Состояния русской Души

Состояния, по которым тоскует русская Душа
Недавно я вспомнила слова, которые мы вроде бы знаем, но уже не умеем жить в них.
Они остались в книгах, в старых песнях, в бабушкиной речи, в русской литературе, где человек мог не просто радоваться, а испытывать отраду, не просто отдыхать, а предаваться неге, не просто любоваться, а видеть лепоту.
Слова остались.
А состояния — будто растворились.
И, может быть, именно поэтому русская Душа иногда тоскует непонятно по чему.
Не по прошлому.
Не по определённому времени, укладу или эпохе.
Она тоскует по качеству проживания жизни.
По способности чувствовать её не только головой, не только через «надо» и «полезно», а всем своим существом.
Начинается это, наверное, с умения увидеть.
Можно просто посмотреть, а можно увидеть.
Лепота.
Какое слово — будто ладонью по сердцу.
Не «красиво».
Красиво — это глазами.
А лепота — всей Душой.
Когда раннее утро ложится золотом на подоконник, когда берёзы стоят после дождя, когда бабушкины руки поправляют скатерть, когда в окне загорается свет и ты понимаешь: там кто-то есть.
Лепота — это красота, которой не требуется фотограф.
Она просто случается.
И Душа узнаёт её раньше, чем успевает подобрать слова.
А когда Душа увидела, ей уже хочется не просто смотреть — хочется приблизиться к увиденному, прикоснуться к нему внутренне, впустить его в себя.
Так рождается отрада.
Отрада — это уже не столько красота мира, сколько его ответ тебе.
Ты увидел свет в окне — и почувствовал тепло.
Услышал знакомый голос — и внутри что-то отозвалось.
Встретил человека, которого давно ждал, — и вдруг понял: тебя не забыли.
Отрада — это не обязательно счастье.
Счастье бывает громким.
Отрада — тихая.
Она приходит тогда, когда жизнь вдруг становится родной.
И, наверное, поэтому в самой отрадной радости уже есть желание задержаться, смаковать её, не спешить выпускать из рук то хорошее, что к тебе пришло.
Тут-то и начинается услада.
Если отрада — это когда хорошо Душе, то услада — когда это «хорошо» начинает ощущаться всем существом.
Тёплый хлеб.
Чай.
Мёд.
Запах яблок.
Музыка, от которой по коже проходит тот самый фриссон — маленькая трещина в Забвении, через которую вдруг просачивается что-то большее, чем мы сами.
Кошка, которая пришла именно к тебе и улеглась рядом, а то и вовсе взобралась на тебя.
Солнечный луч на ладони.
Вкус того, что любишь.
Услада — это уже не событие.
Это состояние наслаждения самим фактом бытия.
И вот здесь современный человек словно начинает немного пугаться.
Потому что мы привыкли всё время куда-то идти.
Достигать.
Успевать.
Улучшать.
Даже счастье превращать в проект.
А услада предлагает другое:
не торопись.
Побудь в том, что тебе хорошо.
Не хватай следующий момент, пока не прожил этот.
И если человек действительно позволяет себе остаться в этом «хорошо», постепенно возникает удивительное состояние, в котором уже не хочется никуда идти.
Время замедляется.
Звуки становятся тише.
И приходит истома.
Не усталость.
Усталость требует сна.
Истома требует тишины. Или больше утишинения.
Это когда вечер медленно опускается на плечи и тебе впервые за весь день никуда не надо.
Можно смотреть в окно и не искать там смысла.
Можно слушать дождь.
Можно молчать.
Можно просто чувствовать собственное тело — не как рабочий инструмент, который должен что-то сделать, а как часть себя, которой тоже наконец позволили отдохнуть.
Истома — это когда время перестаёт тебя подгонять.
И вдруг становится совершенно очевидно:
я не опаздываю в свою жизнь.
А если я никуда не опаздываю, значит, мне уже не нужно всё время что-то делать.
Так истома почти незаметно перетекает в негу.
И, наверное, именно здесь современному человеку труднее всего.
Потому что нега — это не просто отдых.
Это разрешение не быть полезным.
Лежать.
Смотреть.
Слушать.
Молчать.
Не производить.
Не достигать.
Не оправдываться.
Не становиться лучше хотя бы несколько минут.
Просто быть.
Как же мало в современном мире вещей, которые ничего от нас не требуют.
И как много людей устали именно от этого — от постоянной необходимости быть кем-то, соответствовать чему-то, доказывать собственное право на существование.
А нега вдруг говорит:
тебе не нужно ничего доказывать.
Ты уже есть.
И, может быть, именно после этого внутреннего разрешения — после того, как человек перестаёт всё время держать жизнь за горло, — появляется возможность принять то, что невозможно ни сделать, ни заслужить.
Благодать.
Она не приходит по расписанию.
Её нельзя заказать.
Нельзя заработать.
Нельзя получить за хорошее поведение.
Благодать — это когда вдруг становится светло внутри, хотя снаружи ничего не изменилось.
Проблема осталась.
Возраст остался.
Одиночество, если было, никуда не делось.
Счета лежат на столе.
Новости никуда не исчезли.
Но вдруг — свет.
И ты не можешь объяснить, откуда он.
Наверное, в этом и есть отличие благодати от счастья.
Счастью обычно нужны обстоятельства.
А благодати иногда достаточно тебя самого.
И тогда я смотрю на эти шесть слов уже не как на красивые старинные выражения.
Я вижу в них путь Души.
Сначала она учится видеть — и встречает лепоту.
Потом учится чувствовать — и приходит отрада.
Потом позволяет себе наслаждаться — и открывает усладу.
Потом перестаёт спешить — и погружается в истому.
Потом перестаёт требовать от себя постоянной полезности — и узнаёт негу.
А когда отпускает последнюю попытку всё контролировать, ей остаётся только принять то, что приходит не от усилия, а как подарок.
Благодать.
Вот, может быть, по чему тоскует русская Душа.
Не по прошлому.
По себе настоящей.
По той себе, которая ещё умела долго смотреть на снег.
Слушать гармошку.
Ждать письма.
Пить чай не на ходу.
Замечать первый снег.
Слышать тишину.
Смотреть, как загорается первая звезда.
И говорить:
«Лепота…»
Не потому, что жизнь была идеальной.
А потому, что человек ещё умел видеть в несовершенной жизни — жизнь.
Может быть, нам и не нужно возвращать старые времена.
Нам нужно вернуть старые состояния.
Потому что времена вернуть невозможно.
А Душу — можно.
Иногда для этого достаточно остановиться.
Посмотреть в окно.
Услышать, как кто-то рядом дышит.
Почувствовать тепло чашки в ладонях.
И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, сказать:
«Господи… как же хорошо».
И тогда, возможно, старое русское слово становится уже не словом.
А состоянием.
Не просто состоянием — способом быть.
Лепота.
Отрада.
Услада.
Истома.
Нега.
Благодать.
Шесть слов.
Шесть дверей.
И за каждой — всё та же Душа.
Наконец переставшая куда-то спешить.
Наконец переставшая что-то себе доказывать.
Наконец вспомнившая самое простое:
я живу.
И, может быть, самое главное —
я всё ещё чувствую.