Незнайка 20

Глава 20
Первый поцелуй

Незнайка вышел из зала в фойе и увидел, что там уже стоят несколько коротышек. Среди них Незнайка сразу заметил Снежану Июльевну. Рядом стояли Знайка, Тараканыч и Цветик. Все они, как по команде, повернули головы к Незнайке и посмотрели на него. Незнайка смутился.
         – Незнайка, ты почему концерт не дослушал? – спросила Снежана Июльевна.
– Да ну их, – сказал Незнайка. – Я такие песни не люблю. Я люблю настоящие.
– Настоящие – это какие? – полюбопытствовал Знайка.
– Ну вот, как Валюшкина поёт. Или… в общем, я хорошие песни люблю!
– А эти, значит, не хорошие? – спросил Цветик.
– Нехорошие, – подтвердил Незнайка.
– Ну, вот видите, Цветик, – сказал Тараканыч, – ни при чём здесь наша, как вы выразились, «рафинированность». Да-с! Как и излишки образования. У кого на Незнайку рука поднимется? Незнайка, у тебя есть излишки образования?
– Думаю, нету, – признался Незнайка.
– Тем не менее, он инстинктивно чувствует, что его пытались накормить какой-то… Незнайка, ты иди домой, если хочешь! Мы не обидимся. Вы меня извините, но этот «бомонд» дурно попахивает. Да-с! Я решительно не могу понять, почему мы должны терпеть это свинство на эстраде?
– А ведь большинству коротышек оно нравится, – сказала Снежана Июльевна. – Причём, даже таким хорошим малышкам, как, например, Кнопочка. Я видела, что она в восхищении – я рядом с ней сидела.
– Это наша прямая вина, – сказал Тараканыч, – Если малышке нравится какой-то пошлый, глупый и дурацкий мотив с бессмасленным набором слов, значит, мы не смогли научить её чувствовать и любить прекрасное…
– Разве этому можно научить? – удивился Незнайка.
– Этому учить можно и нужно, – ответил Знайка. – Ещё бы хорошо, если бы песни были просто глупы. Но ведь есть просто цинично-вызывающие, вы вспомните про эту, которая открыто воспевает нечистоплотность… Незнайка, ты почему домой не идёшь?
– Чего я дома забыл? Я вот, может, с вами хочу постоять, умных речей послушать.
– Ну, хорошо, – согласился Знайка. – Слушай. Умные мысли никому не повредят, даже чужие.
– Я думаю… – начал Тараканыч, но тут дверь опять отворилась, и вышел Вертибутылкин.
Он был потный и вытирался платочком.
– Что за чушь? – возмущённо обратился он к стоящим в фойе. – С каких это пор у нас стали воспевать непорядочность?
– С недавних, – сказал Незнайка. – С тех самых пор, как по телевизору стало нечего смотреть.
Все опять обратили внимание на Незнайку.
– А разве по телевизору нечего смотреть? – спросил Вертибутылкин.
– А что там смотреть? – пожал Незнайка плечами. – Не эти же «мыльные оперы», где только и делают, что целуются. Ну, стрельба да драки ещё… Я этих драк на Луне насмотрелся. Вы разве их смотрите?
– Мы-то не смотрим, – сказал Тараканыч. – Но мы полагали, что… Гм… Да-с. А вот почему ты не смотришь? Вот объясни.
– Неинтересно, вот и не смотрю. Сколько можно одно и то же смотреть? Я же говорю – они там только целуются, сидят, да разговаривают. Что это за кино? Как будто в жизни, кроме целовков, ничего нет интереснее!
Окружающая Незнайку аудитория молча переглянулась.
– Зрит в корень! – сказал Тараканыч.
– А ведь действительно, – подтвердил Знайка, – такое впечатление, что этими фильмами нас, коротышек, хотят в ослов превратить. Если не поцелуи, то стрельба и насилие. Не пойму никак – разве это кому-нибудь нужно? Кто составляет программы показа? И откуда у нас берутся такие фильмы? Где, кто их снимает?
– Если звёзды зажигают… – сказал Цветик многозначительно.
– Нет, братцы, – сказал Тараканыч, – тут что-то не то. Предлагаю обсудить эту проблему по-настоящему. Давайте-ка встретимся как-нибудь в выходной, хотя бы у меня дома. Посидим. Подумаем, с какой стати стали у нас такие звёзды зажигаться.
– Да вахлаки это, а не звёзды, – безапелляционно высказал Незнайка своё определение. – Ещё и прыгают! А почему другим нравится, я и сам не пойму. Вот Гуньке понравилось. Как будто он настоящих песен до этого и не слышал.
– Незнайка! – рассердилась Снежана Июдьевна. – Сколько раз тебе говорить, чтобы ты за своим языком следил?
– А что я такого сказал? – удивился Незнайка. – «Вахлак», это что ли, тоже ненормативная лексика?
– Пойдём-ка домой, – сказала Снежана Июльевна. – Я тебя дорогой повоспитываю немножко.
Они попрощались с остальными, и Незнайка пошёл проводить Снежану Июльевну до дому. Тараканыч посмотрел вслед уходящим и сказал негромко-раздумчиво:
– Намается она с ним…
А Знайка добавил:
– Всё никак ступеньку перешагнуть не может: одной ногой в детстве стоит.
– А может, это не так уж и плохо? – заметил Вертибутылкин. – Успеет ещё состариться!
Вечерний город светился огнями, и тёмное безлунное небо казалось от этого ещё темнее. Мигали звёздочки. Дыхание оседало на шапке и на ресницах пушистым инеем: Цветочный город был во власти мороза. Под ногами похрустывал выпавший перед концертом снежок – дворники не успели убрать его, и он остался лежать до утра. Белые от снега улицы казались шире, чем днём, несмотря на золотисто-туманный фонарный полумрак.
– Правда, Незнайка, как на улице замечательно? – спросила Снежана Июльевна.
– Здорово! – согласился Незнайка. – А вам, значит, тоже концерт не понравился?
– Нет, не понравился. Эти убогие тексты, отсутствие даже и намёка на мелодичность… Я, конечно, не разбираюсь профессионально в музыке, но мне показалось, что этот концерт совершенно не нужное явление в нашем городе, словно… как...
– Как червяк в яблоке, – подсказал Незнайка. – Мне тоже так показалось.
– Да, совершенно точно! Умеешь ты сравнения находить!
– Концерт, это ещё ничего, – сказал Незнайка, – но ведь сейчас и по телику то же самое поют. А я думал, что по телику только хорошие песни показывать можно…
– Слушай, Незнайка, – перебила его Снежана Июльевна, замедляя шаги. – Я вот всё на небо смотрю. Мне кажется, что-то не так, а что изменилось – понять не могу.
Незнайка тоже на небо посмотрел. Там по-прежнему мигали звёздочки. Необъятная небесная бесконечность дохнула на Незнайку немым спокойствием.
– Говорят, – вспомнил Незнайка, – что в сильные морозы слышно, как звёзды шепчутся. Надо проверить.
Снежинка рассмеялась чуть слышно.
– Скажешь мне, когда слушать будешь. Я тоже послушать хочу.
– Обязательно, – сказал Незнайка. – Их надо слушать вдвоём. Вот как морозы завернут пошибче, так и послушаем.
Они подошли к дому, где жила Снежинка. Это тоже был дом, построенный по проекту Вертибутылкина, но без всяких архитектурных излишеств. Только вот балконы у него имели вид полущарий, и от этого казалось, что дом в бородавках.
– Ну вот, я и дома, – сказала Снежана Июльевна.
– А мне что-то и домой идти вовсе не хочется, – признался Незнайка.
– Надо, мой хороший, – вздохнула Снежинка. – Иди давай, ложись. А то не выспишься.
– А вы что, – спросил Незнайка, – сериалы тоже не смотрите?
– Нет, конечно! Все эти сериалы – как штампованные бутылки: ничего не дают ни уму, ни сердцу… Я привыкла книги читать.
– Книги я и сам ого как читать люблю! А я думал, вы смотрите.
– Почему ты так думал?
– Ну… Все малышки смотрят.
– А малыши, так уж будто и не смотрят совсем!
– Малыши тоже смотрят, конечно, но не все. Вот у нас Знайка не смотрит, Пилюлькин… Ещё и другим смотреть не дают. А малышек я ни одной не знаю, чтоб сериалы не смотрели. Кроме вас…
– Но я же не простая малышка! – весело сказала Снежана Июльевна. – Мне по штату полагается умной быть.
– А вообще-то, по большому счёту, у всех малышек мозги-то, пожалуй, послабее будут, чем у малышей, – изрёк Незнайка очередной перл.
– Ох, Незнайка! – не поверила своим ушам Снежана Июльевна. – Это ты намекаешь, что мои мозги послабее твоих будут?
– А что, – храбро сказал Незнайка, – очень даже может быть. Образование ещё никому ума не добавило. Вот мы с вами в шахматы поиграем и выясним.
– Придётся поиграть! И я тебе докажу, что знания и в шахматах не помеха. Всё! Иди домой! Я на тебя обиделась. Ты, как репейник – от тебя не отвяжешься.
Незнайка видел, что Снежана Июльевна вовсе на него не обиделась. И засмеялся, вспомнив свои мысли на концерте. Он подумал тогда, что приезжие знаменитости своими «песнями», как репейниками, кидаются. И был прав, потому что многие незатейливые мелодии оказались удивительно прилипчивыми.
– Да ведь время-то, наверное, мало ещё, – сказал он.
Снежана Июльевна пднесла руку с часами поближе к глазам и присмотрелась. Они стояли у входа в подъезд, в тени козырька над дверью, и циферблат плохо было видно.
– Что-то около половины десятого. Вообще-то время детское…
Незнайка пошутил:
– Время детское – взрослым спать пора!
Это была старая-престарая шутка, но почему-то Снежану Июльевну она рассмешила. Наверное, Снежану Июльевну никто ещё с этой шуткой не познакомил. Снежана Июльевна посмеялась, потом спросила:
– Незнайка, я ведь разрешила тебе наедине, вот как сейчас, называть меня просто по имени. А ты всё на «вы»… Обидно даже. Как будто между нами какую-то стену ставишь. Намекаешь, что я старая совсем, да?
– Да ты что, Снежинка! Да я помню!.. Мне привыкнуть надо. Я как-то рядом с вами… рядом с тобой… таким каким-то школьником себя чувствую!..
– А вот у деда Морковки ты меня Снежинкой назвал, как сейчас.
– Да ведь там смешно было бы называть тебя Снежаной Июльевной.
– Да, конечно… Это было бы просто глупо и неуместно. Представляю, как этому удивлялся  бы дед Морковка!
– Я сначала подумал, что ты обидишься… рассердишься.
– Чудак ты! – ответила Снежинка. – Это же приятно, когда тебя называют просто по имени. Мне уже порядком надоело быть Снежаной Июльевной. Мне иногда хочется быть такой же, как Кнопочка. Порою я ей завидую!
– Кнопочка малышка хорошая. Но вы лучше!
– Стоп-стоп-стоп! – сказала Снежинка. – С комплиментов начинать принято, а ты на запас оставил? Всё, пора! Я домой иду. Тебе ещё в конец города тащиться. Вон как холодно уже стало!
– Ты замёрзла, наверное! – догадался Незнайка. – Давайте в подъезд войдём. Чего сопли морозить!.. То есть, я хотел сказать…
Незнайка смешался, и почувствовал, что краснеет. Снежинка засмеялась, прикрывая рот рукавичкой.
– Хороший ты мой малыш! – сказала она, просмеявшись. – Удивительно, как бывает и смешна, и мила твоя непосредственность! Давай прощаться. Если узнает Тараканыч, что мы с тобой по подъездам отираемся, ох и всыплет же он мне по первое число! Я ухожу, а то мы сегодня с тобой не расстанемся.
И, совершенно неожиданно для Незнайки, Снежинка ухватила его за отвороты куртки, притянула к себе и поцеловала в холодный промёрзший нос. Хлопнула дверь в подъезд, успев облить Незнайку вспышкою уютного света, и Незнайка, словно во сне, слышал, как застучали по лестнице каблучки Снежинкиных сапожков.
Он долго ещё стоял у подъезда, отойдя на несколько шагов, чтобы лучше видеть Снежинкино окно. Потом продрог и пошёл домой.