Атланта 96

 
                Почему-то я всегда хотел побывать в Нью-Йорке. Мне снились сны, в которых я говорил себе: “Это не сон”. Я убеждал себя, что я в Нью-Йорке, а потом просыпался разочарованным – это был сон.
    Первый раз я полетел в Америку в 1996 году – в Атланту, на Летние Олимпийские игры. Сергей Ческидов, порекомендовал Александру Иваницкому, взять меня  на двадцать шестые  Олимпийские игры. Основной задачей для меня было снимать дневники, а в свободное время я выполнял роль драйвера.
       Вот несколько эпизодов из Атланты 1996.
   На Олимпиаде в Атланте американские баскетболисты участвовали уже второй раз. До этого я много читал о звездах – таких, как Майкл Джордан, Шакил О’Нилл, Ларри Берд, Скотти Пиппен и др. Приехав в Атланту, я предвкушал, что увижу их игру вживую. В результате я увидел их всех вживую только гуляющими по главному Олимпийскому парку. А в игре я их не видел, хотя аккредитация позволяла пройти на любое мероприятие.
    А все дело в том, что, когда я не снимал, то находился в здании Georgia World Congress Center – центре телевизионного вещания игр. В этом комплексе находилась и наша студия с аппаратной и редакционным залом, в котором стояли десятки мониторов со всех спортивных площадок. На улице +30, а в редакции +20 – и баскетбол со звездами, которые играли в ста метрах от телецентра. Надо было проявить силу воли: оторваться от кресла и выйти в пекло, чтобы пройти 150 метров до Georgia Dome и посмотреть игру великого Шакила О’Нилла.
  А вот ее в тот момент у меня не было, и я продолжал смотреть на экраны мониторов, на которых были трансляции соревнований.

   Телекомплекс в Атланте опоясывала дорога со многими выездами, въездами, и можно было запросто заблудиться. Я поехал на стадион снимать. В то время еще не было навигаторов. Все нормально: выехал на широкий хайвей и еду в крайнем правом ряду. Вдруг стал замечать, что все машины едут навстречу, и только я – в другую сторону. Я остановился, поняв, что от телекомплекса въехал не на тот поворот.
 Стою и думаю, чем для меня может все это кончиться.
  Тем более, что все говорили, что в Америке строгие полицейские и большие штрафы. А здесь они и подоспели – на большом лимузине, из которого вышел «коп» и направился ко мне со словами: «вэл… вэл…».
  На стекле моей машины была большая аккредитация, а я стал показывать аккредитацию журналиста, которая висела у меня на груди. При этом лицо я сделал: дяденька, извините, я не нарочно.
  Видать, я не первый был такой…Он посмотрел на меня, что-то сказал и, увидев, что по-английски я «не копенгаген», жестом показал, чтобы я развернулся и ехал за ним. Затем он перекрыл одну полосу, дав мне развернуться, встал передо мной, и я поехал за ним.
  Он доехал до очередного съезда, остановился и показал, что я могу ехать. Вот так я познакомился с американскими полицейскими.

   Атланту опоясывают несколько колец дорог, и в каждом кольце – десятки съездов.
  При этом за 500 метров до съезда появляются указатели, потом за 250 и потом перед самым съездом.
  Это легко для американцев, но не для меня. Поэтому однажды свернул не туда и приехал в городок, где жили одни афроамериканцы. Когда я остановился, чтобы спросить дорогу, то увидел у жителей городка сильную заинтересованность моей машиной и ее содержимым.
  Я выскочил из машины и начал размахивать аккредитацией, и это возымело действие. Скорее всего, со всеми жителями штата была проведена работа – не трогать гостей Олимпиады. Поэтому и их дети умерили свой пыл и повылазили из моего минивэна, ничего не таща за собой.
 И вдруг, как из сказки, подъезжают «копы» и предлагают ехать за ними.
   Я сказал, куда мне надо ехать на съемку, и они сопроводили меня до места.

   Когда мы только начали работать на Олимпиаде, нас напрягала служба безопасности. На каждом спортивном сооружении перед въездом была площадка, где американские военные проверяли машины: открывали багажники, капоты, двигатели, салоны автомобиля и с зеркалами проверяли днище.
   Я привез в Атланту из Москвы сувениры – «пятаки».
   Когда мою машину исследовали, я дал их командиру пятак. Он долго рассматривал его, к нему подошли подчиненные, каждый брал в руку монету, и я великодушно одарил всех. На следующий день, когда я приехал на съемку, меня встретили как друга и без проверки пропустили на стадион.

  Так как разница во времени между Атлантой и Москвой была, и мы заканчивали эфирить ночью, возвращались в гостиницу. Помню, первый раз мы зашли в большой супермаркет за продуктами. Я взял пару банок пива, но на кассе меня тормознули, потребовав показать паспорт. В Америке пиво продается только с 21 года. Не знаю, может, что-то за это время изменилось, но тогда: нет 21 – иди пей спрайт. Америка    пуританская страна, и все, что касается женщин, лучше сто раз отмерь, а лучше, чтобы не попасть впросак, вообще не отрезать.
  Операторы – люди веселые и не прочь зацепиться за какую-нибудь юбку или, увидев симпатичную женщину, сказать: «Женюсь», – и все присутствующие: ха-ха-ха…Надо сказать, в это время в супермаркете, кроме нас, никого не было, и я, расплачиваясь и глядя на кассиршу средних лет, произношу: «ЖЕНЮСЬ…».
  Лучше бы я этого не говорил.
   С нами был переводчик, который перевел мне, что сказала «нареченная»: я не могу выйти за вас, потому что у меня есть муж и трое детей, я живу в доме и не собираюсь разводиться.
  Когда он перевел мне ответ, я долго извинялся, а она не могла понять, как так можно шутить.

   А это я слышал от Газманова:
   У него в группе был бас-гитарист. Я его хорошо знал. Когда Газманов что-то исполнял, гитарист превращал свою игру в мини-спектакль: он вел себя на сцене как соло-гитара, постоянно подмигивал залу – одним словом, тянул одеяло на себя.
   Прилетел Газманов со своими музыкантами в Штаты, проходят погранконтроль. Одна из офицеров – негритянка с большой ж… Ну, бас-гитарист не удержался и хлопнул ладонью по этой ж…
  Потом был скандал, гитаристу грозил срок. Только вмешательство посла смогло отмазать музыканта.

  Гуляя по Олимпийскому парку в Атланте, я впервые увидел, как делают деньги из ничего. Организаторам выделили аллею, рядом стоял аппарат, который штамповал небольшие кирпичики. Заплатил 75 долларов, и на кирпичике вытеснялись ваши имя и фамилия и укладывались в аллею. Все! Вы увековечены! На долгие годы. Если кто из знакомых прилетит в Атланту то, придя в парк - может убедиться, что Вы был в 1996 году на Олимпиаде. А тогда, гуляя по парку, люди смотрели себе под ноги, в надежде увидеть знакомых.