Прерванная жизнь 2. В поисках себя Глава 1

Стоял теплый, почти удушающе знойный день. Чья-то короткая тень пронеслась вдоль дороги, зашуршала по кирпичной стене невысокого здания и юркнула в разбитую до основания перегородку. Это уже нельзя было назвать дверью, но она верно служила прежнему назначению — не пускала незваных гостей.
Заперевшись и оказавшись в темном, еле различимом пространстве, таинственная тень сняла капюшон, подошла к небольшому столику, что плотно прилегал к дальнему углу маленькой старой студии, и нащупала на нём пару свечей. Раздался скрежет, и из тени разродился огонек зажжённой спички, который сразу осветил таинственное лицо. И это было безжизненно-белое лицо Марии.
— А вот и я! — произнесла она с лёгкой улыбкой в бездонных пустых глазах и по очереди зажгла фитили. — Почти успела! — посмотрела девушка на настенные часы и ещё пуще заулыбалась. Другой рукой Мария поставила свёрток на стол и принялась его разворачивать. — До гуманитарки отсюда дорога неблизкая, в следующий раз соберусь пораньше! Если, конечно, меня не доведёт это захолустье и я не пошлю это место ко всем чертям... — добавила она и зашуршала внутренней обёрткой.
Из свёртка показался небольшой круглый тортик. Мария достала маленькую свечку из кармана плаща, вставила её ровно посередине и поторопилась поджечь.
— Успела! Теперь точно! — захлопала она в ладоши от радости. Потом крепко закрыла глаза: — Но чего бы пожелать?
Мария задумалась. Она не хотела доходить до абсурда и просить молочных рек и кисельных берегов, и потому решила просто пожелать, чтобы всё в жизни было хорошо и спокойно. Мария затушила свечу.
— С днем рождения, Маша! — произнесла она. — И с днем рождения, Лиля! Рада, что у вас с Лёшей всё хорошо!
Это был уже 20-й день рождения. Мария никогда не считала это событие каким-то хорошим и значимым для себя. Практически никогда его не отмечала, но решилась немного пересмотреть свои взгляды. Хотя бы ради сестры.
Расслабившись и наконец посчитав свою миссию оконченной, девушка повалилась на стул и сняла перчатки с рук.
— Жаль, съесть не получится, я это не переварю... но что должна была, я сделала... — выдохнула она.
Пламя резво затрещало, и Мария невольно провела взглядом по нему и пустилась дальше: еле различимые уголки небольшой комнаты, слишком походившей на склеп, вводили в недоумение. А ведь когда-то здесь жили люди. Высокие стены стали слишком затертыми, окна, размещенные чуть выше головы, давно не пропускали свет, а потолки обвисли паутиной. В другом углу стояла вся перебинтованная изолентой кровать, а чуть левее — перекошенный временем пустой комод с едва державшейся дверцей. Мария вздохнула от негодования, но сразу поморщилась: воздух сдавил своей затхлостью и наполнил холодом. Даже с низкой температурой тела дрожь пронизала девушку всю изнутри.
— Вот это феномен... а во внешнем мире вовсю печёт! — улыбка сползла с губ Марии, и грустью омрачились ранние надежды.
Девушка жила здесь всего два месяца, но уже пришла к выводу, что место это не сулило ей того хорошего, о чем она только что пожелала. Марии не раз приходилось задерживаться, как она сама рассуждала, в «заброшках», но в этот раз выбор ей показался хуже некуда.
За чертой таких мест жизнь, однако, тоже не спешила выбираться из своих укрытий, даже несмотря на быстрое распространение лекарства. Большинство людей не решалось возвращаться в заброшенные дома и оживлять их, предпочитая оставаться в крепостях и убежищах, в безопасности, проверенной временем. Они опасались: всё ещё можно было натолкнуться на нежить, причем там, где меньше всего ожидалось её встретить.
— Маша, выше нос! Не все так плохо! — топнула девушка ногой, подбадривая саму себя, но легче от этого не становилось. Всё казалось каким-то пустым и бессмысленным.
За стеной внезапно что-то резко ударило, и Мария вздрогнула.
— Вот же... — встрепенулась она и, переведя дух, встала со стула.
Потом послышались постукивания и потрескивания. Потом еще и еще, смещаясь по кругу к «двери».
— Вот я вам... — выругалась девушка и быстрым шагом подошла, открыла её и чуть высунулась наружу. — Вы у меня допляшетесь! Я поймаю и съем вас на обед! — выкрикнула она что есть мочи, но услышала отдаляющееся сердцебиение и заливающийся смех.
— Ты нас сначала найди! — последовал непримиримый ответ.
— Мы на тебя добровольцев натравим! — донесся другой, еле различимый голос.
— Вот засранцы... — замотала Мария головой. — Беспризорники, что с них возьмешь?! — посетовала она и плотно закрыла за собой дверь. Вернувшись, девушка на минуту задумалась, и ее будто осенило. Мария подошла к столу, вытащила свечу из торта и принялась аккуратно заворачивать его обратно. — Мне все равно его не съесть, чего продукты зря переводить... Я всего лишь забочусь о продуктах, которые сейчас ой как нелегко достать! Особенно если ты — дети, что прячутся от посторонних глаз... — Мария на миг остановилась. — Ой, как будто о себе сказала... Ладно. Не о них забочусь... не о них! А о продуктах! — вымолвила она и поспешила со свертком снова выйти на улицу.
Сделав несколько шагов, Мария замерла и прислушалась. Улыбка скользнула по ее лицу — она отчетливо услышала присутствие детей.
— Это я оставлю здесь! — сказала Мария как можно громче. — Мне совершенно ни к чему, можете забрать! Но чур — не благодарить! Не заберете — значит, я просто выбросила! — поставила она сверток на землю.
Метнувшись обратно, Мария сразу прислонилась ухом к запертой двери. Порадовавшись исполненному замыслу, девушка почувствовала, как в горле пересохло, и направилась к бутыли с водой, что одиноко стояла у ножек стола. Сняв с нее круглый пластиковый стакан, она наполнила его и сделала пару глотков.
«И чего это меня в жар бросило?» — подумала Мария, но чуть не выругалась вновь. Снова послышались постукивания за дверью.
Девушка, немного разозлившись, поставила стакан и кинулась открывать.
— Просила же меня не благодарить! Вам что, жизнь не дорога? Что... — Мария застыла на месте.
Прямо на нее резко направили дуло пистолета.
Сглотнув, Мария взяла себя в руки и чуть выпрямила осанку.
— Только попробуй нажать на курок в мой день рождения... твоя голова сразу же покатится по этой улочке! — гневно засверкала она глазами.