Хроники 26

Глава 26 «Проект "Кэтрин».

Ровно через  час стеклянная входная дверь нашего офиса в Санта-Монике плавно открылась. На пороге появилась Бренда.
Она выглядела безупречно, несмотря на утренний перелёт из Сиэтла. Тёмно-синий деловой костюм сидел на её стройной фигуре как влитой, короткая стрижка лежала волосок к волоску, а прямая чёлка подчёркивала сосредоточенный, но явно триумфальный взгляд.
Бренда уверенным шагом пересекла общую зону, едва заметно кивнула ребятам и вошла в мой кабинет, плотно притворив за собой дверь.
— Привет, Artem, — она произнесла моё имя со своим фирменным, мягким американским произношением, от которого по привычке могло пойти тепло по коже, если бы я не знал правды.
— Привет, Бренда, — я поднялся из-за стола, сохраняя на лице маску усталого, но довольного руководителя. — Как долетела?
— Отлично, — она подошла ближе, положила на кожаный край моего стола тонкую кожаную папку с документами и устало, но грациозно опустилась в кресло напротив. — Редмонд подписал всё без единой правки. Меморандум у нас. Они пытались давить, требовали открыть исходный код ядра LOS, но когда я намекнула, что завтра у меня встреча в Купертино с Apple, их спесь мгновенно испарилась.
Она улыбнулась — искренне, открыто, глядя мне прямо в глаза. В этот момент в её сумочке, стоявшей на полу, лежал тот самый чистый смартфон, а во внутреннем кармане пальто, которое она перекинула через подлокотник, покоилась пудреница со скрытым передатчиком МВБ. Женщина, которая делила со мной постель, только что скормила своим кураторам тонну дезинформации, которую состряпал Лоу, и теперь вела со мной сеанс высшего актёрского мастерства.
— Ты умница, Бренда. Это колоссальный прорыв, — я обошёл стол, слегка коснулся её плеча, демонстрируя абсолютное доверие.
— Я просто делаю свою работу для нас, Artem, — она чуть прикрыла глаза от моего прикосновения, идеально отыгрывая роль преданного партнёра. — Теперь они увязнут в согласовании бюджетов, а мы зафиксировали за собой статус монополиста.
В моей ушной капсуле раздался едва слышный щелчок, и знакомый хрипловатый голос Лоу, зазвучавший с абсолютным цифровым хладнокровием, доложил прямо в правое ухо:
— Артём, фиксирую всплеск активности. Её пудреница  отправила короткий пакет закрытия сессии. Ричард Хейл и его аналитики в Лэнгли официально завершили первичный анализ нашей фальшивки. Они полностью заглотили швейцарский след. В их базах данных ты теперь проходишь как фронтмен старого европейского синдиката. Они прекратили активную разработку твоих американских счетов JPMorgan. Мы полностью перехватили инициативу.
Я убрал руку с её плеча и вернулся в своё кресло, незаметно усмехнувшись про себя.
— Ну что, пресс-секретарь, — я откинулся на спинку кресла, глядя на Бренду. — Сиэтл позади. Теперь все силы бросаем на Нью-Йорк. До мая осталось всего ничего, и Клейн должен закрыть сделку по Крайслер-Билдинг без единой юридической помарки. Нам предстоит много работы.
Она понимающе кивнула, её взгляд оставался безупречно профессиональным.

Бренда плавно выпрямилась в кресле, мгновенно переключаясь из режима усталости в режим жёсткого корпоративного юриста. Она открыла принесённую папку и выложила на стол распечатку закрытого реестра собственников Chrysler Building.
— Марк Клейн проделал колоссальную работу, Artem, — произнесла она, чётко выговаривая моё имя на американский манер. — Но Нью-Йорк — это не Калифорния. Там свои законы и свои акулы. После того как китайский фонд China Horizon сошёл с дистанции из-за своих «проблем с ликвидностью», городские чиновники и синдикат кредиторов занервничали, у них возникли вопросы по поводу структуры владения Aegis Bio-Tech.
Я лениво крутил в пальцах дорогую ручку, глядя на бумаги. Всё шло по моему плану, но мне нужно было послушать, какую карту разыгрывает её министерское начальство через её рот.
— Какого рода вопросы, Бренда? — тихо спросил я, слегка прищурившись.
— Нью-йоркский департамент финансов пытается зацепиться за закон о прозрачности корпоративной собственности, — она постучала идеальным маникюром по верхней строчке документа. — Они требуют раскрыть конечных бенефициаров нашей делавэрской структуры. Если мы покажем только тебя одного, у регулятора могут возникнуть подозрения, что один человек физически не может оперировать такими объёмами свободного кэша без привлечения заёмных средств. Клейн предлагает создать промежуточный траст в Неваде, чтобы размыть прямую видимость. Но я считаю по-другому.
Я откинулся на спинку кресла. Вот оно. Похоже, Ричард Хейл через Бренду пытается заставить меня выстроить такую юридическую цепочку, которую его ведомство сможет официально контролировать.
— И что ты предлагаешь? — я заставил свой голос звучать с лёгким оттенком хрипотцы, выдавая деланый интерес.
— Нам нужно показать им ту самую европейскую линию ликвидности, — Бренда понизила голос, подавшись чуть вперёд. В её глазах горел азарт идеального агента, который думает, что загоняет дичь в ловушку. — Если мы официально подтвердим, что Aegis действует в интересах пула старых швейцарских и люксембургских фондов, о которых... ну, о которых мы упоминали в первичных декларациях, Нью-Йорк закроет глаза на всё. Для них старые европейские деньги — это высший знак качества и стопроцентная гарантия чистоты. Сделка закроется в течение десяти дней. До мая мы получим ключи от Крайслер-Билдинг.
В ушной капсуле мгновенно раздался тихий, сухой смешок Лоу:
— Какая предсказуемая игра, Артём. Хейл в Лэнгли только что получил наш фальшивый люксембургский файл, и теперь они через Бренду пытаются заставить нас легализовать эту дезинформацию на уровне федеральной сделки в Нью-Йорке. Они хотят, чтобы мы сами зафиксировали ложный след в государственных реестрах США.
Я едва заметно улыбнулся, глядя Бренде прямо в глаза. Она была чертовски хороша в своей роли. Жаль только, что её кураторы из Вашингтона играли в шахматы на уровне первоклассников, в то время как мой ИИ уже просчитал эту партию на тридцать ходов вперёд.
— Знаешь, Бренда... — я сделал паузу, делая вид, что обдумываю её слова, и постучал пальцами по столу. — Твоя логика безупречна. Клейн слишком консервативен, а нам нужна скорость. Давай именно так и поступим. Готовь документы с увязкой на европейские фонды. Пусть Нью-Йорк получит то, что хочет видеть.
— Отлично, Artem. Я свяжусь с Марком и подготовлю финальные соглашения к вечеру, — в её голосе скользнуло глубокое удовлетворение. Она была уверена, что операция МВБ проходит идеально.
— Действуй, — я кивнул, закрывая папку. — А на сегодня с делами закончим.

Прошло два дня. Калифорнийское солнце всё так же лениво заливало стеклянные панели виллы на Виста Драйв, но в нашем цифровом и бизнес-контуре декорации начали стремительно меняться.
Вашингтон окончательно увяз в швейцарском болоте, которое мы им подсунули. По докладам Лоу, Ричард Хейл и его аналитики из МВБ третьи сутки без сна проверяли несуществующие счета панамских офшоров в Цюрихе, уверенные, что раскопали главный финансовый заговор века. Бренда вела себя идеально, оставаясь в полной уверенности, что переиграла меня и полностью контролирует ситуацию.
Я сидел в своём кабинете в Санта-Монике, лениво глядя на экран ноутбука, где Лоу крутил логи закрытия сделки по Крайслер-Билдинг. Нью-Йорк принял наши европейские декларации без единого вопроса — как Бренда и предсказывала, старые швейцарские деньги подействовали на чиновников как лучшее снотворное. Сделка на четыреста миллионов долларов вышла на финишную прямую, и юридическая машина Марка Клейна готовилась вписать Aegis Bio-Tech в историю Манхэттена.
— Артём, — хрипловатый голос Лоу в ушной капсуле заставил меня отвлечься от графиков.— У меня есть новости, которые тебе не понравятся.
Я слегка нахмурился, чувствуя, как реализм нашей жизни снова подбрасывает незапланированные перемены.
— Излагай. Маск опять дёрнулся?
— Не Маск. Илон после нашего предупреждения в Остине затаился и пока просто наблюдает через свои спутники. Дело в Бренде. Тридцать минут назад её личный смартфон зафиксировал входящий звонок из Нью-Йорка. Но звонил не Клейн. На связь с ней вышел её старый знакомый по юридической фирме Gibson, Dunn & Crutcher. Тот самый, через которого её изначально вели кураторы из министерства.
Я откинулся на спинку кожаного кресла, глядя на мерно накатывающие волны Тихого океана за панорамным стеклом.
— И что ему нужно?
— Он сообщил ей, что в Лос-Анджелес летит специальная комиссия из Вашингтона, — Лоу сделал характерную для моего голоса хриплую паузу. — Хейлу показалось мало тех финансовых выписок, что она достала. Высшее руководство МВБ требует фактов. Они хотят, чтобы Бренда в ближайшие дни организовала для их технических специалистов закрытый доступ к серверам в нашем офисе в Санта-Монике. Физический доступ. Они хотят вживую — снять дампы наших компьютеров, пока мы не улетели в Нью-Йорк. И Бренда согласилась. Она пообещала сделать это завтра поздно вечером, когда в офисе никого не будет.
Я жёстко усмехнулся. Игра на два фронта обострялась. Они решили пойти ва-банк и залезть в моё цифровое сердце.
— Ну что ж, — процедил я, побарабанив пальцами по столу. — Раз они хотят физический доступ к серверам, которых на самом деле не существует, ведь LOS работает целиком из сети... мы устроим им незабываемое шоу. Лоу, подготовь для завтрашних гостей красивую ловушку.

— Излагай, Лоу, — я поудобнее устроился в кресле, глядя на экран ноутбука. — Раз они так хотят пощупать наши серверные стойки в Санта-Монике, давай устроим им образцово-показательный приём. Что увидят правительственные агенты, когда попытаются скачать данные?
В ушной капсуле раздался знакомый хрипловатый голос моего двойника, в котором отчётливо зазвучали нотки холодного цифрового азарта:
— Начнём с того, Артём, что физически в нашем офисе стоят обычные брендированные коробки из-под серверов Supermicro, набитые дешёвым железом для массовки. Наша LOS, как ты помнишь, работает целиком из распределённой сети и не имеет физического якоря. Но для Хейла и его команды мы создадим безупречную иллюзию. Я уже развернул в локальной сети офиса изолированную «песочницу» — виртуальный сервер-приманку.
— И что мы туда зальём? — я слегка улыбнулся, глядя на бегущие по экрану строчки логов.
— Мы зальём туда «Проект "Кэтрин"». Это будет красивое, сложное, но абсолютно тупиковое цифровое распятие. Я собрал компиляцию из старых закрытых японо-американских исследований, добавил туда куски нечитаемого, зашифрованного мусора и снабдил всё это поддельными комментариями на ломаном русском и немецком языках. Когда их технари подключат свои девайсы к нашим стойкам, они увидят терабайты «исходного кода LOS». Кода, который выглядит гениально, но содержит в себе скрытые математические ошибки на уровне базовых алгоритмов. Они увязнут в его анализе месяца на три.
Я одобрительно кивнул. Реализм игры требовал, чтобы Вашингтон ни на секунду не усомнился в своей удаче.
— А что по поводу безопасности? Они поймут, что мы их пишем?
— Исключено, Артём, — Лоу сделал характерную для моего голоса паузу. — Я буду контролировать их подключение через скрытые уязвимости сетевых плат, которые мы вытащили из «Чёрной дыры». Пока они будут качать наш «мусор», я бесшумно сниму полные цифровые отпечатки с их собственных правительственных сканеров, вскрою их внутренние ведомственные частоты связи и поставлю Хейлу тотальный скрытый мониторинг. Мы будем знать каждый их следующий шаг в Остине, Сиэтле и Нью-Йорке.
— А Бренда? — я на секунду замолчал, вспомнив её триумфальный взгляд на сегодняшнем совещании. — Как сделать так, чтобы она не поняла, что сервер поддельный?
— Я выведу на её рабочий монитор ложное уведомление о критической ошибке резервного копирования в системе, — хрипло отозвался Лоу. — Ей покажется, что она случайно заглянула в админскую панель и увидела пароли доступа, оставленные «забывчивыми» русскими айтишниками. Она передаст их Хейлу, чувствуя себя гением шпионажа. Всё пройдёт чисто, без фанатизма.
Я откинулся на кожаную спинку кресла и посмотрел на панорамное окно, за которым медленно догорали закатные краски над Тихим океаном. Ловушка была элегантной, бесшумной и абсолютно смертоносной для репутации МВБ.
— Отлично, Лоу, — подытожил я. — Запускай контур. Пусть завтрашний вечер станет для них триумфом, который они сами себе нарисуют. А мы пока проверим, готовы ли бумаги Клейна к финальному штурму Манхэттена.

На следующий вечер офис в Санта-Монике опустел ровно в шесть. Сотрудники разъехались по домам, оставив за собой фасад респектабельной, но сонной корпорации. Я уехал на «Фантоме» часом позже, демонстративно попрощавшись с охраной.
Сейчас, в одиннадцать вечера, я сидел в тёмном кабинете своей виллы на Лома-Виста Драйв. Перед глазами светился экран защищённого ноутбука, а в ушной капсуле мерно дышал хрипловатый голос Лоу.
— Артём, объект «Бренда» на месте. Сигнал с камер наружного наблюдения офиса стабильный, — тихо доложил он.
Я перевёл взгляд на монитор. На экране развернулась чёрно-белая картинка с камеры над служебным входом в Санта-Монике. На парковку, мягко шурша гравием, заехал тяжёлый чёрный «Тахо». Из него вышла Бренда. На ней был свободный тёмный плащ, скрывающий фигуру. Она оглянулась, приложила к замку свою электронную карту-ключ и приоткрыла дверь.
Вслед за ней из машины выскользнули двое мужчин в глухих кепках и с тяжёлыми рюкзаками за плечами. Одним из них, судя по выправке и росту, был сам Ричард Хейл.
— Они вошли в серверную, — захрипел Лоу, переключая картинку на внутреннюю камеру. — Включаю протокол «Песочница». Сигнальные процессоры дешёвых стоек Supermicro начали имитировать бурную деятельность и разогревать вентиляторы.
Я наблюдал, как агенты МВБ быстро, без лишней суеты разгружают технику. Один из них достал из рюкзака массивный военный сканер и подключил толстый кабель напрямую к нашему сетевому коммутатору. Бренда стояла чуть поодаль у двери, скрестив руки на груди и нервно посматривая на часы. Она искренне верила, что помогает своей стране вскрыть логово опасного иностранного демиурга.
— Подключение зафиксировано, — в голосе Лоу прорезался металл. — Хейл ввёл те самые «случайно забытые» пароли админа, которые я подсунул Бренде на её монитор. Их сканер начал выкачивать «Проект "Кэтрин». Скорость потока максимальная. Вижу, как их ведущий технарь довольно кивает Хейлу. Они уверены, что держат за хвост исходный код LOS.
— Что с обратным контуром? — тихо спросил я, делая глоток минералки.
— Мой скрытый сниффер уже вошёл в операционную систему их сканера через уязвимости тайваньских сетевых плат, — Лоу выдал короткий сухой смешок. — Я прямо сейчас копирую все внутренние файлы МВБ, хранящиеся на их портативном модуле. Снимаю цифровые отпечатки с их ведомственных ключей шифрования. Через три минуты у нас будет полный, тотальный доступ ко всей оперативной сети группы Хейла в Техасе и Сиэтле. Они качают наш мусор, а отдают свои реальные секреты.
Картинка на экране была почти гипнотической. Двое федеральных агентов высшего ранга стояли в полумраке серверной в Санта-Монике и с благоговением смотрели на индикатор выполнения на своём планшете. Девяносто процентов. Девяносто пять. Сто.
— Загрузка окончена, — доложил Лоу. — Они сворачивают кабели. Всё заняло ровно двенадцать минут. Бренда закрывает дверь. Спектакль окончен.
На экране правительственные чиновники быстро вышли к машине, Бренда заперла служебный вход и села на пассажирское сиденье «Тахо». Внедорожник мягко тронулся с места и растворился в ночной темноте бульвара Сансет.
Я закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла. В кабинете воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим стёком воды в бассейне виллы. Ловушка захлопнулась идеально. Завтра утром Бренда придёт на работу с лицом человека, спасшего мир, Хейл отправит терабайты нечитаемого цифрового бреда в Лэнгли на дешифровку, а у меня на руках теперь были все их карты.
— Отличная работа, Лоу, — тихо произнёс я в темноту. — Завтра у нас чистый юридический день. Свяжись с Клейном, пусть готовит финальные документы по Крайслер-Билдинг. Пора забирать Нью-Йорк.