Что вспомню я?

Родился я и вырос на Русском Севере - на востоке Вологодской области - краю лесном, от больших городов далёком. Деревня наша Теребаево была «столицей» сельсовета, к которому относились ещё полтора десятка деревень. Как положено в столице была церковь. Она называлась Халезская иконы Рождества Богородицы, построенная в восемнадцатом веке, белокаменная, она гордо возвышалась над всей округой. Был льнозавод, который из льнотресты изготовлял льноволокно, был колхоз имени М.В.Фрунзе, были промтоварные и продовольственные магазины, больница, аптека, школа, клуб. Дома в наших деревнях большие, просторные, часто пятистенки и шестистенки с мезонином. Около каждого дома палисадник и большой огород. В семьях было тогда по 5 – 6 детей. У меня были тоже 2 сестры и 2 брата. Мама моя, Елизавета Петровна, была сельской учительницей. В ту пору она работала в начальной школе в деревне Кузнецово. От нашего дома до школы было около 2 километров пути. Сёстры мои Злата и Рая уже учились в Теребаевской восьмилетней школе. А мы - братья были ещё дошколятами. За нами в течение дня присматривала сестра отца - наша тётя Паня. В основном мы были предоставлены сами себе и находили самые разные занятия. И с нетерпением ждали маму с работы. Она возвращалась всегда с сумкой, в которой кроме тетрадей, для проверки, всегда было и что-нибудь вкусненькое. Мы со старшим братом Игорем, увидев с крыльца дома в далеке две идущие по меже от Кузнецова фигуры, выбегали им навстречу. Это наша мама со своей подругой Ниной Алексеевной возвращались с работы. Мы брали и несли домой их сумки. Потом, когда Игорь пошёл в первый класс Теребаевской школы, а мне было ещё рано, мама стала брать меня с собой на работу. Я тихо-тихо сидел в её классе на уроках, а потом мы вместе с ней возвращались домой. К концу первого полугодия, мама заметила, что из меня получается неплохой ученик. Она пошла к директору Теребаевской школы, и меня тоже приняли в первый класс. Так мы с братом и учились потом в одном классе все 10 лет.

***

Местность наша на географических картах называется Северными Увалами. Здесь проходит водораздел. Одни реки текут в южные моря, другие в северные. Они прокладывают себе путь, петляя между этими самыми увалами. Наша Кипшеньга несёт свои воды в северные моря. Самой высокой горой моего детства была Подильная. Она возвышается на левом берегу Кипшеньги. С неё открывается вид на правый, пологий берег реки, где расположено село, льнозавод, кладбище. Левее вниз по течению виден мост и дорога ведущая в город Никольск - наш районный центр. С этой горы совсем близко до неба, до облаков, манят в даль безбрежные лесные просторы... В детстве Подильная была нашим главным горнолыжным спуском. Сколько там разбито носов, сломано лыж... Сверху гора начинается почти вертикальным обрывом, а заканчивается пологим спуском на луг, к реке. О наших зимних детских забавах я всегда вспоминаю с особым удовольствием. Летишь, бывало, вниз, ветер в ушах свистит, аш дух захватывает, сердце замирает, а потом снова карабкаешься наверх. Потом несколько кругов по лыжне вокруг луга и домой.... Катались мы с горок на санках и коньках. Но это были не те коньки, которые надевают на ноги, коньком мы называли совсем другое устройство, которое изготавливали сами. Это такая широкая короткая лыжа из прочной толстой доски, над которой сверху было сделано сидение в виде скамеечки. Скользящая часть покрывалась льдом и шлифовалась. Для прочности в лёд добавлялся коровий навоз. Скольжение по снегу у такого конька идеальное. Разогнавшись в начале деревни, можно было по дороге катиться до самой реки, а это будет побольше километра.

***

В детстве моём большую роль играла река Кипшеньга, которая омывает наши благословенные берега. Река – это праздник, который был всегда с нами. Весной – это ледоход и сплав леса. Летом – это купание, плавание, ныряние с крутого берега, рыбалка, ночная уха. Поздней осенью – игры на льду, катание на коньках. А зимой она сравнивалась с берегами, превращалась в дорогу. С рекой у меня связано много и весёлых, и грустных, и трагических воспоминаний. Что может быть приятнее, чем лететь на коньках по только что замёрзшей ещё не покрытой снегом реке. Катись хоть до самого устья! Лёд ещё прогибается, трещит, эта музыка слышна по всей округе. А под ногами через прозрачный лёд видны рыбы, водоросли, ракушки... Однажды весной наши игры на реке чуть было не закончились для меня очень плохо. После рабочего дня взрослые доверяли нам - ребятне угнать лошадей на пастбище, на отдых. Набиралась нас целая стая, и мы, как заправские всадники, гарцевали в луга наперегонки. А после берегом реки возвращались домой. Только-только закончился ледоход, и по бурной, разлившейся реке из верховий сплавляли лес. И было у нас развлечение – прокатиться на брёвнах. Когда несколько брёвен оказывались у берега, надо было на них запрыгнуть и плыть до их следующей встречи с берегом. Кто смелее, кто дальше… В тот раз развлекались мы с моим одноклассником Вовкой Морозовы. Сперва у нас получилось замечательно. Но когда я совершал своё очередное путешествие, брёвна не захотели приближаться к земле и уносили меня всё дальше и дальше. Вовка бежал за мной по берегу. Уже приближалось устье, где Кипшеньга впадает в реку Юг, река становилась всё шире и шире, а я всё плыл и плыл, с трудом балансируя на двух брёвнах. И мы поняли, что ждать милости от реки дальше нельзя, и когда до берега оставалось метра 2, я прыгнул в воду. И, конечно, сразу пошёл бы ко дну в своей ватной фуфайке, сапогах, с тяжёлой уздечкой через плечо, длинный поводок от узды, брошенный мне Вовкой, меня спас. Отжали мы мою одежонку и напуганные бегом припустились домой. Маме я, на всякий случай, об этом происшествии не рассказывал. Всё хорошо, что хорошо кончается.

***

Ещё одним удовольствием в раннем детстве для меня были прыжки на скошенную траву в силосную яму. Когда с телег и машин сваливали очередную партию травы, мы с хохотом и визгом прыгали на нее вниз и там в этой траве барахтались и кувыркались. Эти запахи, этот смех, этот полёт вниз – это незабываемо, это навсегда со мной. Мужчины и женщины, которые занимались силосованием, хохотали вместе с нами. Я думаю, им тоже хотелось покувыркаться, но положение уже не позволяло…Они помогали нам выкарабкаться наверх. Ценились смелые и шустрые. Как у нас говорят, бойкие. Я был не из последних! Находились и такие дети, которые прыгать боялись и стояли на краю в нерешительности. Особенно девчонки. Глубина поначалу была весьма приличная. И вот одной из девочек я прыгнуть помог… При приземлении на траву она повредила руку. Меня никто не наказал. Да и я ли её толкнул, точно было не известно. Там было всеобщее веселие и толкотня. А девочку мне было очень жалко. Она мне нравилась. Была она рыжая, конопатая, добрая и разговорчивая. До сих пор переживаю свою вину.

***

Когда мне было 6 лет я впервые поднялся на самолёте в воздух. Тогда у нас активно работала сельхозавиация - удобряли поля, боролись с сорняками. Самолёт приземлялся прямо за деревней на поле. Однажды пилотом на нём оказался молодой мужчина из соседней деревни Тарасово. Вот он нас с моим сверстником Сашей посадил к себе в кабину и поднялся в воздух. Мы стояли сзади, держась за кресла пилотов. Впечатления незабываемые! Под нами проплывали наши деревни, река, леса, поля... Страшновато было когда самолёт накренился, и земля вдруг встала вертикально... Но в целом - восторг неописуемый. Наверно тогда и зародилась во мне мечта - стать лётчиком.

***

Жизнь в деревне менялась стремительно! Сначала в каждом доме появилась радиоточка, и к нам из репродуктором полились новости со всего света. Полилась и музыка, и песни, и радиоспектакли, и рассказы... Русская и советская классика прочно занимали место в наших умах и сердцах. Но главным чудом и любовью стало для нас кино. В начале в клубе был организован прокат фильмов на узкой плёнке. Киномеханик, он же билетёр продавал билеты прямо на входе. Зрители рассаживались на лавках, нас - детвору запускали в зал перед самым сеансом, и мы усаживались на полу перед самым экраном - натянутой на стене простынёй. Помню, когда с экрана прямо в зал помчался поезд, одна из девочек завизжала и бросилась к выходу. Потом к клубу пристроили кинобудку и домик для мотогенератора. Установили уже широкоформатную аппаратуру, в зале появились кресла. Вход для взрослы стоил 20 коп, для детей 5 коп. Все медяки, которые появлялись у меня в кармане, уходили на кино. Так что самым главным нашим воспитателем в детские годы стал киномеханик Николай Жиганов. Светлая ему память.

Цивилизация наступала на нашу глухомань широким фронтом! Ещё не было централизованного электроснабжения, ещё делали уроки при керосиновых лампах, но уже смотрели все лучшие советские и зарубежные фильмы, В колхозе было полно всевозможной техники. Ещё не было асфальтовых дорог, но на реках гудели пароходы, а в Вологду доставляли нас самолёты., в начале винтовые, а потом и реактивные.

***

В прежние времена время в деревнях узнавали по колокольному звону. Но в моём детстве колокола, на наше церкви уже молчали, да и церковь сама скоро исчезла. Время мы узнавали по гудкам льнозавода. Звучал длинный, протяжный, унылый гудок. Это значило, что уже 12 часов. А в начале мая округу нашу будили пароходные гудки. На реках начиналась навигация. При отсутствии дорог с твёрдым покрытием, всё необходимое для района на целый год завозилось водным транспортом. Это тоже был праздник! На разгрузке барж можно было заработать немного денег. Первые свои деньги я заработал, когда учился в 6 классе, разгружая с барж кирпичи. Берёшь на барже кирпичи сколько можешь унести, тащишь их на берег и там аккуратно укладываешь. Приходит учётчик, считает выгруженные кирпичи и выдаёт тебе наличные. Помню, заработал 10 рублей, а значит выгрузил больше тысячи кирпичей. Ночь проводил, греясь у костра, а утром отправился домой. По просёлочным раскисшим дорогам, через поля пройти 5 километров тоже было не просто. Заработанные деньги отдал маме. Она была очень довольна. И я был счастлив.

***

В 9 и 10 классах я учился в средней школе №1 города Никольска. От дома до школы было 22 километра. Хорошо зимой и летом, когда ходил автобус, хуже весной и осенью, когда дороги становились проезжими только для тракторов. Домой приходили мы только по выходным дням. Жили в школьном интернате. Дорога до школы памятна мне до каждого бугорочка, каждой ямки, каждой лужи, лесочка, лужочка... На пути были 4 деревни: Вырыпаево, Гагарин Починок, Верхнй Рыстюг и Аксентьево. Я помню даже дорожные запахи, чем пахнет еловый лес, чем берёзовый, чем пахнет талая вода, глина... Помню запах поленницы красных осиновых дров в деревне Вырыпаево...Самый сложный участок дороги был за деревней Гагарин Починок. Лог у речки Воронья даже трактор мог преодолеть далеко не каждый. Размытая, разбитая глина засасывала машины по самую крышу., а пешеходы здесь могли запросто остаться без сапог. И даже обойти этот лог было совсем не просто. Да и вся дорога от Теребаева до Никольска была ненамного лучше. Так что дома мы с братом появлялись всё реже и реже. В Никольске о нас заботились дядя Коля и тётя Нюра - брат и сестра нашего отца. И накормят, и помоют в бане, и наставят...

Как быстро годы пролетели! Теперь на малой Родине моей дороги прекрасные, но не гудят пароходы, не летают самолёты... Да и ехать уже не к кому. Никто не встретит, не спросит как дела, не порадуется, не пожурит. Но я говорю судьбе спасибо за всё, что было! Было много радостного, живого, неизменно ко мне доброго, заботливого. Спасибо и за речку, и за леса, и за поля, и за размытую дорогу, за все запахи и звуки, и за снега, и за дожди.

***

И вот скоро уже позади десятый класс Никольской средне школы №1. Куда пойти дальше никаких особенных размышлений у меня не было. Сын офицера орденоносца фронтовика должен стать офицером - защитником. Это 1968 год. Повальное увлечение авиацией и космонавтикой. Иду в райвоенкомат, пишу заявление на поступление в высшее военно-воздушное лётное училище. Успешно пройдены районная и областная медицинские комиссии. Годен по всем статьям! Но приглашает меня к себе райвоенком и объявляет, что в лётное училище он меня не пропустит, что разнарядку по лётчикам училищам он уже выполнил, и что готов направить меня в любой другой род войск. Обидно мне было до слёз. Я так хотел, так готовился... Заявил военкому, что в другое училище не пойду. Но наказ отца надо выполнять, и назавтра я написал заявление на поступление в военно-морское училище. И в сентябре 1968 года в военно-морской форме, при лентах, погончиках с золотыми якорями принял военную я военную присягу на верность Родине, будучи уже курсантом Высшего Военно-Морского училища.

***

К 80-летию Великой Победы готовилась Антология современной поэзии о той войне. Предложили и мне дать в неё свои стихи. Тут же дал 4 стихотворения на военную тему. Как потом оказалось, в Антологию вошло одно из них «Победители». Задание это разбудило во мне память об отце-фронтовике, о моих земляках, соседях, с которыми я жил и рос. Что я могу, и что я в праве о них сказать? Помню, как они рубили дом и садились на брёвна отдохнуть и перекурить. Обязательно кто-нибудь доставал малиновый кисет с вышитой на нём надписью «Дорогому бойцу...», неспеша доставал из кисета сложенную особенным образом газету, насыпал табак... Запомнились их разговоры обо всём, атмосфера их взаимоотношений - дружественная, заботливая, их готовность прийти на помощь друг другу. Вспомнил, как сосед просил принести ему газету на закрутки, и на мой вопрос какую именно газету ответил; «Так на войне то мы больше «Красную звезду» курили». Теперь уже все наши фронтовики лежат на кладбище. Многих из них я впервые увидел в военной форме, при медалях и орденах только на могильных памятниках.