Страницы из Угличского дела...

Несчастный царевич  Дмитрий погиб в 9 лет.
Невинный мальчик,  в гибели которого молва обвинила
ненавистного Бориса Годунова, очень подходил для мифа.
Образ Дмитрия остался притягательным для поэтов XX века,
когда наука окончательно поставила на легенде крест…

И однозначно реабилитировали царя Бориса
по убиению в убийстве царевича Дмитрия….
В марте предреволюционного 1916 года
Осип Мандельштам написал трагическое
и глубоко личное по мироощущению стихотворение:

«На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытых рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.

А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи,
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи –
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече –
И никогда он Рима не любил.

Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.

Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело –
И рыжую солому подожгли».

По сути, это ответ на цветаевское стихотворение
«Ты запрокидываешь голову…», датированное
18 февраля 1916 года.

Обращаясь к Мандельштаму, Марина Цветаева
видит в нем как бы новое воплощение
погибшего в Угличе отрока:

«Не спрашиваю. Дух мой алчущий
Переборол уже мечту.
В тебе божественного мальчика, -
Десятилетнего я чту».

Мандельштам  отвечает ей «Розвальнями»,
где размышляет не только о мёртвом царевиче Дмитрии,
но и о живом, отправляемом в ссылку одним из Нагих,
(братья Нагие были дядями царицы Марии).

После очередного пожара в столице Нагих обвинили
в поджоге Москвы и в тюрьму посадили,
а лишившуюся единственного сына царицу постригли
в монахини насильно и в проверенное место ссылки отправили –
Кирилло-Белозерский монастырь, где кончил свои дни
и другой противник Годунова, князь И. П. Шуйский,
лидер анти Годуновской оппозиции.

…Отсюда, вероятно, фраза: «И рыжую солому подожгли» -
намек не только на разгорающееся чувство, но и на пожары,
в организации, которых обвинили родственников царевича.

Показательно, что стихотворение Мандельштама
О царевиче Дмитрии появилось всего через три года
после статьи В. К. Клейна, исследовавшего Угличское дело.
Вряд ли поэт был с работой историка знаком …

Всего через два года после написания
этих стихов уже не в результате несчастного случая,
а по злой воле новых властителей России суждено было
погибнуть другому малолетнему царевичу – невинному Алексею,
последнему из Романовых.

То, что Алексей будет принесен в жертву, начинавшейся революции,
предчувствовала Марина Цветаева, написавшая 4 апреля 1917 года,
в третий день пасхи:
За отрока – за Голубя – за Сына,
За царевича младого Алексея
Помолись, церковная Россия!
Очи ангельские вытри,
Вспомни, как пал на плиты
Голубь углицкий – Дмитрий.

Ласковая ты, Россия, матерь!
Ах, ужели у тебя не хватит
На него – любовной благодати?
Грех отцовский не карай на сыне.
Сохрани, крестьянская Россия,
Царскосельского ягнёнка – Алексея! (Марина Цветаева)

Увы, Россия его не сохранила.
Поэты полагали, что Дмитрий был убит.
Алексей, последний наследник, опасалась Цветаева,
Тоже может погибнуть, как жертвенный ягненок.

Несчастный случай в Угличе стал прологом к Смутному времени.
Расстрел царской семьи, включая невинного, страдавшего гемофилией
четырнадцатилетнего отрока, прозвучал грозной увертюрой
кровопролитной Гражданской войны и многих лет террора в России.

«Единственный наш долг перед историей –
это постоянно ее переписывать». (Уайльд Оскар).
………………………………………….