Дневник Авигель. День 24. Абрамова

**22.02.2018. День 23**

С Б-жьей помощью были в женской консультации — получили первое фото малыша. Пока довольно расплывчатое. 
Сходили в магазин, закупились на шаббат. 
Дома начала готовить на завтрашний день.

Остальной день провели дома. Слава Б-гу, мирно.

Вчера у тебя был день рождения, юбилей, 35 лет. 22.10.1991, согласно паспортной дате, тебя выдавили на этот божий свет. Ты, как и многие очевидные факты, пылко отрицала и этот факт, утверждая, что тебя родили 25.10.1991, а в роддоме допустили ошибку. Ошибку? В доме прежнего сурового СССР? Как тебе хочется. Сама ты об этом помнить не можешь, а твоему окружению с синдромом «обманщика» никакой веры нет. В любом случае праздновать ты этот день, «днюху», на вашем жаргоне, никогда не любила. Поэтому, вероятно, не любила праздновать дни рождения наших детей. Но подарки на мои дни — складную ложку и кошелёк с алюминиевыми вкладками против скимеров — я храню бережно до сих пор. Ценю.

Мы попробовали поздравить тебя с этим днём через какие-то сомнительные контакты в бесконечных и бессмысленных телеграм-каналах, детищах этого мизантропа Дурова. Ашгаха Пратит / Высшее провидение и на этот раз не оставило нас: мы попали в такой чат, где пестрело от постов, сопровождённых инициалами МЦ. Мы написали, по моему мнению, поздравление с добрыми пожеланиями. В ответ получили мощный поток брани, оскорблений, непередаваемо грязных проклятий. И, самое главное, ты опять отказывалась от наших детей, называя их и меня нелестными, недостойными женщины и матери вообще эпитетами. Этот «малыш на фото» вышел из тебя 25.10.2018, хороший, добрый малыш, здорово подрос; он славный и смышлёный и всё понимает. Не понимает только, почему женщина, похожая на его мать голосом и внешностью, его игнорирует — не отвечает на вызовы, на письма, не поздравляет, отказывается общаться, отказалась от него как от родного сыночка, не понимает вовсе — почему? Почему? Почему?

Наши дни без тебя также очень мирные, хотя и с специфическими проблемами, когда родитель только один. 
ИИ всегда повторяет: «Это её выбор». Так ли это? Не выбор ли это тех нечистоплотных мужчин — Сволочёва, Тягелева, Барменского, Турнепсина, — которые и по сей день манипулируют тобой, как марионеткой из магазина «Вторых рук», даря иллюзию выбора?

Была ли твоя любовь подлинная или это с самого начала была постановка и никакой любви не было вообще, только трезвый, холодный расчёт? Ведь я замечал всё то, что ты думала, я не замечаю. И это непомерная жадность «голодающей Поволжья», когда ты ещё до свадьбы пыталась взять себе и съесть самый большой кусок красной рыбы или торта (сказала бы — тебе отдали бы всё!). По ночам ты поедала шоколадную пасту и мармелад тайком от детей и меня. А когда я был в России, ты, по их словам, кормила только конфетами и дешёвым фастфудом, а сама наполняла себя вырезками из телятины и баранины. Ты сейчас публикуешь треки в своём никому не нужном канале, ты любила слушать музыку, вставляя подаренные наушники в оттопыренные (чтобы лучше слышать) уши. Но ты никогда не предложила своему супругу послушать эти песни вместе. Когда я искал номер телефона Емельяновых, ты не предложила позвонить их дочери Василисе, телефон которой у тебя был; тебе было всего жалко для своих близких, но ты отдавала украденные у меня и у наших детей деньги чужим, совершенно чужим людям, обманщикам из интернета, «инфо-цыганам», как ты их называла, всякой нетрудовой нечисти — «ютюберам, блогерам, фолловерам». Мерзко. Хочется помыться и забыть. Я забываю и, если бы не твой день рождения, на который мы хотели с детками сделать тебе приятное, я бы и не вспомнил. А хранил бы лишь в памяти светлое и доброе, пусть иллюзорное, но греющее душу и сердце: наши совместные походы в детскую консультацию, роды малыша, его обрезание, первые шаги, слова… Моменты подлинного человеческого счастья.

И я уверен: не будь у нас в доме этого подключения к интернету, не будь всех этих айфонов и айпэдов с буками, которые я тебе с любовью дарил, мы до сих пор были бы вместе с нашими «мирными днями и Б-жьей помощью».

**Абрамова. Пионерлагерь «Маяк».**

Железнодорожное полотно расстилалось перед нами, уходя куда-то за горизонт, на котором сейчас нависало тёмно-жёлтое солнце, похожее на огромный желток в кровавых разводах-жилах, словно раздумывающее — идти или не идти на покой. Приятно пахло смолой ровно уложенных шпал. Мы шагали по этим шпалам. Шаг за шагом, переступая то между ними, то наступая на них. По бокам нас окружали блестящие, отражающие кровяные полосы приближающегося заката, рельсы. С обеих сторон на нас давили высоченные ели плотного, густого леса. Мы шли. Просто шли. После ужина мы пошли просто прогуляться из пионерского лагеря. Я и она. Мальчик и девочка. Лет? Десяти? Одиннадцати? Около того. Невинные, восторженные, встревоженные. Испытывающие друг к другу ещё непонятное влечение. Влечение целомудренное. Мы говорили. О чём? О жизни. О её прелести и красоте. Об этом закате. Шпалах. Приветливо кивающим нам своими верхушками елях. У неё были каштановые волосы и веснушки на лице. Такие милые. Я слушал её и говорил сам и испытывал восторг, такой восторг, какой я испытываю и по сей день, вспоминая эту невинную короткую прогулку, которую пронёс через всю жизнь. И, немного повзрослев, я восклицаю: «Господи! Милосердный и Мудрый! Какой Ты молодец, что создал Женщину!» Как я счастлив их видеть, ухоженных и нет, загадочных и наивных, на улицах, в парках, в магазинах! Я люблю Тебя и их, Твой подарок мужчинам и лично мне. Они дарят крылья, вдохновляют нас, преображают мир! Я благодарю Тебя, наш Небесный Папочка, что Ты создал ЖЕН-ЩИ-НУ и дал нам её, мужчинам, в помощники!

Мы шли с ней по шпалам. Невпопад. То между просмолёнными огромными брусками, ступая на выжженную солнцем бурую траву, то на них самих, прыгая и перескакивая. Он и она. Мальчик и девочка. И это чувство от её близости, от этой прогулки, от нашей незамысловатой беседы, это чувство… это было — райское чувство. Я ликовал, я захлёбывался, что-то рассказывая ей и слушая её ласковое щебетание.

Я запомнил её имя. Абрамова. Девочка из пионерского лагеря «Маяк», девочка с каштановыми волосами и такими задорными неповторимыми веснушками! Я хотел бы идти с нею так, рука об руку, нежно и крепко сжимая её ладонь своею, этими душистыми шпалами навстречу угасающему диску солнца вечно, потому что эта дорога была дорогой в подлинный Рай.

23.10.2026 
Гаага, Абарбанель