Письмо сыну продолжение

Во имя Того, Кто сотворил чернила из ночной тьмы и дал тростниковому каламу силу чертить пути человеческие.
Моему сыну, чье имя я произношу в предрассветный час, когда звезды склоняются к западу, а пустыня затихает перед восходом.
Знай, дитя мое, что мир — это караван-сарай с двумя дверями: через одну мы входим, обернутые в пеленки, через другую выходим, облаченные в саван. Твои шаги сейчас легки, твой взор устремлен в дальние оазисы, и ты ищешь в этом мире величие. Но величие, о котором трубят на площадях, часто оказывается лишь пылью, поднятой копытами чужих коней.
Я хочу оставить тебе не золото, что стирается от рук, а три притчи о благородстве, которые я собирал всю жизнь, словно редкие капли дождя в бесплодной долине Вади-Шааб.
Притча первая — о руке дающей.
Один знатный шейх из племени Бану Риям построил в горах великолепный фаладж — каменный канал, чтобы горная вода поила высохшие сады бедняков. На главной скале он велел высечь свое имя огромными буквами, чтобы каждый, кто пьет, восхвалял его щедрость. Прошли годы, землетрясение раскололо скалу, имя шейха стерлось, а вместе с ним исчезла и память о нем.
Но в той же деревне жила старая женщина, которая каждый день без лишних слов бросала горсть финиковых косточек в пересохшую землю у тропы. Сегодня там шумят тенистые пальмы, спасая путников от зноя. Благородство, сын мой, не ищет зеркала и не жаждет эха. Оно подобно корням дерева: они всегда в темноте и грязи, но именно благодаря им распускается цветок и созревает плод. Твори добро так, чтобы твоя левая рука не знала, что делает правая.
Притча вторая — о терпении и камне.
Когда ты встретишь несправедливость — а ты встретишь её, ибо мир полон людей, чьи сердца тверже скал Джабаль-Шамс, — не спеши обнажать клинок. Мне довелось видеть человека, которого ложно обвинили в краже благовоний на султановом рынке. Он был благороден и силен, он мог одним словом сокрушить своих судей или поднять бунт. Но он промолчал, принял поношение и ушел в пустыню. Спустя луну истинный вор был найден, а тот человек вернулся. Его спросили: «Почему ты не защитил свою честь сразу?» Он ответил: «Пыль, поднятая бурей, оседает сама, если дать ветру стихнуть. Если бы я спорил, я бы лишь умножил бурю». Помни, сын мой: благородство — это способность вместить в себя чужую глупость и обиду, не позволив им отравить твой собственный колодец. Будь как море: оно принимает в себя все грязные реки, но остается чистым и соленым.
Притча третья — о невидимом покрове.
Когда Всевышний дарует тебе силу, власть или богатство, помни, что это не награда за твои достоинства, а испытание для твоей души. Относись к тем, кто зависит от тебя, так, словно ты — их слуга, а они — твои гости. Истинно благородный мужчина скрывает наготу чужих ошибок, как ночная прохлада скрывает дневной зной пустыни. Если ты увидел брата своего оступившимся — протяни ему руку втайне, чтобы никто не заметил его позора. Твоя сила измеряется не количеством тех, кого ты поверг ниц, а числом тех, кого ты уберег от падения.
Храни эти слова в тайниках своего сердца, как кочевник хранит последний глоток воды в бурдюке. Пусть твоя жизнь станет тихой молитвой, понятной без слов.
Твой отец, непрестанно молящийся о тебе в своих земных поклонах.