прям, всё на лету схватывает. Под утро, когда девушка наконец угомонилась и уснула, разметав на подушке свои длинные русые волосы, Иван, тихонечко, не прощаясь, совсем как по-английски, рванул до дома своего.

   И снова Зоя принесла брату и матери в очередной раз одну и ту же новость. Потому как школа у них рядом со Светкиным домом находится.

   - Я сегодня, когда шла из школы домой, повстречала Светку, думаете с кем? Ни в жисть не догадаетесь! Со своим ухажером Мишкой, который уезжал без нее в город. Идут под ручку, такие счастливые. Увидели меня, остановились. И Светка говорит мне: передай брату, что мы с Мишей завтра уезжаем в город. И еще передай, что у тебя замечательный брат.

   - А я что тебе всегда говорил и говорить буду. Потому что - зашибись колесный трактор! И этим всё сказано, потому что лучше не скажешь.
  Это Валерка Ершов сказал, которого вчера благополучно отправили на службу. Даже успели наголо, под Котовского, остричь.

                *** фото позаимствовано в интернете ***










.