Цена кристаллина. Глава 18

 

— Эй! Мы несовершеннолетние! Мы требуем связаться с родителями! Эй, нас кто-нибудь слышит?! — отчаянно кричала Натия, казалось, уже в сотый раз, колотя кулаком в тяжёлую железную дверь. Звук металла эхом разносился по коридору, но никто не спешил откликаться. Лишь где-то вдалеке лениво шаркали шаги стражников.

Делия, сидя на краю жесткой деревянной лежанки, молча наблюдала за безуспешными попытками подруги. Ей самой безумно хотелось связаться с мамой, услышать её родной, успокаивающий голос. Рассказать, во что ввязалась её непутевая дочь, вымолить прощение, почувствовать хоть каплю тепла. Но их вещи — рюкзаки, сумки, а вместе с ними и старая ракушка связи Делии — покоились сейчас в кабинете стражников. Они были отрезаны от мира.

- Да что же это такое! — в отчаянии выкрикнула Натия и, наконец, отошла от двери, прислонившись спиной к холодной, сырой стене. Она сползла вниз, обхватив колени руками. — Похоронить нас тут решили, что ли? Делия, как думаешь, есть ли шанс отсюда сбежать? Что если попробовать дотянуться до того светильника на потолке? Оторвать от него кусок кристалла, заточить его и распилить решётку?

Делия медленно подняла голову и взглянула на треснувший светильник, который висел слишком высоко, почти под самым потолком, вне зоны досягаемости. Да и сама затея казалась ей абсолютно безумной: даже если бы им удалось достать осколок, решётка была из прочнейшей стали, а кристалл мог просто рассыпаться. Она лишь пожала плечами, ничего не ответив, понимая бессмысленность этих фантазий.
Натия заметила её молчание, подошла ближе и пристально посмотрела ей в лицо.

- Ты что, злишься? Из-за того, что я сказала про Сопротивление, да? — осторожно спросила она, смягчая тон.
— Я не злюсь, — тихо ответила Делия, глядя в сторону. — А боюсь. Это разные вещи.
- Чего ты боишься? Рудников? Казни? — уточнила Натия.

- Того, что с тобой происходит, — мрачно ответила Делия, переводя взгляд на подругу. — Это меня пугает больше, чем стены этой камеры.


Натия закатила глаза, раздраженно фыркнув.
— Брось, Делия, ты меня не так поняла. Не преувеличивай. Я не изменяю своим взглядам, я просто вижу реальность такой, какая она есть. Я всё та же Натия, которую ты знаешь.

 - А мне кажется, я тебя не так хорошо знаю, — серьезно произнесла Делия, встречаясь с ней взглядом. — Да и ты мало что о себе рассказывала...
Натия чуть помедлив, кивнула с готовностью.
- Ладно, ты права. Хорошо, что ты хочешь знать? Просто задай вопрос.
Делия чуть задумалась, подбирая слова.
— Ну, например, расскажи о своих родителях. Ты ни слова о них не говорила.

 - Мои родители... Очень бедны, — вздохнула Натия, и её голос стал тише. — Отец занимается очисткой фильтров. Это очень грязная, опасная работа. Мать торгует овощами на рынке, еле сводя концы с концами. Ничего особенного, Делия. Простая, серая жизнь простых людей в нищем королевстве, где нет будущего.

— А ты решила изменить эту нищую жизнь и поэтому приехала поступать в академию Варлока? — спросила Делия, которая давно хотела узнать причины, но не решалась. — Несмотря на свою к нему ненависть?


Натия напряглась и вновь сжала кулаки.
- Если это единственный шанс спасти моих родителей от такой жизни, то я не могла им не воспользоваться, — ответила она, нахмурив брови. — Я всегда неплохо рисовала, ещё в Илитии мои работы побеждали на местных конкурсах. Многие советовали мне попробовать поступить в столичную академию. Я решилась не сразу, сперва отвергала эту мысль, считая её предательством. Но видя, как мои родители всё сильнее погружаются в пропасть нищеты, я не выдержала. Я думаю, ты меня в этом понимаешь. Как бы ни было тяжело, нельзя терять шанс вылезти из этого болота, даже если для этого приходится идти к врагу.

Делия задумчиво покачала головой. Теперь многое вставало на свои места. Жесткость Натии, её стремление к переменам — всё это было криком отчаяния человека, который видел, как гибнет его семья.

В этот момент в коридоре послышались торопливые, тяжелые шаги, приближающиеся  к их камере. Девушки замерли.


Замок щёлкнул, и двое стражников, открыв решётчатую дверь, жестом приказали им следовать за собой. Их провели по сумрачным, пахнущим сыростью коридорам в небольшую комнату допроса. За массивным дубовым столом восседал начальник тюрьмы. Его лицо, обрамлённое коротко стриженными седеющими волосами , было словно высечено из камня — без тени каких-либо эмоций, холодное и непроницаемое. Белоснежный китель с рядами наградных знаков и орденов резко контрастировал с тусклым, мигающим освещением комнаты


— Ваших друзей мы уже выслушали, теперь я жду вашей версии событий, — прозвучал его голос, сухой и скрипучий, словно скрежет металла по камню. Его пронзительный взгляд впился в девушек, пронизывая насквозь.
.
Девушки рассказали всё, как было, стараясь не утаивать ни единой детали, чтобы не вызвать подозрений. Лишь Делия сознательно умолчала о Керисе. Она втайне молилась, чтобы ему удалось избежать плена

Начальник слушал с каменным лицом, не перебивая, лишь изредка делая пометки ручкой в толстом журнале. Когда они закончили, он погрузился в молчание, словно переваривая каждое слово, оценивая их искренность. Тишина в комнате стала невыносимой.
— Значит, вы утверждаете, что не знакомы с нападавшими и их имена вам не известны? — наконец спросил он, поднимая взгляд.
Они синхронно кивнули, стараясь держать себя в руках.

— И ваш «безобидный пикет» никак не связан с деятельностью Сопротивления? Вы отрицаете любую связь?
— Мы не планировали ничего противозаконного, лишь раздавали листовки с призывом к миру, — взволнованно объясняла Натия. — Мы не знаем, кто эти люди, ворвавшиеся на площадь, и с какой целью они это сделали.


— Я это понял. Мне доложили, что ваш пикет был предварительно согласован со стражниками на площади, — кивнул начальник. Затем он слегка наклонился вперед, и его взгляд стал еще более пронзительным. Он обратился непосредственно к Делии: — Но я хочу спросить вас, девушка, о чём именно вы беседовали в центре площади с тем участником сопротивления, который к вам подходил? Свидетели видели, как вы долго разговаривали.



Делия похолодела от страха. Он знал о Керисе. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Он… он лишь спросил, верим ли мы, что возможно что-то изменить мирным путём… — пролепетала она, запинаясь и стараясь не выдать дрожь в голосе. — Он хотел узнать наше мнение. Больше ничего.

— Что ж, хорошо, я понял, — протянул начальник, внимательно изучая лицо Делии, словно пытаясь прочитать каждую мысль. В его глазах промелькнула тень сомнения, но он не стал развивать тему. — Ладно. На этом вы свободны.


— Что? — воскликнула Натия, не веря своим ушам. Она даже привстала со стула. — Вы нас отпускаете?

— Да, но с условиями, — холодно ответил он. — Учитывая сложившуюся ситуацию и угрозу безопасности, с этого дня временно вводится полный запрет на проведение любых пикетов, митингов и акций протеста в черте города. Примите это к сведению.

— Мы можем идти? — переспросила Делия, медленно поднимаясь с места.
Она боялась даже дышать, не веря до конца происходящему.
Боялась, что это злая шутка, и их сейчас снова запрут в камере.

— Идите, идите, — усмехнулся начальник уголками губ, тоже вставая из-за стола. — На выходе вас проводят.

Им вернули их рюкзаки и личные вещи. Ракушка связи Делии лежала на дне сумки, целая и невредимая.
В сопровождении двух молчаливых стражников девушки покинули мрачные, давящие стены тюрьмы и вырвались на свободу. Яркий дневной свет, ударивший в глаза после полумрака подземелья, показался ослепительным. Воздух, наполненный запахами города, пыли и жизни, казался самым сладким нектаром. Они вышли на улицу, словно пробудившись от душного, кошмарного сна.
Как только стражники скрылись за воротами, Делия не выдержала. Слезы радости хлынули из её глаз ручьем. Она крепко обняла Натию.
— Я не верю! - прошептала подруга, обнимая ее в ответ..
- Мы выбрались, мы живы! Натия. Все позади!