18. На сон грядущий

Комната Егора находилась в цокольном этаже Арсенала. Сводчатый потолок, арки, колонны - за долгий день он так и не привык к ним. Красно-кирпичный антураж на каждом шагу добавлял невыразимого волнения. Он словно шёл по музею, ощущая связь времён. Особенно сейчас после встречи с Чаевым.

Егор быстро нашел свою комнату, хотя за годы службы в охране Первого лица ни разу не был в Арсенале. Он начал привыкать к работе своего дополнительного мозга: Егор не знал куда идти, но вдруг как бы вспомнил.

 Дверь под аркой отворилась, как только он приложил руку к кругу из багета.

За дверью Егора ожидала круглая палата,  уже был включен свет, наверное, автоматически, но светились не стены, а светильники, разбивая комнату на зоны. Убранство комнаты было спартанским - ни единого лишнего предмета или мебели.

Егор сразу увидел кровать. Она располагалась напротив входа у стены. Хитро устроенная кровать правильной и чёткой формы параллелепипеда, монолитной плитой как бы  парила над полом, чуть подсвечивая зону комнаты вокруг. Это было удобно: сам лежишь в полумраке, а пол подсвечен, и всегда видишь, куда спускаешь ноги.

Слева от входа - ниша под аркой, как в Стрелецком Раздолье, с подсветкой и таким же положением полок. Егор снял кафтан и повесил на крюк. Через пару мгновений кафтан распрямился, словно на вешалке. Сапоги - под кафтан, штаны на полку, пояс - на другую, исподнее на третью.

Тут же в стене справа Егор увидел еще одну нишу, но со стеклянной дверью. За дверью - стеклянные полки и стеклянные лотки, по виду и размеру, как под перепелиные яйца. Это был встроенный холодильник.  В лотках лежали белые шарики,  размером с перепелиное яйцо. Тут Егор и вспомнил про слова Штольмана о его особом питании.

Егор вздохнул, открыл дверь, взял один белый шарик, и усмехнувшись, произнес вслух:

-Не садись на пенек, не ешь пирожок!

“Пирожок” Штольмана своим вкусом не впечатлил Егора. Он был безвкусный, мягкий, как будто жуешь пластилин.

-Вот, и поужинал! - завершил Егор поедание “пирожка”.

Теперь, можно было пройти в комнату.

Справа был проход без дверей с заметным заворотом улиткой. Этот проход закончился помещением с душем. Слив в полу, вода сверху, прямо с потолка. Егор стал по центру и понял, что нужно дать команду.

-Холодная, плюс десять.

Егора окатил настоящий холодный дождь. Постояв под ним минут пять, он вернулся в комнату и растянулся на кровати совершенно нагим. Поверхность кровати тут же подстроилась под формы его тела.

 Физической Усталости в теле он не чувствовал. За то хотелось спать, как только принял горизонтальное положение. Такое ощущение было непривычным, и Егор решил просто отвлечься. Отвлечься не давали вопросы. Он их может задать только одному человеку, но к сожалению, сейчас, его недавнее поведение делает общение затруднительным.

Егор сел в своей кровати, приняв позу Родена. В сознании возник образ Ольги Валерьевны. Ольга Валерьевна… Ольга. А, действительно он хочет ее спросить ответов на свои вопросы? Может быть, он хочет просто ее слышать? И, быть может, даже видеть?

И вышло так, что канал с Матушкой открылся на его запрос.

-И, что молчим? - спросила Ольга. Ее голос звучал бодро для полуночи.

-Есть вопросы государственной важности. - ответил решительно Егор, ели справившись с волнением. Его совершенное тело предательски дрожало, как прежнее.

-Оригинальный способ назначить свидание. Давай, заинтересуй меня. - усмехнулась Ольга.

-На сколько надежен наш канал?

-Принцип связи между нами исключает взлом, шпионаж и прочее. - ответила Ольга.

-В Кремле нет камер. Все лежит на твоей шерстяной охране. - начал Егор.

-И пернатой.- добавила Ольга, - Так что же тебе именно спать не дает?

-Внутри Кремля нет камер наблюдения. Однако, твои агенты знают о перемещениях любого. - Егор вдруг сделал паузу, и буквально завис.

-Что такое? - нетерпеливо спросила Ольга.

-У меня ощущение, что я сплю на самом деле. О чем я рассуждаю? Если после Пробуждения я еще находил объяснения, то сейчас меня пугает привыкание. Отсюдо мое поведение.

-Не пытайся оправдываться. - Ольга произнесла эту обычно неприятную фразу совершенно иначе, успокаивающе, без назидаемого чувства вины. - Если ты про свой гусарский поступок - твоей вины нет. Это было частью проверки.

-Ты… остальных также проверяла? - вырвалось у Егора, и он тут же осекся, - Прости…я…

-Нет. Остальных именно так - я не проверяла.

-Убедились, что человеческое мне не чуждо.

-Не только.

-Вот как! Не только? К чему меня готовят?

-В начале испытания в Раздолье ты показал высокие результаты стабильности личности. Да, и ты прав. Было принято решение использовать именно тебя.

-Использовать для чего? Око Государево?

-Разве что в шутку. Так называли прокуроров. Тебе подходит больше статский советник. Тебе предстоит войти в контакт с оппозицией.

-Почему я?

-Твою кандидатуру предложил Азов. По правде говоря, учитывая наше положение, твои способности, доступ к гостайнам - лучшей кандидатуры нет.

-Я - кто угодно, но не Джеймс Бонд!

-Именно твои вопросы, порой с издевкой и иронией, которые ты пытался скрыть шутками или дурацким поведением - это именно то, что мы искали. Ты естествен, однако, контролируешь свои эмоции. Так ведь, Егор?

-Просчитала меня… - с наигранной досадой ответил Егор.

Матушка продолжала:

-И сейчас ты обратился ко мне с правильной темой. Ты сам идешь в нужном нам направлении, потому что мы не можем пройти по  лабиринту, который возник вероятно не случайно.

-Какой лабиринт?

-Ради безопасности нашего дела мы буквально заперлись в Кремле. Нет никого, кого можно было бы подозревать в измене. Поэтому нужен был взгляд со стороны. Так что там с твоими предположениями?

Ее голос, звучавший в сознании Егора действовал магически. Мягкий, низкий, теплый… Он хотел его слышать без остановки, но от наслаждения ее голосом он волновался, как мальчишка.

-Бред какой-то! - воскликнул Егор, - Коты, вороны… Я, как в сказке! - Егор выдохнул и собрался, - Понимаю: с одной стороны надежно, при такой особой охране незамеченным остаться нельзя. С другой стороны запись поднять нельзя.

-Да, ты прав. Ты мне сразу скажи, что думаешь. Как бы обязан.

-Обязан? Да, я тебя понял. - усмехнулся Егор, но тут же собрался и с серьезным тоном сказал: - Несколько раз в разговоре с Азовым я слышал упоминание о роботах-уборщиках. Возможно, я отстал за тридцать лет от развития техники, но мне так думается, что камеры роботов пишут все, куда они едут и где убирают.

-Ты не отстал от развития техники. Материальная база изменилась, но принцип тот же. Записи сохраняются на сервере службы, потом сбрасываются в архив.

-И, они не убирают все в одно время, так ведь? Расписание есть наверное?

-Ты подозреваешь служащих?

-Нет. О передвижениях царя знают только симеоны. Я подозреваю роботов.

-Заинтриговал! - похвалила Ольга, - Ну-ка, раскрой мысль.

-Я предполагаю, что роботы появились после внутренних реформ всех служб Кремля. Предполагаю,  роботы - сторонняя закупка. Что у них внутри?

-Отечественная сборка. Ты прав, сторонняя закупка. Спецзаказ.

-Где собирали? Что за модель? Кто выполнял?

-Шарашкина контора. - засмеялась Ольга Валерьевна.

-Это… шутка? Неугодные инженеры и конструкторы под арестом работают на благо России?

-Нет. Вполне серьезное научно-производственное объединение.

-Почему тогда такое название? Наверное, есть неблагонадежные?

-Роботов создали по адресу Спиридоновка, 13. Государство предоставляет средства и ресурсы желающим вести научную деятельность и создавать опытные образцы.

-А, … в чем смысл?

-Есть немало людей, кто не желает работать в “системе” от звонка до звонка.

-Свободные художники?

-Свободные инженеры и конструкторы.

-Не понимаю. - растеряно произнес Егор.

-Вот, представь. Человек получил образование. Высшее. Бесплатно. Естественно, государство, которое его выучило, предлагает ему рабочее место по распределению, а человек не хочет! Не желает переезжать в другое место страны, где он нужен. Государство в этом случае отправит по распределению другого человека, но с этим что делать?

-Помнится, при мне, человек этот должен был вернуть деньги, потраченные на его обучение.

-Мы так не делаем. Мы уважаем выбор и желания человека. Конечно же, в рамках разумного. Он может пойти работать в “шарашкину контору”! Там ему будет все  предоставлено для его деятельности.

-В чем разница? Не понимаю…

-Не надо ходить на работу каждый день отрабатывать часы ради зарплаты! Приходи, когда хочешь. Пей кофе, мечтай. Можешь неделями не появляться под предлогом творческого кризиса.

-Ну, так можно вообще ничего не заработать!

-Есть стимул. Даже когда ничего не делаешь - получаешь минимальный прожиточный минимум. На жизнь до возвращения вдохновения хватает.

-Как-то опрометчиво…

-Они не знали, для кого собирают роботов.

-Эх, пальцем в небо! -на этот раз досада Егора была естественной.

-Ладно, ложись спать. - засмеялась Ольга, и от ее смеха Егора что-то кольнуло, там, где должно быть сердце. -  Мозг у тебя не железный. Отдых нужен.

Ольга закрыла канал связи.

Егор растянулся на кровати и положил руку на свою мускулистую рельефную грудь.Сердце не ощущалось. Что же тогда в нём отозвалось на смех Ольги? И почему?

-А вместо сердца - пламенный мотор! - вздохнул он.

Надо было уснуть, но сон никак не шел.

-Радио Маяк! - произнес Егор, заметив на стене уже знакомой формы рупор.

-Желаете слушать и  видеть? - спросил мягкий женский голос.

-Желаю видеть и слушать.

На стенах погасла пара светильников и возникло изображение, только не на стене, как в детстве, когда отец рассказывал сказки с картинками со своего смартфона, а как бы перед ним, в виде голограммы. Волей случая, радиостанция “Маяк” была любимой волной радио еще с детства. Отец всегда включал радио Маяк, когда работал над своими проектами.

Отец - это действие, открытие, исследование, копание в деталях, даже если нужно повесить картину или полку. Отец обстоятельно изучал инструкцию, доставал инструменты, раскладывал их, словно хирург перед операцией, все тщательно вымерял по уровню в своем смартфоне…

Мама - это тепло, вкус и домашний аромат… Блинчики…Она готовила изумительные блинчики, тонкие, большие листы, которыми он любил накрывать свое лицо, потом прокусывать дырки под рот и глаза, таким образом получая маску. В этой маске он носился за своим младшим братом, выкрикивая: “Спецназ!”

Они живы. Но он для них мертв. Когда же он сможет их увидеть? Теперь он на службе, и вряд ли стоит ждать в ближайшее время встречи с ними…

“Маяк” по вечерам вещал разнообразные культурные программы. Встречи с музыкантами, писателями…В студии ведущий разговаривал с кинорежиссером. Они вели беседу о кинематографе. Егор прислушался.

— В последние два десятилетия свершился не токмо переворот в самом российском кинематографе, но и в самих обычаях посещения зрелищных палат, кои ныне принято снова именовать не иначе как кинотеатрами, — изрёк кинорежиссёр. — Публика оставила обыкновение вкушать снедь во время представлений; сей жалкий культ воздушной кукурузы и шипучей воды изгнан был из храмов важнейшего из искусств.
— Не без содействия хитроумных машин и успехов наук, — заметил ведущий. — Причина тому — сам Иллюзион.
— Ныне зритель сумел превозмочь в себе позыв жевать во время премьеры, — продолжал режиссёр. — Когда восседаешь в кресле посреди Бородинского побоища, когда вкруг тебя свистят пули, а обоняние терзает запах пороха, — всякая мысль о трапезе оставляет душу. Техника, друзья мои, воспитала в человеке вкус, подобно тому как некогда сие сотворили монохромные шедевры минувших эпох.
Егора потянуло на философские размышления, и он не заметил, как уснул, ощущая себя без всякого “Иллюзиона” в студии “Маяка”.

-У нас на связи Егор! - объявил ведущий, - Скажите Егор, что Вы думаете по поводу нашей беседы?

-Я… Человек новый, раньше вот так никогда в студию… - заволновался Егор, - Но, есть вопрос.

-Мы слушаем Вас, Егор.

-Если без техники… мой отец рассказывал, что в его детстве то же не было колы и попкорна, но никакого “Иллюзиона” не было. Можно ли сегодня сделать так же?

-Хороший вопрос! - похвалил ведущий, - ну, теперь ответ мэтра.

Кинорежиссёр собрался с мыслями и ответил:

-Можно и без “Иллюзиона”, Егор, но для этого нужно, чтобы в голове, как говорится в пословице народной, с перифразом конечно, царь был. Царь у нас уже есть на троне, осталось, чтобы этот трон и царь оказался внутри нас, в каждом.