Репликация цивилизации

В истории мы часто сталкиваемся с явлением репликации — копирования и заимствования тех или иных элементов чужих цивилизаций. Благодаря этому народы и общества получали доступ к новым знаниям, технологиям, общественным институтам и формам организации жизни. Без репликации исторический мир был бы значительно беднее, а развитие человечества шло бы гораздо медленнее. Поэтому репликацию следует рассматривать не только как способ перенимать полезный опыт, но и как один из важнейших механизмов исторического развития.

Что конкретно реплицируется в истории?

Сообщества людей постоянно заимствуют друг у друга различные формы организации. Государства перенимают законы, военные правила, административные структуры, религиозные представления и способы управления. Однако, последствия таких заимствований могут быть совершенно разными. В одном случае, общество усваивает отдельные институты, не меняя основ своего исторического существования. В другом, оно постепенно преобразуется настолько глубоко, что начинает принадлежать к иному цивилизационному миру. Чтобы объяснить это различие, необходимо разграничить два уровня исторической репликации: репликацию локального аттрактора и репликацию цивилизационного супер-аттрактора.
 
В первом случае, воспроизводятся отдельные элементы исторической организации. Во-втором – переносится система взаимосвязанных религиозных, политических и социальных принципов, способная преобразовать общество и его историческое самосознание.
Репликация, при этом, не означает создания точной копии уже существующей цивилизации. Заимствованная модель действует в другой исторической среде, взаимодействует с местными традициями и приобретает новые формы. Поэтому результат репликации зависит не только от того, что именно переносится, но и от того, какое общество принимает новую модель.
Репликация локального аттрактора.
Первый тип репликации связан с переносом отдельных институтов и способов организации деятельности. Государство может заимствовать военные уставы, административные процедуры, судебные нормы или принципы управления, не отказываясь, при этом, от собственной цивилизационной основы.
Показательный пример - реформы Петра I. Российское государство заимствовало европейские военные и административные практики, меняло организацию армии, государственного аппарата и службы. Однако, перенос этих инструментов не означал автоматического превращения России в западноевропейское общество. Новые учреждения действовали внутри российского государства, взаимодействуя с его социальными отношениями, культурой и традициями власти.
Это позволяет сформулировать основной признак локальной репликации. В данном случае, воспроизводится определённая организационная форма, но её перенос сам по себе не требует изменения всего исторического сообщества.
Разумеется, накопление внешних заимствований способно со временем привести и к более глубоким преобразованиям. Однако, такой результат не следует считать обязательным следствием каждого отдельного заимствованиями.

Репликация цивилизационного супер-аттрактора.

Совершенно иной масштаб изменений возникает тогда, когда общество принимает не отдельные учреждения, а целую систему принципов, определяющих его историческое существование.
В рамках предлагаемой модели, цивилизационный супер-аттрактор представляет собой устойчивую конфигурацию религиозных, политических и социальных оснований общества. Она определяет не только способы управления, но и представления людей о легитимной власти, общественном порядке, коллективной принадлежности и историческом предназначении. Коротко говоря, глубинную психологию народа.
Репликация такого супер-аттрактора затрагивает гораздо больше элементов, чем устройство государственных учреждений. Она способна заменить сам механизм воспроизводства данного сообщества людей в истории.
Главный критерий здесь – кардинальное преобразование исторического «Мы». Под этим выражением понимается представление общества о самом себе, как о едином историческом субъекте: о своём прошлом, своей принадлежности к определённому миру и своём месте среди других народов.
Историческое «Мы» не изменяется само по себе: его преобразование происходит под воздействием новых религиозных представлений, политических принципов, социальных отношений и институтов, которые постепенно начинают воспроизводиться в жизни общества.
Такое воздействие может быть связано с завоеванием, но может происходить и через самостоятельное принятие чужой модели.
При этом, репликация супер-аттрактора не требует физического исчезновения прежнего населения. Народ способен сохранить язык, отдельные традиции и своё название, но при этом утратить прежнюю цивилизационную самостоятельность и стать частью другого цивилизационного мира.

Принудительная и добровольная репликация.

Репликация супер-аттрактора может осуществляться разными путями. Важнейшее различие проходит между навязанной извне моделью моделью и моделью, которую исторический субъект принимает самостоятельно.
В средневековой Прибалтике христианизация Ливонии, Эстонии и Пруссии сопровождалась завоеванием территории, установлением церковных структур  и формированием нового политического и социального порядка. Здесь распространение западного христианства было связано с военным подчинением местного населения и перестройкой прежней системы государственных и общественных отношений.
В рамках нашей теории, этот процесс можно рассматривать как репликацию западно-христианского супер-аттрактора. Его воздействие на завоёванных не ограничивалось обращением в новую религию, а затрагивало саму организацию власти, социальную иерархию, принадлежность местных сообществ к более широкому цивилизационному миру.
Однако, сохранение латышского и эстонского языков и последующее формирование латышской и эстонской идентичностей, показывает, что преобразование цивилизационной принадлежности не равнозначно исчезновению целого народа.
Другой путь демонстрирует принятие христианства славянскими государствами от Византийского мира. Крещение Руси при Владимире в конце  X в. не было результатом завоевания Руси Византией. Княжеский выбор открыл длительный процесс усвоения византийской культурной и религиозной традиии, преобразования институтов и включения Руси в пространство православного христианства. Этот пример важен потому-то что репликация супер-аттрактора и глубина последующего преобразования общества – разные характеристики.
Добровольное принятие чужой модели не гарантирует сохранения прежнего исторического «Мы», так же как завоевание не означает  обязательного исчезновения всех прежних традиций.

Болгары и венгры: преобразование кочевого исторического сообщества.

Особенно наглядно связь религии, образа жизни  и исторического самосознания проявляется в истории народов, чьи ранние политические объединения были связаны со степным миром. Ранние болгары по своему происхождению были кочевниками. Они занимались скотоводством и совершали набеги на соседние народы. После того, как болгары закрепились на Балканах, начинается новая страница в истории этого народа. Болгары вступили во взаимодействие с местным славянским населением, которое было оседлым.
Принятие христианства при князе Борисе I стало важнейшим этапом преобразования болгарского государства и его культурной основы.
В последующие столетия название «болгары» стало обозначать, преимущественно, славяно язычный христианский народ, а не прежнюю степную орду.
Прошлое венгров демонстрирует сходный, хотя и не абсолютно тождественный процесс. После переселения в Карпаты венгры постепенно переходили от степной мобильности к оседлому территориальному государству. Принятие христианства и формирование государства при Иштване I на рубеже X-XI вв. закрепили новый политический и религиозный порядок.

Репликация и сохранение исторического «Мы»

Рассмотренные случаи позволяют различить два процесса, которые не следует смешивать.
Первый — сохранение этнических, языковых и культурных особенностей. Второй — воспроизводство прежнего исторического сообщества как самостоятельного цивилизационного субъекта.
Эти процессы могут расходиться. Народ способен сохранять язык и память о прошлом, но при этом перестать воспроизводить прежнюю систему религиозных, политических и социальных принципов. И наоборот, общество может заимствовать множество чужих институтов, не отказываясь от собственного исторического «Мы».
Поэтому степень репликации супер-аттрактора нельзя определять только по наличию новой религии, иностранного права или чужих административных учреждений. Необходимо выяснить, изменился ли сам порядок воспроизводства общества и перестало ли оно воспринимать себя как продолжение прежнего исторического мира.
Это также объясняет, почему народы, включённые в одну цивилизационную систему, могут сохранять разные особенности. Общий супер-аттрактор не превращает все общества в одинаковые копии. Его принципы взаимодействуют с предшествующими традициями, историческими обстоятельствами и сохранившимися механизмами коллективной преемственности. В обоих случаях – болгарском и венгерском- преобразование не сводилось к замене одной религии другой. Менялся сам способ существования общества: его связь с территорией, организация власти, социальные отношения и место в окружающем мире. Взаимодействие с местным населением и соседними обществами также приводило к формированию новых этнических общностей.
При этом болгары и венгры сохранили свои названия и в дальнейшем развивали собственные формы коллективной идентичности. Следовательно, глубокое преобразование исторического «Мы» не обязательно означает исчезновение народа. Оно означает, что прежняя политическая и цивилизационная общность перестаёт воспроизводиться в прежнем виде.
Эти примеры позволяют выдвинуть важное положение: репликация супер-аттрактора может сопровождаться изменением не только религиозных и политических принципов, но и хозяйственного уклада, пространственной организации и социальных связей. Такие изменения способны взаимно усиливать друг друга и в конечном счёте преобразовывать историческое самосознание общества.

Латинская Америка: репликация через завоевание.

История Латинской Америки даёт другой масштабный материал для изучения репликации цивилизационного супер-аттрактора.
После завоевания империй ацтеков и инков испанцы перенесли в Америку католическую церковную организацию, монархические принципы управления, правовые нормы, городские учреждения и колониальные механизмы сбора налогов и распределения власти. В Бразилии сходные процессы происходили под властью Португалии, хотя португальская и испанская колониальные системы не были тождественны.
На локальном уровне воспроизводились отдельные институты: суды, муниципальные советы, административные процедуры и способы управления территориями. Но колонизация сопровождалась также преобразованием религиозных представлений, социальной иерархии и отношений между властью и населением.
В рамках предлагаемой модели это позволяет говорить о репликации западнохристианского супер-аттрактора. Однако она не была простой копией европейского общества. Колониальный порядок складывался в условиях завоевания и взаимодействия с уже существовавшими обществами, а также под воздействием рабства и принудительного перемещения африканцев.
Прежние цивилизационные системы ацтеков и инков утратили политическую самостоятельность, а их исторический мир подвергся глубокому преобразованию. При этом коренные народы не исчезли физически: сохранились языки, общины, обычаи и отдельные формы исторической памяти. Майяские общества, кроме того, не составляли единой империи, поэтому их историю нельзя полностью отождествлять с историей ацтеков или инков.
Латинская Америка показывает, что репликация супер-аттрактора может происходить через насильственное разрушение прежнего политического порядка и последующее включение населения в другую цивилизационную систему. Но она также показывает, что результатом становится не точная копия общества-источника, а новая историческая конфигурация, в которой перенесённые принципы взаимодействуют с местными условиями.

Репликация и сохранение исторического «Мы».

Рассмотренные случаи позволяют различить два процесса, которые не следует смешивать.
Первый — сохранение этнических, языковых и культурных особенностей. Второй — воспроизводство прежнего исторического сообщества как самостоятельного цивилизационного субъекта.
Эти процессы могут расходиться. Народ способен сохранять язык и память о прошлом, но при этом перестать воспроизводить прежнюю систему религиозных, политических и социальных принципов. И наоборот, общество может заимствовать множество чужих институтов, не отказываясь от собственного исторического «Мы».
Поэтому степень репликации супер-аттрактора нельзя определять только по наличию новой религии, иностранного права или чужих административных учреждений. Необходимо выяснить, изменился ли сам порядок воспроизводства общества и перестало ли оно воспринимать себя как продолжение прежнего исторического мира.
Это также объясняет, почему народы, включённые в одну цивилизационную систему, могут сохранять разные особенности. Общий супер-аттрактор не превращает все общества в одинаковые копии. Его принципы взаимодействуют с предшествующими традициями, историческими обстоятельствами и сохранившимися механизмами коллективной преемственности.

Что даёт понятие репликации исторической науке?

Понятие исторической репликации позволяет рассматривать все цивилизационные заимствования не как случайные и разрозненные факты, а как процессы разного масштаба, оказывающие воздействие на государство-репликатор.
На локальном уровне оно помогает исследовать перенос и адаптацию отдельных институтов.
На цивилизационном уровне оно позволяет ставить вопрос о том, как целая система религиозных ,политических и социальных принципов укореняется в новом обществе и преобразует его историческое «Мы». При этом репликацию нельзя отождествлять с простым сходством двух обществ. Наличие похожих учреждений ещё не доказывает, что одно общество воспроизвело модель другого. Для такого вывода необходимо установить историческую связь между ними, определить, какие элементы были перенесены и как они изменили принимающую систему.
Нельзя также считать позднейшую форму точным отражением исходной. Реплицированная модель неизбежно преобразуется, а некоторые её элементы могут исчезать или приобретать новые функции. Поэтому репликация помогает исследовать историческую преемственность, но не заменяет изучения источников и конкретных обстоятельств.