Одинокий самурай. VIII. Морское чудовище

Первым, что увидел Исикава Сэйдзо, спускаясь к рыбацкой деревне Сионами, был человек, которого что-то тащило по мокрым камням к морю.

Рыбак отчаянно цеплялся за деревянные сваи причала, но руки его скользили, сандалии слетели с ног, а вокруг пояса обвилась длинная чёрная конечность, покрытая острыми наростами. Из воды доносилось тяжёлое хриплое дыхание, как у огромного быка.

Несколько жителей стояли возле перевёрнутой лодки, не решаясь приблизиться. Один держал рыбацкое копьё, другой пытался набросить на несчастного верёвку, однако всякий раз, когда чёрная конечность вздрагивала, они в ужасе отступали.
Сэйдзо бросил дорожный узелок и побежал к причалу.
– Держись! – крикнул он рыбаку.

Выхватив катану, самурай перепрыгнул через лежавшую поперёк дороги лодку и оказался на самом краю каменной пристани. Чёрная конечность уже стащила человека в воду, когда Сэйдзо нанёс по ней удар. Клинок скользнул по твёрдой коже, словно по сырому дереву, но всё же рассёк её возле одного из суставов.

Из-под причала раздался оглушительный рёв.
Сэйдзо успел схватить рыбака за ворот куртки и вытащить на камни, прежде чем вода взметнулась вверх и над пристанью показалась огромная голова, напоминавшая бычью, с короткими изогнутыми рогами, маленькими красными глазами и широкой пастью, из которой свисали длинные водоросли.

Вслед за головой из воды поднялась часть чёрного тела, опиравшегося на несколько длинных членистых ног. Каждая заканчивалась острым когтем, легко входившим в щели между камнями. Существо было таким большим, что, выпрямившись, заслонило рыбаков от моря.
Один из мужчин вскрикнул:
– Уси-они!

Чудовище ударило передней ногой по причалу. Каменная плита раскололась, и Сэйдзо вместе со спасённым рыбаком едва успел отскочить, когда огромный обломок рухнул в воду.
Самурай толкнул человека к остальным.
– Уведите его!
Он остался один перед существом с обнажённым мечом.

Уси-они повернул к нему тяжёлую голову, шумно втянул воздух и внезапно бросился вперёд. Сэйдзо уклонился от удара, проскользнул между двумя передними ногами и рассёк мягкую кожу под брюхом. Чудовище дёрнулось и, взревев, ударило задней конечностью, заставив самурая отступить к перевёрнутой лодке.

На мгновение они оказались друг против друга.
Затем уси-они неожиданно отступил, тяжело перевалился через край причала и исчез в тёмной воде, оставив за собой широкую полосу пены.
Рыбаки бросились к Сэйдзо, но тот продолжал смотреть на море.
По воде возле пристани ещё долго ходили волны, хотя ветер почти стих.

Сионами располагалась в небольшой бухте, окружённой скалами, которые защищали рыбацкие лодки от зимних бурь. За деревней лежали соляные поля, отделённые от моря старой каменной дамбой, а немного выше находился маленький буддийский храм, построенный на площадке среди сосен.

Спасённого рыбака звали Исаму. Он отделался несколькими глубокими порезами и сильными ушибами, но едва оправился от пережитого, как начал просить старосту немедленно вывести все лодки из гавани.
– Оно вернётся, – повторял он. – Я видел, откуда оно выползло. Из-под старой дамбы.

Староста Гэнпати, высокий пожилой человек с обожжёнными солнцем руками, велел закрыть причалы и собрать мужчин с копьями, но его распоряжения вызвали мало доверия. Большинство рыбаков уже слышали о нападениях уси-они на дальнем побережье, хотя прежде никто не видел чудовище возле самой деревни.

Сэйдзо расспросил Исаму о дамбе.
Оказалось, что много лет назад через соляные поля проходила узкая морская протока. Во время сильных приливов вода свободно устремлялась по ней в глубокую бухту и возвращалась обратно во время отлива. Позднее жители перегородили протоку, осушили часть берега и устроили там солеварни, приносившие деревне немалый доход.

Старую морскую дорогу теперь закрывала тяжёлая каменная кладка.
– Если уси-они проник туда во время прилива, – заметил Сэйдзо, – он может находиться под соляными полями.
– Не может, – возразил староста. – Там уже много лет нет воды.
– И всё же рыбак видел, откуда оно появилось.

Гэнпати хотел ответить, но тут со стороны деревенского храма донёсся негромкий голос:
– Вода помнит дорогу, даже когда люди забывают её.

Возле низкой каменной ограды стоял пожилой монах в выцветшем сером одеянии. Он был худ, почти лыс, а лицо его покрывали глубокие морщины, однако держался прямо и смотрел на собравшихся спокойно.
Староста недовольно поморщился.
– Почтенный Тёгэн, сейчас не время для загадок.
– Я говорю о старой протоке, Гэнпати. Ты знаешь, что кладка дала трещину ещё прошлой весной.
– Её починили.
– Снаружи.
Староста отвернулся.

Сэйдзо спросил монаха, что произойдёт, если морская вода снова начнёт проходить под соляными полями.
– Земля станет мягкой, – ответил тот. – Сначала провалится один участок, затем другой. Если прилив будет сильным, разрушится вся дамба.
– А чудовище?
Монах посмотрел на море.
– Если оно оказалось в старой протоке, то теперь ищет выход.

В этот миг земля под ногами дрогнула.
Сначала совсем слабо, будто где-то далеко обрушился тяжёлый камень. Затем от соляных полей донёсся глухой треск, сопровождаемый отчаянными криками.
Сэйдзо уже бежал туда, прежде чем остальные успели понять, что произошло.

На дальнем краю солеварни провалилась земля.
Среди ровных площадок, где ещё утром сушили морскую соль, зияла огромная чёрная яма. Деревянные настилы, корзины и длинные шесты исчезли под землёй, а на дне провала плескалась мутная вода.

Трое работников успели выбраться, но четвёртый, молодой человек по имени Рокуро, оказался на узком обломке настила, который держался над провалом между двумя покосившимися сваями.
Снизу слышалось тяжёлое дыхание.

Сэйдзо подбежал к краю и увидел в мутной воде широкую чёрную спину, по которой медленно двигались покрытые острыми наростами ноги.
Уси-они.

Чудовище попало под соляные поля через пролом в старой дамбе и теперь пыталось выбраться наверх.
– Верёвку! – крикнул самурай.

Один из работников бросил ему длинный канат, которым прежде поднимали тяжёлые корзины с солью. Сэйдзо обвязал конец вокруг пояса, велел мужчинам закрепить другой за прочным столбом и начал осторожно спускаться по осыпавшемуся склону.
Рокуро увидел его и протянул руки.

Но в этот момент чудовище подняло голову.
Из тёмной воды вынырнули огромные рога, затем раскрылась пасть, и уси-они ударил передней ногой по деревянным сваям, на которых держался настил.
Одна свая переломилась.
Рокуро вскрикнул и повис на краю доски.

Сэйдзо оттолкнулся от склона, ухватился за обломок настила и успел перехватить руку молодого человека, когда тот уже начал падать.
Внизу раскрылась пасть чудовища.

Самурай упёрся ногой в уцелевшую балку, подтянул Рокуро к себе и, когда наверху начали тянуть канат, помог ему выбраться на склон.
Но уси-они снова ударил по сваям.

Балка, на которую опирался Сэйдзо, переломилась, и самурай сорвался вниз, едва успев схватиться за верёвку.
Чудовище метнулось к нему.

Сэйдзо отпустил канат одной рукой, выхватил короткий меч и ударил по приближавшейся морде. Остриё вошло возле красного глаза, заставив уси-они отпрянуть. Мужчины наверху потянули изо всех сил, и самурай, раскачиваясь над провалом, сумел добраться до края.
Едва он выбрался, земля снова содрогнулась.

Из глубины раздался такой страшный рёв, что несколько женщин, стоявших возле солеварни, упали на колени, закрыв лица руками.
Монах Тёгэн, наблюдавший за происходящим, вдруг поднял голову.
– Нужно открыть старую протоку.
Гэнпати резко повернулся к нему.
– Ты обезумел? Там стоят соляные амбары! Мы потеряем всё!
– Если вода продолжит подмывать землю, потеряем и амбары, и дома.
– Каменная кладка выдержит!
Ответом послужил новый треск, донёсшийся из-под земли.

Сэйдзо посмотрел в сторону моря. Прилив уже сменялся отливом, и вода медленно отступала от береговых камней.
– Где старая протока выходит в море?
Тёгэн указал на низкую каменную гряду за храмом.
– Там. Но выход замурован.
– Сколько времени понадобится, чтобы разобрать кладку?
– Вручную разобрать не успеем.
Самурай посмотрел на старую дамбу, затем на тяжёлые брёвна, сложенные возле разрушенной солеварни.
– Значит, будем ломать её.

Соляные амбары стояли на возвышении между храмом и морем. За ними проходила узкая каменная дорога, ведущая к старому водосбросу, где прежде свободно текла морская вода.
Теперь выход протоки представлял собой толстую стену из больших каменных блоков, укреплённых деревянными балками.

Сэйдзо велел мужчинам принести брёвна, тяжёлые молоты и верёвки, а затем принялся осматривать кладку, стараясь определить место, где камни можно было бы расшатать.
Однако едва началась работа, как из-под соляных полей раздался грохот, и огромный участок земли обрушился прямо возле амбаров.
Уси-они выбрался наружу.

Теперь, когда чудовище оказалось на суше, его размеры стали ещё страшнее. Чёрное тело, покрытое жёсткой шерстью и твёрдыми пластинами, опиралось на восемь длинных ног, которые двигались быстро и почти бесшумно. Огромная бычья голова раскачивалась из стороны в сторону, а из пасти падала густая слюна, смешанная с морской водой.
Жители бросились к деревне.

Сэйдзо увидел, что возле дальнего амбара остался Гэнпати. Староста пытался поднять тяжёлый деревянный сундук с деньгами и храмовыми пожертвованиями, хранившимися у него на случай бедствия, но сундук застрял между обрушившимися балками.
Чудовище направилось прямо к нему.
– Брось! – крикнул Сэйдзо.

Гэнпати обернулся, однако вместо бегства снова ухватился за сундук.
Тогда самурай бросился вперёд, схватил старосту за одежду и оттолкнул к каменной стене в тот самый миг, когда уси-они обрушил передние ноги на деревянный настил.
Амбар рассыпался под ударом.

Сэйдзо перекатился по земле, уходя от рухнувшей балки, вскочил и нанёс чудовищу удар по суставу ближайшей ноги. Клинок вошёл глубоко, и уси-они взревел, но почти сразу развернулся, нанося удар тяжёлой головой.
Самурай едва успел уклониться.

Рог чудища рассёк его дорожную накидку и ударил по камню, выбив целый сноп искр.
В этот миг монах Тёгэн, до того стоявший возле водосброса, подбежал к разрушенному амбару и, не обращая внимания на чудовище, начал вытаскивать из-под обломков большой деревянный брус.
– Сэйдзо! – крикнул он. – Сюда!

Самурай отступил к нему, продолжая следить за уси-они.
– Этот брус удерживает верхнюю кладку, – произнёс монах. – Если выбить его, стена рухнет.
– Тогда вперёд!
Но Тёгэн медлил.
За старой кладкой, на небольшой каменной площадке, находился храм, который он построил собственными руками более сорока лет назад. Там покоились погребальные таблички его учителя, родителей и многих жителей деревни. Когда протока откроется, вода смоет площадку вместе с храмом.

Гэнпати, стоявший неподалёку, понял, что собирается сделать монах.
– Тёгэн! – закричал он. – Ты уничтожишь святилище!

Старик посмотрел на низкие крыши храма, над которыми колебался лёгкий дым благовоний.
Затем положил руку на деревянный брус.
– Помоги мне, – сказал он самураю.
Они вдвоём начали расшатывать крепление.

В это время уси-они снова бросился вперёд, и Сэйдзо пришлось оставить монаха, чтобы встретить чудовище на узкой дороге. Самурай отразил удар передней ноги, проскользнул под тяжёлой головой и рассёк другую конечность, заставив огромное тело накрениться.
Однако чудовище оказалось необыкновенно сильным.

Оно развернулось и ударило самурая боком, отбросив к каменной стене. Сэйдзо успел подняться, но уси-они уже нависал над ним, широко раскрыв пасть.
Тогда раздался страшный треск.

Тёгэн, подхватив тяжёлый кузнечный молот, с такой силой ударил по деревянному креплению, что старый брус переломился.
Верхние камни водосброса дрогнули.

Сначала один из них медленно сдвинулся с места, затем второй, третий, и вдруг вся старая кладка начала обрушиваться, открывая под собой широкий проход.
Из глубины протоки хлынула морская вода.

Течение, устремившееся к отступавшему морю, оказалось таким сильным, что сорвало с места тяжёлые брёвна и подхватило обломки камней. Земля под ногами задрожала, а уси-они, пытавшийся удержаться возле стены, внезапно потерял опору.
Чудовище взревело, впиваясь когтями в каменные плиты.

Сэйдзо вскочил на ближайший выступ и успел ухватить монаха, которого уже потащило течением к пролому.
– Держись!

Тёгэн крепко обхватил его руку, но в этот момент остатки старой стены рухнули окончательно.
Огромная волна поднялась над камнями, ударила по уси-они и увлекла его в открывшуюся протоку.

Чёрное тело несколько раз перевернулось в бурлящей воде. На мгновение над пеной показалась бычья голова, из пасти которой вырвался последний протяжный рёв, а затем чудовище исчезло за каменной грядой, где вода свободно устремлялась в открытое море.
Сэйдзо помог монаху подняться и отступить на безопасное место.
За их спинами уже рушилась старая храмовая площадка.

Когда вода отступила, от соляных амбаров остались лишь обломки балок, разбитые корзины и несколько больших каменных плит, которые течение разбросало по берегу.
Храм также исчез.
Там, где прежде стояла небольшая постройка с изогнутой черепичной крышей, теперь проходила широкая протока, по которой морская вода свободно двигалась между каменными берегами.
Жители деревни стояли возле разрушенной площадки, не решаясь приблизиться к месту, где ещё утром находилось их святилище.

Гэнпати молча смотрел на обломки. Старый сундук, ради которого он едва не погиб, исчез вместе с амбаром, а собранные за много лет пожертвования теперь, должно быть, лежали где-то на дне морской бухты.
Тёгэн молчал
.
Монах медленно спустился к воде, снял с ног соломенные сандалии и принялся искать среди камней всё, что уцелело после разрушения храма.
Сэйдзо подошёл к нему.

Старик держал в руках маленькую каменную статую Дзидзо, у которой недоставало части головы.
– Это всё, что осталось? – спросил самурай.
– Пока нашёл только это.

Тёгэн осторожно смыл с изображения песок и водоросли, после чего поставил его на плоский камень возле новой протоки.
Сэйдзо заметил, что руки монаха дрожат.
– Ты построил этот храм?
– Да.
– Давно?
– Сорок лет назад. Тогда я ещё думал, что камень способен пережить всё.
Старик некоторое время смотрел на воду.

Затем снял с пояса маленькую деревянную коробочку, вынул несколько палочек благовоний и поставил их перед повреждённой статуей.
Ветер почти сразу погасил первую зажжённую палочку.
Монах прикрыл огонь ладонью и зажёг другую.

Вечером жители Сионами собрались в доме старосты, чтобы решить, как восстановить разрушенные амбары и где устроить новые соляные поля.

Сэйдзо присутствовал при разговоре недолго, поскольку хозяйка одного из домов предложила ему ночлег и горячую пищу, а рана на плече, полученная во время схватки, требовала перевязки.
Позднее к нему пришёл Тёгэн.

Монах принёс небольшую чашу с рисом и несколько солёных слив, которые сохранились в его доме на возвышении, куда не дошла вода.

Они сидели возле открытой двери, наблюдая, как над бухтой поднимается вечерняя луна.
– Завтра я вернусь к берегу, – сказал Тёгэн. – Может быть, удастся найти ещё несколько храмовых табличек.
Сэйдзо кивнул.
– Я помогу тебе до ухода.
Монах поблагодарил его, затем некоторое время молчал, прислушиваясь к далёкому шуму волн.
– Когда мой учитель умер, – произнёс он наконец, – я долго не решался похоронить его. Казалось, пока тело остаётся в храме, он всё ещё с нами.
Старик осторожно поставил чашу на циновку.
– Потом, не знаю, сколько дней прошло, но я всё же предал его огню. Помню, как ветер подхватил пепел, и я расстроился, потому что хотел сохранить его.
Сэйдзо смотрел на море.
Тёгэн молчал.

На следующее утро они отправились к разрушенному храму.
Вода успела вынести на берег несколько деревянных табличек, бронзовый подсвечник и маленький колокольчик. Сэйдзо собрал уцелевшие предметы, а монах осторожно очистил их от песка и уложил в плетёную корзину.

Когда солнце поднялось над морем, старик выбрал ровную площадку выше линии прилива и начал расставлять найденные вещи на большом плоском камне.
Сэйдзо помог ему принести несколько тяжёлых плит, из которых можно было сложить основание нового святилища.
Работа заняла всё утро.

К полудню на берегу стоял небольшой каменный постамент, а на нём находилась повреждённая статуя Дзидзо, окружённая уцелевшими храмовыми предметами.
Тёгэн долго рассматривал их, после чего низко поклонился.
– Здесь будет достаточно места, – сказал он.
Сэйдзо собрал вещи и приготовился уходить.
Тёгэн проводил его до деревенских ворот, откуда начиналась дорога вдоль моря, а затем вернулся к своему новому святилищу, где над каменной статуей уже поднимался тонкий дым благовоний.

Самурай шёл вдоль берега, слушая шум волн, разбивавшихся о каменные уступы. В нескольких местах рыбаки чинили сети, женщины собирали выброшенные морем водоросли, а у дальних скал маленькие мальчишки искали раковины среди оставшихся после отлива лужиц.

Жизнь в деревне постепенно возвращалась к привычному течению.
Лишь возле старой дамбы, где теперь свободно проходила морская вода, ещё долго можно было видеть огромные следы когтей, глубоко врезавшиеся в камень.

А много дней спустя рыбаки с дальнего побережья рассказывали, что во время сильного тумана возле одиноких скал видели в море нечто огромное и чёрное, похожее на быка, который плыл против течения, высоко подняв из воды рогатую голову.

Но к Сионами чудовище больше не возвращалось.