Здравствуйте, с вами говорит автоответчик...

   Два бывших однокурсника случайно встретились на бензозаправке недалеко от кольцевой дороги.
   - Лешка, привет.
   - Привет, Витек. Вот это встреча. Да мы же с тобой с самого окончания института не виделись. Лет пятнадцать уж, наверное. Как у тебя дела ? Жизнь радует ?
   - Да какой там, радует ? – ответил Виктор. – Одни долги и обязанности кругом. Только успевай поворачиваться. Одну проблему не успеешь решить, а там , глядишь, еще две уже на очереди стоят. Детей поднимать надо. Старшая дочь школу заканчивает. Деньги с женой копим на ее образование. Дорого сейчас все очень. Хорошо, что младшая еще только в третьем классе.
   - А у меня, Витек, сын. В физико-математической школе при МГУ учится. Тоже денег на его репетиторов уходит уйма. Даже не верится, что в наше время мы и без денег в институты поступали, и без репетиторов всяких. И образование отличное получили. Да и откуда у наших родителей такие деньги ? Отец у меня простой фельдшер, а мама бухгалтер. Только, только на жизнь хватало. А нас было двое детей. Я и еще моя сестра младшая.
   - Как твои родители, Леш ? Живы ?
   - Нет, Витек. Отца я двенадцать лет назад похоронил, а маму в прошлом году. Знаешь, что я понял за этот год ? Никто и никогда не будет любить нас так, как любили нас наши родители. Никакая жена, даже самая замечательная, и никакие дети. А мне порой времени на родителей не хватало. Сначала по молодости на друзей все время свое тратил. А когда семья появилась – жизнь колесом еще больше закрутилась. Не до родителей стало. Навещал их редко, урывками. Когда мама одна осталась, надо было ее к себе взять, заботой и любовью окружить. Вернуть ей хоть капельку того тепла и любви, которыми она меня всю свою жизнь одаривала. Знаешь, Витек, такое чувство вины перед ней, не передать словами. Не долюбил… А сейчас вот только на кладбище часто езжу и плачу там. Год уж прошел, как мамы нет, а рана все не заживает. Ты мне скажи, Витек, эта рана хоть когда-нибудь заживет ? Такое щемящее чувство сиротства. Особенно после смерти мамы. Как представлю, что она умирала одна, а мы в это время в Египте пузо грели, мне плакать хочется. Да провались пропадом этот Египет вместе со всей их хваленой заграницей. Одна ненужная фантазия заграница эта. Поехать бы на все лето к маме в деревню. На рыбалку с сыном сходить, жене наши красивые места показать, маминых пирогов с картошкой поесть. Сели бы с ней вечером на лавочку около дома и слушали бы как сверчки в траве стрекочут. Как в детстве.
   А у тебя, Витек, я помню мама умерла, когда мы еще в институте учились?
   - Да, Леш. Двадцать лет уже прошло, а я до сих пор мамины фотографии смотреть не могу. Сразу начинаю плакать…
   Бывшие однокурсники заправили свои машины, мигнули друг другу на прощанье фарами и разъехались по своим делам.
   Через пару километров Виктор съехал на обочину, остановил машину и включил аварийные огни. Дальше он ехать не мог. Глаза застилали слезы. Виктор достал свой мобильный телефон и набрал мамин домашний номер. Квартиру мамы в небольшом поселке в Подмосковье он не продавал и продавать не собирался. Хоть жена и поднимала этот вопрос уже несколько раз. В квартире у мамы все оставалось так же, как было при ней. Приемник на четырех длинных ножках, торшер с тряпочным абажуром, красный телефон с круглым диском на тумбочке в прихожей. Виктор поднес мобильный телефон к уху. Сначала пошли длинные гудки, потом в трубке что-то обнадеживающе щелкнуло и послышался не родной голос :
   - Здравствуйте, с вами говорит автоответчик…
   Звук чужого голоса мгновенно убил и без того микроскопическую надежду Виктора на чудо…