О романе Б. Пастернака Доктор Живаго

С.М. Заяц, Г.Н. Николаева
Приднестровский государственный университет имени Т.Г. Шевченко,
3300 г. Тирасполь, Молдова


ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПЕЙЗАЖА
В РОМАНЕ Б.Л. ПАСТЕРНАКА «ДОКТОР ЖИВАГО»

Аннотация. В статье изложен взгляд исследователей на особенности функционирования пейзажа в романе БЛ. Пастернака «Доктор Живаго». Показана роль пейзажа в духовном становлении личности; выявлена особенность мировоззрения Б.Л. Пастернака на природу и мироздание, которые осмысляются им с метафизической точки зрения, что сближает его идеи с религиозно-философскими исканиями представителей культуры Серебряного века. В романе прослеживается связь явлений природы и человека с текстом Священного Писания, с библейскими метасюжетами, которые, по выражению А.Ф. Лосева, были правдой жизни для Б.Л. Пастернака. Обращение к теопоэтическим картинам бытия –  не дань времени и моде, а осмысленное признание Божественной Истины, творящей в истории мироздания. В произведении представлена не просто  хроника жизни героев, но  их духовное развитие, происходящее в эпоху революций, Гражданской и мировых войн. Каждая пейзажная зарисовка романа раскрывает психологическую картину изображаемой действительности, в которой человек и природа слиты воедино. В этом единстве Вечность участвует в историческом времени и пространстве, совершая освобождение человеческой личности от оков быта, пошлости и филистерства. Природа, таким образом, служит в романе объективным силам добра и света, созидающим реальность, где исполнение Божественной воли становится безусловным. Она не только оживлена даром живого духа, но и свидетельствует о присутствии в мире высших целей. Природа и человек являются участниками вечного метафизического процесса, вписанного в метаисторию бытия, поэтому природа является одним из синонимов жизни.

Ключевые слова:  роман «Доктор Живаго», природа – Муза Б.Л. Пастернака, функции  пейзажа в произведении

S.M. Zayats, G.N. Nikolaeva
Pridnestrovian State University named after T.G. Shevchenko
Tiraspol, 3300, Moldova
THE FUNCTIONAL CHARACTERISTICS OF LANDSCAPE
IN B.L. PASTERNAK’S NOVEL “DOCTOR ZHIVAGO”

 Abstract. This article presents the researchers’ perspective on the functional characteristics of landscape in B.L. Pasternak’s novel “Doctor Zhivago”. It demonstrates the role of landscape in the spiritual development of the individual; it highlights the distinctive nature of B.L. Pasternak’s worldview regarding nature and the universe, which he interprets from a metaphysical perspective, bringing his ideas into alignment with the religious and philosophical quests of the cultural figures of the Silver Age. The novel traces the connection between natural phenomena and humanity with the text of the Holy Scripture and with biblical meta-narratives, which, in the words of A.F. Losev, were the ‘truth of life’ for B.L. Pasternak. The appeal to theopoetic depictions of existence is not a tribute to the times or to trends, but a conscious acknowledgement of the Divine Truth at work in the history of the universe. The work presents not merely a chronicle of the characters’ lives, but their spiritual development, unfolding against the backdrop of revolutions, civil wars and world wars. Each landscape sketch in the novel reveals a psychological portrait of the reality depicted, in which man and nature are fused as one. In this unity, Eternity participates in historical time and space, liberating the human personality from the shackles of everyday life, vulgarity and philistinism. Nature, therefore, serves in the novel as an objective force of goodness and light, creating a reality in which the fulfilment of the Divine will becomes unconditional. It is not only animated by the gift of a living spirit, but also bears witness to the presence of higher purposes in the world. Nature and humankind are participants in an eternal metaphysical process, embedded in the meta-history of existence; therefore, nature is synonymous with life.
Keywords: the novel “Doctor Zhivago”, nature – B. L. Pasternak’s Muse, the functions of landscape in the work


   Позднее творчество Б.Л. Пастернака  приходится на сложную и противоречивую эпоху, которую иногда называют эпохой постсталинского социализма. Это было время, когда одни идеалы рушились, а другие подвергались реконструкции, изменялись принципы отношения к действительности, но в общественном сознании сохранялась вера в идеалы Добра и Справедливости. Создавались произведения, в которых авторы пытались совместить малое в большом мире, приблизить природу к человеку. Наглядный тому пример – замечательный роман Л.М. Леонова «Русский лес» (1953), в котором поднимались фундаментальные вопросы отношения человека к природе и природы к человеку. Безусловно, к ним обращались и другие писатели (М.М. Пришвин, К.Г. Паустовский, В.В. Бианки, Ю.П. Казаков). Отдал дань этой теме и Б.Л. Пастернак.
  Роман «Доктор Живаго» давно стал объектом тщательного исследования литературоведов. Со времени  создания произведения в середине XX века интерес к нему зачастую носил социально-политический характер. Глубоко художественное произведение низводилось до некоего памфлета против существующей в то время советской власти. Между тем, ценность романа не сводится к политическому аспекту. Это произведение о формировании личности и её духовной эволюции в тяжёлых общественных условиях, об образе и подобии Божьем в человеке. В какой-то степени — это роман-становление, в котором главные герои, если следовать терминологии К. Маркса, пытаются совершить прыжок из царства необходимости в царство свободы.
  Писатели, создавая произведения, часто обращаются к описаниям природы, выполняющим в художественном тексте различные функции.  Пейзаж может быть «одним из содержательных и композиционных компонентов художественного произведения»  [9, с. 128]; «видом  словесно-художественной  детализации» [7, с. 602]; «формой присутствия природы: это и мифологические воплощения её сил, и поэтические олицетворения, и эмоционально окрашенные суждения…» [12, с. 206]. Говоря о многообразии функций пейзажа,  К.М. Поливанов отмечает: «В общем движении повествования пейзажу отводится разнообразная роль: обозначить время и место действия, создать определенное настроение, помочь проявиться каким-то существенным чертам в душевной жизни человека и в окружающей его действительности. Наконец, в пейзаже и через пейзаж художник выражает свое чувство родины, свою к ней любовь» [5, с. 261]. Порой пейзаж занимает центральное место в повествовании, органично вписываясь в сюжет произведения и выполняя основную смыслопорождающую функцию.
    В романе Б.Л. Пастернака  «Доктор Живаго»    природа занимает особое  место: это исток, особая реальность, таинственная глубина бытия, которая определила  мировоззренческую, философскую, гуманистическую сущность мира.  По словам Анны Ахматовой, для Бориса Пастернака «природа всю жизнь была… единственной полноправной Музой… тайной собеседницей… Невестой и Возлюбленной… Женой и Вдовой – она была ему тем же, чем была Россия Блоку. Он остался ей верен до конца…» [1, с. 204].
    Основополагающим в романе «Доктор Живаго» является один из литературных приёмов Б.Л. Пастернака, связанный с переносом восприятия природного явления на человека, когда природа становится образцом, по которому человек выстраивает свою духовную жизнь, поэтому в произведении природно даже христианство:  Иисус представляется то «…человеком-пастухом в стаде овец на заходе Солнца», то «вышедшего из гроба Иисуса Мария не узнала в первую минуту, и приняла за идущего по погосту садовника» [4, с. 369].
    Важно отметить, что это свидетельствует не о пантеизме писателя, а о признании творческой силы Бога, являющегося центром притяжения Света и Любви в мироздании. Благодаря такому литературному приёму автор через внешние природные факторы раскрывает   духовную сущность, мысли и чувства персонажей произведения. Однако Божественная реальность в понимании Б.Л. Пастернака – не метафора в привычном смысле этого слова, а наивысшая реальность, идущая навстречу человеку и его природе, сущностно ее преображая.
«Доктор Живаго»  создавался, по признанию Б.Л. Пастернака,  в традициях русского романа XIX века с его поэтикой «дворянских гнёзд» (И.С. Тургенев, И.А. Гончаров). Показательно, что роман был начат с описаний старинных усадеб (заброшенного помещичьего парка в Кологривовке, поместья в Дуплянке), в которых  значительное место занимает  пейзаж. Согласно мнению Ю.Г. Стернина, он состоит из трёх «основных стихий» природы  –  леса, широкой степи и  плавно текущей реки, в которых важное место занимает «уходящая вдаль дорога» [8, с. 16]. Деревенский пейзаж в романе Б.Л. Пастернака, в отличие от произведений литературы XIX века («Дворянское гнездо», «Обломов»),  утрачивает свою статичность, происходит нарушение замкнутого единства, расширение пространственно-временных характеристик,  что связано с мотивом  движения, с духовной эволюцией  героев пути (Н.Н. Веденяпина, Ю.А. Живаго) и категорией Вечности, постоянно присутствующей в сознании БЛ. Пастернака, для которого создание романа – это исполнение долга, завещанного от Бога.
          Существенное отличие пейзажа в романе «Доктор Живаго» объясняется ярко выраженным лирическим началом, предполагающим личностный взгляд автора не только на индивидуальное, но и на социально-историческое бытие, с которым тесно связаны явления природы, наделённые способностью не только думать и чувствовать, но и активно участвовать в жизни и судьбе человека.  Так, в начале романа, в день похорон Марии Николаевны, мамы Юрия Живаго, сначала хлестал холодный ливень, потом налетал порывистый ветер, а ночью  разыгралась  пугающая Юру вьюга, словно она была одна на всём свете.  В шестой-девятой частях романа показано, что метель  запорошила лист газеты, мешая Юрию Андреевичу прочитать сообщение об октябрьских событиях 1917 года; снегом засыпала послереволюционную голодающую Москву, откуда вынуждена уехать на Урал семья Юрия Живаго и поселиться в Варыкино, утопающем в сугробах. Таким образом, снежный вихрь (вьюга, метель, пурга) изменяет мир и нарушает привычный образ жизни людей.  Возникает ассоциативная связь  романа Б.Л. Пастернака с  поэмой А.А. Блока «Двенадцать», в которой  ветер и снежная буря бушуют и в природе, и в истории, и в глубинах человеческих сердец.
  Природа в романе «Доктор Живаго» –  не пассивный фон изображаемых событий, а действующее лицо, равноправная собеседница героев, которая становится частью их судеб: «Сошлись и собеседуют звёзды и деревья, философствуют ночные цветы и митингуют каменные здания» [4, с. 117].
Юрий Живаго остро чувствует не только внутренние, но и внешние проявления природы, некоторые из них  становятся  предвестием  будущих событий.  Например, горные пейзажи (Карпаты, Урал) соотносятся в романе  с войнами – Первой мировой и Гражданской. Так, вблизи партизанского лагеря, где Юрий Андреевич вынужден был находиться в плену «у лесного воинства», самым приметным был горный пейзаж – описание Шихана [4, с. 267]. Наверху и внизу Шихана растут одинаковые пихты, и мерещится обещание чуда, но «лесные братья» расстреливают здесь заговорщиков, хотя и ощущают в какой-то степени свое родство с ними. Этот братоубийственный характер Гражданской войны ассоциируется в восприятии Юрия Андреевича  с картиной горного водопада, увиденного по  пути в Юрятин. Он представляется герою  романа «… сказочным драконом или змеем-полозом» [4, с. 184], раздвоенным на две отдельные струи.
    Чтобы понять причины поведения Юрия Живаго в определенных жизненных ситуациях, нужно осознать значение природы для него. Вся жизнь Юрия Андреевича – это инстинктивное стремление раствориться в природе, не сопротивляясь ей.  Если в детские годы мир природы  «обступал Юру со всех сторон…» [4, с. 13], то   в  пору своей молодости  Юрий  Живаго  отошёл от природы. Когда же во время Гражданской войны закончились законы человеческой цивилизации, доктор Живаго возвратился к  первозданности природного мира через любовь к Ларе. Это чувство вторглось в судьбу героя романа, как природная стихия, потому что этого хотели не только облака и деревья, но и «общая лепка мира» [4, с. 375].
    Лара становится для Юрия Живаго воплощением самой природы: «“Лара!”  –  закрыв глаза, полушептал или мысленно обращался он… ко всей Божьей земле, ко всему расстилавшемуся перед ним, солнцем озаренному пространству» [4, с. 260].  Этим объясняется его естественное желание раствориться в ней, как в детстве в лесу, когда он прилег на лужайке и «…пестрота солнечных пятен… сделала его необнаруженным, неотличимым в калейдоскопе лучей и листьев, точно он надел шапку-невидимку» [4, с. 262].  Юрий  и Лара –  единое целое, этого требуют природа и его душа. Любовь, по Б.Л. Пастернаку, – это слияние частей в единое целое, осуществлённый переход микрокосмоса в большой космос, где соединяются божественное и человеческое начала.
    Природа в романе женственна. В этом наблюдается перекличка с символистами-соловьёвцами, с их идеей Вечной Женственности в мире. Однако Б.Л.  Пастернак идёт дальше: в его пейзаже выражено, прежде всего,  материнское начало: «Какая-то живая близость заводилась между птицами и деревом. Точно рябина всё это видела, долго упрямилась, а потом сдавалась и, сжалившись над птичками, уступала, расстёгивалась и давала им грудь, как мамка младенцу» [4, с. 267].  Это своеобразный фундамент, с которого начинается мировоззрение человека, созидание его творческой биографии, жизненного текста. Некрасовская природа-мать в романном тексте Б.Л. Пастернака преображается, вбирая в себя зерно божественного, без которого невозможно дыхание жизни.
        «Женские» деревья (цветущие липа и черёмуха, «рыжелистая рябина» с её ягодами в снегу)  являются важной частью пейзажа в романе и связаны с процессами  рождения, роста и умирания,  происходящими в  жизни человека и в окружающем его пространстве.  Например, запах липового цветения является символом «весенней неразберихи»  не только в природе, но и в душе Юрия Андреевича, работающего в госпитале городка Мелюзеево в годы Первой мировой войны, где происходит  близкое знакомство с Ларой, в которой его привлекает   внутренняя красота, чистота и женственность, несмотря на драматизм переживаемых  исторических событий и личных потрясений. Лара и двух духовных миров, двух бьющихся в любви сердец.
           Красота русской женщины, её самопожертвование и горькая судьба, «страдающая и томящаяся русская душа» [14, с. 70],  материнская сила любви связаны в русском национальном сознании с образом рябины, с «её огневым началом» [14,  с. 66], присущим «самой России» [3, с. 44],  что нашло художественное воплощение в  лирических народных песнях и в стихах поэтов  XX века (М.И. Цветаевой, С.А. Есенина, А. Ахматовой и др.), хорошо известных Б.Л. Пастернаку.
     По мнению Т.Л. Фроловской, любимая Юрием Живаго «Лара – “рябинушка” – часть русской природы» [11, с. 199] с её животворящей силой, поэтому стремление героя к Ларе  – это желание жизни. Показательно, что образ «Лары-рябинушки» трижды появляется в двенадцатой части романа, и чувство Юрия Живаго к ней соотносится с терпким вкусом рябиновых ягод в сочетании со сладостью сахара [4, с. 283].
          Ягоды рябины в сахаре, являющиеся необычным лакомством, не только напоминали Юрию Андреевичу о далёкой мирной жизни, но и становились зловещим предостережением дальнейших трагических событий. На это указывает и своеобразная цветовая гамма  – сочетание  красного с белым, подобно каплям крови на снегу, что является  знаком смерти [4, с. 349].   
          Для находящегося в плену у «лесного воинства» доктора  Живаго  «рыжелистая рябина» [4, с. 267]  – это ещё и добрый знак, напоминающий о любви, о родном и близком, и  пограничная веха, за которой, с одной стороны,  была чужая территория, а с другой  –  начиналась свобода [4, с. 267]. Нельзя не согласиться с мнением китайского исследователя Ди Сяося, подчеркнувшего, что через отношение к рябине Б.Л. Пастернак «показал духовную несовместимость этнически равных, но исторически несовместимых социальных слоёв населения России»  [2, с. 166], что наиболее сильно проявилось в годы Гражданской войны. Борис Пастернак, подчёркивая с помощью пейзажной зарисовки социальное неравенство граждан одной страны, заставлял читателя думать, делать выводы. 
Юрий  Живаго  находится в ладу с природой даже тогда, когда  вовлечён в вихрь революционных событий в  Мелюзееве, где «всё кругом бродило», но всё-таки «восхищение жизнью, как тихий ветер, широкой волной шло… по земле и по городу…»  [4, с. 114].  Природа обещает человеку надежду на спа¬сение в момент жестокой исторической дра¬мы, напоминая ему о присутствии высших ценностей в мире. Это можно наблюдать, например,  в эпизоде  описания природы во время нелёгкой  дороги Юрия Живаго с семьёй  из заснеженной голодающей послереволюционной Москвы  на Урал:  «…весна плавила  и перетапливала всю ту уйму снега, которая выпала в Москве в день отъезда… Из-под сдвинувшейся снеговой пелены выбежала вода и заголосила. Непроходимые лесные трущобы встрепенулись…» [4, с. 181]. «Веяло чем-то новым…» [4, с. 183]. Таким образом, природа  вносит в  душу человека тот смысл и лад, которых  он лишён в суматохе века. 

  В работе «Водяной знак»  В.С. Франк цитирует английского литературоведа Мориса Боура,  который считает, что Б.Л. Пастернак смотрит на природу взглядом анимиста, полагая, что, например,  о цветах нужно говорить, как о живых существах,  и  «только на языке личных, человеческих отношений…» [10, с. 73]. В авторском отступлении в конце романа, в сцене прощания с умершим Юрием Андреевичем Живаго, когда царило «общее молчание, не заполненное никакою церемонией, одни цветы были заменой недостающего пения и отсутствующего обряда. Они не просто цвели и благоухали, но … как бы что-то совершали… Здесь, в зелени земли, между деревьями кладбищ, среди вышедших из гряд цветочных всходов, сосредоточены, может быть, тайны превращения и загадки жизни, над которыми мы бьёмся» [4, с. 369].
Так с помощью растительной картины мира Б.Л. Пастернак обращается к  проблемам жизни и смерти,  мимолетности времени и вечности, тайны мироздания. Во время написания романа именно эти проблемы волновали писателя. Конечно, он осознавал, что дать ответы на «вечные» вопросы бытия вряд ли возможно, но стремление постичь непостижимое присуще поэтическому миру Бориса Пастернака изначально. Его проникновение в тайны природы и души человеческой дают возможность каждому думающему читателю заглянуть в мир своей души, подобрать мелодию духовного ритма, услышать шаги своего движения.
          Можно утверждать, что природа в романе «Доктор Живаго» является универсальной ценностью бытия, сквозь призму которой объясняется сущность человека, любви, истории, смерти и бессмертия, а также  представляет собой точку «обратной перспективы, изливаясь из которой, свет выхватывает из темноты пространство жизни, ставшее текстом романа» [13, с. 155]. Пейзаж в произведении Б.Л. Пастернака выполняет фундаментальную функцию, служащую пониманию человеческого естества, на долю которого выпало участвовать в сложных перепутьях общественного развития, поэтому пейзаж в романе не просто сопровождает героев, но и становится частью вечного метафизического процесса, вписанного в метаисторию бытия.

Библиографический список
1. Ахматова А.  Размышления о поэтах-современниках. Сочинения в 2-х  т. Т. 2. М., 1986.
2. Ди Сяося.  Образ рябины в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго»// Вестник Московского университета. Серия  9. Филология. 2012,  № 4
3. Машканцева Н.В. Системные характеристики концепта (на примере лексемы «рябина»)// Наука и школа. 2000, № 1.
4. Пастернак Б.Л. Доктор Живаго.  М., 1990.
5. Поливанов К.М. Отечественная пастернакиана за 10 лет.// Новое литературное обозрение. 1993, № 2.
6. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995.
7. Советский энциклопедический словарь. / Под редакцией А.М. Прохорова. 4-е изд. М., 1990.
8. Стернин Ю.Г. Изобразительное искусство.//Русская художественная культура второй половины XIX века: картина мира.  М., 1991.
9. Толковый словарь русского языка. В 4 т. // Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 1935-1940.
10. Франк В.С.  Водяной знак. // Литературное обозрение. 1990, № 2.
11. Фроловская Т.Л. Горящая свеча или страсти по Юрию. // Простор.  1988, № 9.
12.   Хализев В.Е. Теория литературы. М., 1990.
13. Шалыгина О.В. Фрактал времени. Онтология и телеология художественного ритма. М.,  2021.
14. Эпштейн М.Я. Природа, мир, тайник вселенной. М., 1990.