Грязь

Это было в начале пандемии, во время самого жёсткого карантина. Ну народ-то должен помнить те недалёкие времена, когда бдительные стражи порядка проверяли прописку у всех прохожих, и, если ты выносишь мусор не к самой ближайшей мусорке, будь любезен получить штраф. Или, например, если ты выгуливаешь собаку без документов на неё, и она не знает, как зовут хозяина – ты автоматически становишься спонсором своего государства. Смешно, конечно, но всё это мы прочувствовали на собственной шкурке.

Я с детьми сидел дома, так как школы и детские садики не работали. Супруга работала в ЖКХ, ей выдали спецпропуск, и она каждый день ездила на работу. В наше время без этих трёх волшебных букв в городе, уважающем себя, не обойтись.

Первые два дня мы отсыпались, отъедались, и вообще, жили без всякого режима. Дети рисовали, лепили из пластилина, я с сыном не без удовольствия играл в шахматы. Дочь ходила кругами вокруг нас, подсказывала, но учиться играть по правилам не хотела. На третий день я стал с тоской смотреть в окно. Душа просилась на прогулку, да и тело было не против. Ночью спалось плохо, несколько раз подходил к окну и вглядывался в ночь. А за окном было на что посмотреть.

Падал снег, и не прошлогодний, а самый что ни на есть свежий, настоящий. Крупные хлопья валили и валили. В такое полнейшее безветрие можно было слышать  вежливое шуршание снежинок. Это не было слышно из-за двойных оконных рам, но вынырнуло из далёких детских воспоминаний о сибирской зиме, когда мой возраст обозначался всего лишь одной цифрой. Если так будет сыпать, то к утру точно всё занесёт. Ну что ж, завтра нас ждут великие дела. Улыбаясь своим мыслям, я пошёл спать.

Утром проводил жену на работу, ни слова не сказав о планируемой вылазке. Ну зачем понапрасну волновать человека? Сварил манную кашу для деток и для себя. Я ведь тоже её люблю, особенно с вареньем. С черничным или из черной смородины. Бултыхнёшь пару ложек варенья  в кашу, и начинается оно – фиолетовое безумие!

Наконец-то мои сокровища проснулись. Чтобы ускорить процесс прихода в светлый разум, сделал им лёгкий общий массаж. Заправить кровати, почистить зубы, умыться и за стол. Но перед завтраком подвёл детей к окну:

– Видите, какой снегопад был ночью?

– Ух ты, всё белое! Папа, а мы пойдём гулять?

– Нет, нам нельзя.

В детских головках мир в один миг потух, померк, поблёк, и вообще скукожился.

– Ну вот, – разочарованно произнесла дочь.

Я нагнулся к ним и шёпотом сказал:

– Но мы сегодня пойдём в разведку.

Две пары голубых глаз засветились восторгом. Они готовы были закидать меня вопросами, но я их опередил:

– Быстро завтракаем. Кто оставляет кашу в тарелке – сидит дома. Одеваемся тепло, по двое штанов. Сапожки заправляйте под верхние штаны комбезов, чтобы снега не набрать. Варежки не забудьте.

Детские рукавички, уже неделю сохнущие на батарее, запихнул себе в карман куртки про запас детям. Всё равно намочат. Кроме этого, пока дети не видят, из секретного места достал горсть разносортных конфет и засунул уже в другой карман. Взял полупустой пакет с мусором, мы же не гулять. На дочь надел шарф. Сын экипировался сам, как следует. Мужик. Пошли!

Из подъезда сначала вышел один. Нет, вдвоём с мусорным пакетом. Непринуждённо огляделся. Никого, только дворник чистит тротуары. Кивнул разведчикам, те выскочили, как ошпаренные. Пришлось шикнуть на них. Пошли в сторону мусорки. За ней начинался лесок, в который мы иногда ходили проветриться, жгли костёр и даже жарили шашлыки.

Избавившись от мусорного пакета, мы вошли в лес. Короткий инструктаж для разведчиков:

– Я иду первым, Катя за мной. Матвей, ты – замыкающий, охраняешь наши тылы. Дистанция два метра, шаг в шаг. Говорить вполголоса. За мной!
И, сделав несколько шагов, встал истуканом. Дочь уткнулась в меня:

– Пап, ты чо?

Зимний лес после снегопада – это красиво и монументально. Засыпанный свежим пушистым снегом, отрёкшись от прошлого, он хранил торжественность и строгость. Молча, но настойчиво требовал он этого и от тех, кто входил в его пределы. Однако надо отвечать на вопрос дочери:

– Нет, нет, ничего. Просто в такой лес всегда захожу как в храм. Пошли.

Снега – по колено. Специально иду мелкими шагами, чтобы моему отряду было сподручно. Они пыхтят сзади, но не жалуются. Попадаются старые полузанесённые тропы, но иду по целине. Вот у ствола сосны след белочки. Показываю детям:

– Смотрите, белка спрыгнула с дерева, провалилась, поняла, что свежий снег очень рыхлый и гулять сегодня не стоит. Вот и запрыгнула обратно. Даже фыркнула при этом недовольно.

– Откуда ты знаешь, папа, что фыркнула? Ты же не видел.

– Когда я был чуть постарше вас, у нас дома жили белки, аж целых три штуки. У меня было время изучить все их повадки.

Пока дети рассматривали следы, я отошёл на пару шагов в сторону, достал конфету из кармана и засунул её в развилку веточки в полуметре над сугробом. А сам прошёл дальше, сделав вид, что ничего не заметил. Юные разведчики конечно же увидели сладкий «сюрприз» и стали наперебой звать меня:

– Папа, смотри! Откуда она здесь взялась?

– Ух ты, конфетка? А я и не увидел её. Какие вы востроглазые. Может, белка оставила?

– Нет, тогда были бы следы. – Сын проявил себя следопытом.

– Ну, наверное, она вчера перед снегопадом это сделала.

Дочка была более практичной:

– Пап, можно её попробовать?

– Дети, давайте договоримся так: если что-то нашли – не хватать, а позвать меня. Я разберусь, что почём, что можно, а что нельзя.

Взял в руки конфету, которую держал минуту назад, осмотрел, развернул, завернул и протянул дочери:

– Катя, на. Не забудь поделиться с братом.

– А тебе, папа, оставлять?

– Нет, я не люблю конфеты. Они слишком сладкие.

Прошли через сосновый участок леса и углубились в ельник.

Если сосновый бор всегда более светлый и приветливый, то еловый выглядит сумрачным и нахмуренным. Он явно не рад пришельцам. Единственным плюсом было то, что под елями было меньше снега. Их разлапистые ветки приняли немалый груз белого дара небес и даже немного просели. Тут кое-где проглядывали вчерашние следы, и даже было подобие добротной нахоженной тропы. Катя нашла поваленное дерево и с обезьяньей ловкостью забралась на него, заставляя отцовское сердце ёкать. Но я не ругался. Я молча стоял внизу и страховал. Пусть порезвятся после квартирного заточения. Матвей изучал следы неизвестного существа.

В метре от тропы я увидел сухой высокий пень под два с половиной метра. Улучив момент, когда дети занимались своими делами, достал очередную конфету и, торопливо взобравшись по сучьям, протянул руку и спрятал гостинец в снежную шапку на верхушке пня. А когда наконец-то мне удалось стащить дочь с дерева, я направил всё её внимание на этот высокий пенёк:

– Катя, смотри какой роскошный пень. На его макушке сороки могут что-то прятать. Очень хорошее место для тайников. Можешь проверить?

В тот момент я и не догадывался, что был близок к истине, и не я один облюбовал это место.

Когда надо куда-нибудь слазить, не надо просить дочку по два раза. Она тут же взобралась наверх и стала искать в снегу.

– Ой, что-то нашла, какая-то фигнюшка!

– Давай-ка её сюда, сейчас разберёмся. А ты ещё поищи.

Приняв от дочери находку, повертел в руках. Малюсенький свёрток, обмотанный зелёной изолентой. Мелькнула мысль, но я отогнал её прочь. Это могло быть там, в больших городах с испорченными людьми. А здесь-то на кой? Белки пока не грешат этим. Сунул в карман, чтобы проверить догадку. Или, скорей всего, опровергнуть.

– Папа, есть! Вот конфета. И как ты всё угадываешь?

– Понимаешь, я в прошлой жизни был сорокой. У сороки костюмчик красивый, нарядный, но без карманов. Что-нибудь добудешь, а положить некуда. Вот и носишь в клюве: ни поговорить, ни сигнал дать, что видишь опасность. Поэтому приходится прятать. Давай слазь.

Вроде бы ничего не произошло, и лес тот же, и дети довольны, а я начал вести себя по-другому. Среди заснеженного чистого леса столкнулся с высокотехнологичной грязью, которую принёс сюда человек со злым умыслом. Ну какое тут настроение?

Я стал часто оглядываться по сторонам. Недалеко от нас по нахоженной тропе прошёл старик с палочкой. Прошёл медленно и уверенно. А вон и тётка идёт. Полная женщина с полными авоськами. У них свои заботы, чисто мирские.

Подошёл к детям, пощупал их комбезы и варежки – конечно же, сырые. Достал пару запасных рукавичек, поменял дочери.

– Так, разведчики, задачу мы выполнили, возвращаемся домой.

– Папа, мы ещё не наигрались.

– Дети, ноги и руки у вас мокрые. Так недалеко и до простуды. Я не хочу, чтобы завтра у вас были сопли до колена. За мной.

Как только зашли в квартиру, я велел детям всю мокрую одежду разместить на батареях, а сам закрылся в туалете. Надо было поставить все точки над «ё». Развернул зелёную изоленту, и – точно: крошечный пакетик с белым порошком. Доза, «чек», закладка, я в этом не силён, но это был наркотик. А вот что делать дальше – я не знал. Однако в друзьях у меня был полковник юстиции, работающий следователем, с которым когда-то служили в одном подразделении. Набираю его номер:

– Здравствуй, Фёдор Васильевич.

– Привет, командир. Как дела?

– Дела мои не очень. У тебя есть минута, чтобы выслушать?

– Подожди секунду, – и кому-то другому: – Выйдите, пожалуйста, через пять минут я вас приглашу. Да, Петрович, слушаю.

– Я с детьми гулял в лесу, и дети случайно обнаружили закладку с наркотой. Я принёс её домой, решил убедиться. Ну вот и убедился. Оно самое. Что делать?

– Тебя кто-нибудь видел в лесу?

– Нет, Федя, вдалеке прошли по тропинке хромой старик да тётка с покупками.

– Когда подходил к дому, кто-нибудь тебя сопровождал?

– Нет.

– А теперь слушай меня внимательно: лучше было, если бы ты выкинул эту штучку сразу. Ну да ладно. Что сделано – то сделано. Сейчас ты порошок высыпаешь в унитаз, сливаешь воду. Тщательно моешь руки с мылом. Изоленту с пакетиком не в мусорное ведро, а через окно выкидываешь в снег. Входную дверь закрыть. Дверь не открывать ни под каким предлогом, на улицу никому не выходить. Понаблюдай из окна, пасёт ли кто-нибудь твой подъезд. Обычно подростки этим занимаются.

– Может, к участковому обратиться?

– Нет, у нас было несколько случаев, когда участковые сами этим руководили. Запомни, у тебя слабое звено – дети. Вот на них эти ублюдки и могут отыграться. О прогулках забудь. Все, пока. Попозже отзвонись.

Когда жена приехала вечером с работы, дети окружили её и наперебой начали рассказывать про лес, добрую белочку, которая не жалеет конфет и что-то ещё, а я на фоне этого щебетания думал о своём.

Перед выводом войск из Афганистана я был озабочен появлением наркоты в своей роте. Боролся как мог. Изымал, выбрасывал, наказывал. Но в духанах моим бойцам за малые деньги предлагали курнуть или нюхнуть что-либо «этакое». А за считанные дни до выхода уже давали бесплатно. Видимо, понимали: какой огромный рынок сбыта уходит. Надо было запустить микроб, заразить молодых парней, стремящихся по молодости попробовать всё. Вот и случилось. Как же теперь избавиться от этой «грязи»?