Та, что не смогла уйти. Глава 2 ч. 1

Глава 2

«Крепкий характер, как правило,
строится из камней, которые в тебя кидали...»

Меня зовут Эллис СентГлорис, и я — Богиня с даром Высшего Прядка. Со стороны моя жизнь кажется воплощением мечты - я родилась в одном из самых влиятельных и древних родов, на что скромно намекает приставка «Сент» к фамилии, а мой дед, Адриан СентГлорис, — фигура, чьё слово в Совете определяет судьбы миров. В то время, как большинство Богов довольствуются крохами, наш род владеет тремя  мирами, причём доставшимися нам по праву крови и таланта. И два из них сотворил мой дед. Мой дар — прямое наследие деда, и, казалось бы, мне была уготована судьба, полная триумфа.

Но реальность оказалась куда прозаичнее и горше.
Вся проблема упиралась в моего отца. Природа, щедро одарив деда, на его сыне не просто отдохнула. Похоже, она капитально там выспалась и, даже, немного впала в кому. Отец был воплощением слабости и безволия. Он всю жизнь провёл в тени великого родителя, хотя дед никогда не давил на него намеренно. Просто отец был слишком пустым. Со своим слабеньким даром он с трудом осилил только базовую программу Академии.

Именно там, в стенах учебного заведения, он совершил ошибку, ставшую клеймом для всей нашей семьи. Он связался с полукровкой из захолустной галактики. Её семья, отчаянно пытаясь спасти свой угасающий род от полного вырождения, отправила её в Академию в надежде на то, что ей удастся подцепить хоть кого-то более одарённого. Когда все достойные кандидаты отвернулись от неё, она нашла идеальную мишень — моего недалёкого отца.

Дед был в ярости. Он требовал немедленно разорвать эту связь, чтобы не позорить имя, но отец, ведомый своей новой пассией, проявил странное, почти болезненное упрямство. Они поженились. Чтобы хоть как-то сгладить этот скандал и убрать «молодожёнов» с глаз долой, дед выделил им окраинный мир на границе нашего семейного ареала.

Именно там, в этой ссылке, я и появилась на свет. К моему глубокому сожалению, та самая «провинциалка» стала моей матерью.

Детство в этом пограничном мире было для меня бесконечной чередой разочарований. Пока мои сверстники из высших домов Парадиза обучались искусству управления материей и плетению нитей реальности под присмотром лучших наставников, я была заперта в золотой клетке, окружённая посредственностью. Мой отец, окончательно смирившись со своей ролью изгнанника, проводил дни в меланхоличном созерцании пустоты, а мать… мать пыталась «воспитывать» меня, прививая «ценности», которые в среде Богов считались не просто недопустимыми, а унизительными. Она пыталась учить меня состраданию к сотворённым, низшим формам жизни, эмпатии к тем, кто не достоин даже взгляда Богини, и прочим глупостям, которые должны были лишь засорять мой разум. Ключевое слово здесь - «пыталась». Уж чего чего, а силы духа и самоуважения, что бы противостоять этому потоку идиотизма, во мне с рождения было предостаточно.

Она не понимала — или не хотела понимать, — что мой дар, проявившийся с пугающей силой ещё в раннем возрасте, требовал совсем иного подхода. Я чувствовала в себе мощь, способную кроить пространство и подчинять волю всех живых существ, но вокруг не было никого, кто мог бы направить эту энергию в нужное русло. Я была как клинок из звёздной стали, который  пытались использовать для нарезки хлеба.

Уже позже я поняла, что моей мамашей руководила банальная бабья зависть. Ей совершенно невыносимо было сознавать, что её дочь, обладающую таким даром, ждёт блестящее будущее в высшем свете Парадиза, полученное по праву не только крови, но и таланта. Она же, имеющая слабый уровень и совершившая фатальную ошибку,  сделав ставку на аморфного и ничтожного супруга, вынуждена прозябать в изгнании до конца своих дней. Поэтому, единственной целью её жизни стало «возвыситься» надо мной, сделав из меня малахольную дурочку и пытаясь вбить клин между мной и дедом. Ну да, не от великого ума. Думаю, что она просто спятила, осознав, что её жизнь пошла прахом и только по её собственной вине.

Моё единственное спасение заключалось в  визитах деда. Адриан СентГлорис появлялся в нашем мире как гроза, разгоняющая туман. Он смотрел на меня не как на ребёнка, а как на единственную надежду своего наследия. В его глазах я видела отражение собственного таланта, и именно он стал моим истинным учителем. В те короткие часы, что он проводил со мной, я впитывала знания, которые были недоступны даже выпускникам Академии. Он учил меня, что жалость ко всем подряд, за исключением самых-самых близких, — это роскошь, которую не может позволить себе тот, кто стоит на вершине «пищевой цепочки» Богов.

Именно тогда, в тишине наших  уроков, я осознала всю глубину своей трагедии. Я была рождена для того, чтобы вершить судьбы галактик, но была привязана к двум существам, которые олицетворяли всё то, что я презирала - слабость, ограниченность и приземленность. Моя мать, с её вечными попытками «сделать меня гуманной», вызывала во мне лишь бешенство, смешанное с брезгливостью и каким-то, почти физиологическим, омерзением. Она была живым напоминанием о том, что даже в моей крови течёт яд плебеев, который я должна была выжечь, если хотела занять место, принадлежащее мне по праву.

Я знала, что рано или поздно этот мир станет для меня слишком тесным. Чувствовала, как внутри меня пульсирует дар Высшего Порядка, требуя простора, требуя свободы. И когда придёт время вернуться на Парадиз, я не просто вернусь — я ворвусь туда, чтобы стереть пятно позора, оставленное моим отцом, и доказать, что род СентГлорис не заканчивается на деде. Я — его продолжение, его триумф и единственная радость. И если для того, чтобы это, наконец, произошло, мне придётся переступить через тех, кто дал мне жизнь, — что ж, это будет лишь первым уроком, который я усвоила в совершенстве.

***

Ещё до достижения моего совершеннолетия, дед, поддавшись  моим слёзным мольбам, всё таки не выдержал и забрал меня к себе, в свою резиденцию на Парадизе. Тем более, что отцу, как всегда, было всё равно, а мать... Да кто её спрашивал!

Время, проведённое с дедом, оказалось не только невероятно полезным с точки зрения образования — он дал мне гораздо больше знаний и умений, чем могла бы предложить Академия — но и помогло восстановить моё внутреннее равновесие, которое было серьёзно подорвано в семье. Я впервые почувствовала свободу: не нужно было больше терпеть раздражающие лица и слушать бессмысленные и глупые «наставления»  мамаши. Наконец-то я могла быть собой — спокойной и уверенной. Жёсткость и готовность отстаивать свои убеждения никуда не исчезли, просто жизнь с дедом не требовала постоянной борьбы. И это было прекрасно.

Когда я достигла минимального возраста совершеннолетия — пятидесяти лет, — я начала уговаривать деда поговорить с ректором Академии, господином Ингваром Стэном, чтобы меня приняли на обучение раньше обычного срока — не дожидаясь стандартных ста двадцати - ста тридцати лет.  Ведь я была гораздо лучше подготовлена, чем многие другие абитуриенты, которые годами сидели на домашнем обучении. К тому же дома стало скучновато - сколько бы теории ни было в голове, энергия и любознательность требовали практики, а получить её можно было только на специальных учебных полигонах Академии, где всё было безопасно и я не могла неосторожным заклятием причинить вред себе и окружающим. И ещё, честно говоря, мне хотелось почувствовать дух свободы и студенческой вольницы, который был недоступен даже в резиденции моего современного и демократичного деда.

К моему удивлению, дед не только не возражал, но и полностью поддержал моё желание. Более того, он с каким-то странным, почти предвкушающим блеском в глазах заметил, что «пора мне выходить в большой свет, пока я ещё не превратилась в кабинетного теоретика». Разговор с господином Ингваром Стэном состоялся уже на следующий день. Ректор, старый друг деда, поначалу скептически хмурил свои густые брови, ссылаясь на устав и прецеденты, но стоило деду лишь намекнуть на результаты моих последних экспериментов с пространственной магией, как тон беседы мгновенно сменился на заинтересованный.

Через неделю я уже держала в руках официальное приглашение. В нём значилось, что я зачислена на базовый курс Академии в качестве «экспериментального студента». Это было маленькой победой, но я понимала - теперь мне предстоит доказать, что я здесь не по протекции, а по праву.

Собираясь в дорогу, я ощутила как  внутри разливается приятное, щекочущее предвкушение. Резиденция Адриана СентГлорис на Парадизе оставалась моим тихим убежищем, в то время, как  Академия обещала стать полем битвы, где я наконец-то смогу применить всё то, что бережно вкладывал в меня дед.

Я знала, что впереди меня ждут не только лекции и полигоны, но и интриги, столкновения характеров и, возможно, те самые «нужные связи», о которых так заботливо рассуждал дед. Но сейчас, глядя на свои упакованные вещи, я думала лишь об одном - начинается новая жизнь. И к чему она меня приведёт? Но я — наследница своего рода, вооружённая знаниями и жаждой жизни, и я готова была взять от этой Академии всё, что она могла мне предложить, и даже немного больше.

Когда за окном самодвижущейся кареты показались шпили учебного комплекса, пронзающие облака, я глубоко вдохнула, чувствуя, как магия этого места вибрирует в самом воздухе. Моя настоящая жизнь начиналась прямо сейчас, и я была намерена прожить её на своих условиях.