— Саша, вставай, — услышал мальчик сквозь дремоту приятный мамин голос. — Всё проспишь.
Саша, конечно, уже не спал, потому что нетерпеливый лай Блэка его уже разбудил некоторое время назад, но ему было приятно слышать мамин голос и чувствовать ее заботу после долгого отсутствия. Поэтому просыпаться он не торопился и слегка подрёмывал… Саша прогнал от себя последнее чувство сна, потянулся и встал.
В скором времени вся семья планировала отправиться в поход в горы. Саша был очень счастлив предстоящему событию и поэтому много тренировался. Мальчик уже мог без труда вязать сложные узлы, даже такой узел, как грепвайн, давался ему легко. Хоть учить паренька было особо некому, так как папа и старший брат Егор были геологами, поэтому часто отсутствовали. Конечно, отец показывал ему пару узлов, такие как главный узел — булинь. Но этого мальчику было недостаточно, поэтому парнишка получал необходимые знания из справочника для альпинистов. Но так как в этом деле без практики никуда, Саша упросил бабушку (он жил с ней, после того как маме поставили страшный диагноз — онкология и положили в больницу на целый год) купить ему альпинистское снаряжение для тренировок, после чего упорно тренировался, чтобы потом порадовать маму и удивить ее тем, каким он стал умелым и самостоятельным. Поход в горы они запланировали заранее, как только поправится мама. К тому же деревушка, в которой жила бабушка, как раз находилась в горах, поэтому всем оставалось только собраться у нее дома.
Саша потрепал собаку, обнял и поцеловал маму, и вся семья села завтракать.
Объединению семьи радовались все, даже Блэк, который не унимался ни на минуту. Он бегал вокруг них, виляя хвостом, и периодически подавал голос, выражая так свою бес-
предельную радость. Но почему-то в этом, как казалось, радостном лае, Саша расслышал нотки какого-то беспокойства, даже тревоги.
«Может, переживает, что мы его с собой не возьмем?» — промелькнуло у мальчика в голове, и он снова потрепал прислонившегося уже к ноге поскуливающего пса.
— Ну всё, пора выдвигаться, — сказал папа, когда с трапезой было покончено, и группа из четырех человек, загрузившись рюкзаками, приготовленными с вечера, и собаки, двинулась в путь.
Деревушка, в которой жила бабушка, имела название Элысун — это маленькая деревушка, которая удачно расположилась на правом берегу реки Баргузин, близ Баргузинского горного хребта, укрывшись от постороннего взора в зарослях тополей. Она словно пыталась отстраниться от всего и сохранить все свои секреты. В это живописное место бабушка переехала два года назад. Выйдя на пенсию, она продала квартиру в городе и купила здесь дом, чтобы отдохнуть от городской суеты. Группа решила идти вниз по течению реки на юго-запад, по дороге, делая привалы на отдых. Прежде, они уже ходили этим маршрутом, поэтому местность им была вполне знакома. Конец июня был идеален для похода и купания, да и ясный солнечный день поднимал настроение. К обеду, когда совсем стало жарко и они преодолели около десяти километров, папа скомандовал: «Привал!» Быстрая вода Баргузина притягивала и манила к себе своей прохладой. И Саша без всякого промедления отозвался на этот зов, он положил рюкзак и с Блэком наперегонки бросился к реке и плюхнулся в холодную и так хорошо освежающую воду. Позже присоединились все остальные, они плескались и дурачились, и Саша думал, что в этом-то походе он обязательно покажет маме, какой он стал мужчина, ведь ему уже 9 лет, и он обязательно взберется на гору сам, и Блэка своего тоже поднимет сам, ведь он уже не тот, что прежде.
Вот мама удивится…
Вдоволь наплескавшись и накупавшись, Семья села обедать. Саша с непривычки даже задремал после обеда, зато такой отдых пошёл ему на пользу, и когда привал закончился, мальчик был уже бодрячком, усталость как рукой сняло.
Теперь от реки планировалось отклониться и пойти ближе к горам, папа взял бинокль и пробежался взглядом по баргузинским горам, чтобы наметить маршрут к вершине, которую они будут покорять.
— Ого, — в изумлении вдруг сказал он, — а ну-ка посмотри, — обратился он к маме.
Он оставил бинокль в том положении, куда нужно было смотреть, и маме лишь осталось взглянуть. Она прислонилась лицом к биноклю и взглянула в него.
— Ну и ну, — вырвалось у нее, — Егор, иди глянь.
Егор посмотрел и присвистнул.
— Никогда такого не видел, может, это обман зрения, оптическая, так сказать, иллюзия? — предположил он.
— Ну вот и проверим, как дойдём, — ответил папа. — Не думаю, что вчерашнее землетрясение сделало такое, — добавил он.
— Что там, что? — завопрошал Саша.
Папа присел, чтобы сравняться с ним ростом и снова взглянуть в бинокль, а потом, убрав свою голову от бинокля и чуть отклонившись корпусом тела, пропустил Сашу к биноклю. Мальчик аккуратно протиснулся в освободившееся пространство и тоже посмотрел в бинокль. Перед его взором открылась совсем уже удивительная картина, гора, которая когда -то по утверждению всех его членов семьи была цельной, как будто раскололась пополам, а точнее, не раскололась, а всё выглядело так, как будто из неё изъяли часть скалы, начиная с вершины, да еще и немного раздвинули в разные стороны, в связи с чем там образовалось что-то вроде ущелья с ровной внутри площадью, похожей на плато, а вот большое ли это плато, было непонятно. Невероятнее этого было еще то, куда делась ее центральная часть, если бы Саша верил в телепортацию, он бы так и сказал, что эту часть скалы как будто телепортировали. И даже если бы ему и не объяснили, что с горой не так, он бы все равно посчитал ее необычной. А рядом с этим изломом висела слабая туманная дымка, что тоже было довольно странно, потому что туман как правило стелется по низу, а не по верху, да еще в такое-то время дня. До излома от земли, по оценке Саши, было метров восемьдесят, сама же гора была в пределах трехсот метров.
— Два года назад эта гора была вполне себе целой, — сказал Егор.
— Да-а-а, за такое короткое время она никак не могла так измениться, — задумчиво заметил папа. — Ну, зато, уже без всяких сомнений, мы определились, какую гору будем покорять, — вынес свой вердикт он. — Берем курс на эту гору, — скомандовал отец. — Как раз до заката успеем подняться на это плато и установить палатку, а с рассветом изучим всё как следует, — добавил он.
До горы было ещё более трёх километров, и группа двинулась вперед. И чем ближе они подходили к горе, тем сильнее волновался Блэк.
Он стал вести себя вообще довольно странно и непредсказуемо. То ощетинивался и грозно рычал, и вздыбленная длинная лохматая шерсть делала его совсем устрашающим, увеличив его в размере почти в два раза, то предупредительно лаял, а то и вообще садился и начинал скулить, опустив морду к земле, и, задрав голову, протяжно и жутко выл. От этого воя у людей шли по коже мурашки и всем нутром ощущался зависший в воздухе первобытный страх…
— Да что с ним такое?! — раздраженно спросил папа, а про себя подумал: «Неужели какого хищника почуял или какой ураган надвигается, хотя по прогнозу даже дождя то не предвидится, ближайшие, по крайней мере, четыре дня». Он снова осмотрел окрестности, сначала так, а потом и с биноклем, и, не увидев ничего подозрительного, на всякий случай подстраховался, зарядив ружье и выстрелив пару раз в воздух на тот случай, что если и бродит поблизости какой-нибудь крупный хищник, вроде волка или рыси, то выстрелы должны его напугать, и он будет держаться от группы людей подальше.
Когда же до горы оставалось метров триста, Блэк вообще стал вести себя невразумительно. Он то бежал и лаял устрашающе в сторону горы, то разворачивался и начинал предупредительно лаять уже на людей, он бросался им под ноги и тянул за штанины от горы, сердито при этом рыча, а порой и отчаянно скуля, мешая таким образом идти. Возможно, будь он немного постарше, то, наверное, остановил бы всю группу, но ему было всего девять месяцев и он, по большому счёту, был ещё щенком.
— Так, мне всё это надоело, — рассержено сказал папа, — я уже устал об него спотыкаться.
И он сгрёб Блэка в охапку и понес его. Это было довольно неудобно: нести рюкзак за спиной, да еще и пса на руках, который был уже совсем не маленькой дворняжкой, полметра в холке — это не пустяк, но отец не горел желанием отменять поход из-за непонятного настроения собаки. Они дойдут до конца и дойдут все вместе. Блэку ничего не оставалось, как смириться с таким положением дел. Он угомонился и лишь изредка, тяжело вздыхая, поглядывал на людей с печалью в глазах.
К подножию горы подошли уже ближе к восьми вечера. Папа отпустил Блэка, и он, фыркая и вздыхая, прямо как человек, отошёл чуть в сторону и лёг, наблюдая за действиями людей. Саша попытался подойти и погладить своего друга, но Блэк предупреждающе на него зарычал, чего раньше никогда не было, и отскочил в сторону. Потом с угрозой залаял на гору, а потом и на мальчика, и снова лёг.
— Оставь его, — сказал папа, — он перенервничал, пусть успокоится.
Егор же в это время осматривал и оценивал гору, ему не терпелось туда взобраться, гора увлекала его своей необъяснимостью.
— Я думаю, часа за два мы все поднимемся туда, — сказал он, — как раз успеем до темноты поставить палатку и даже немного осмотреться.
— Да, заночуем прямо там, а утром всё хорошенько осмотрим, — согласился папа.
Они начали облачаться в альпинистское снаряжение. Саша тоже надел обвязку и шлем, а мама проверила, насколько хорошо у него всё надежно, и осталась довольной, еще он приготовил рюкзак для Блэка, но не торопился пока его туда сажать. Ведь предстояло обождать, пока Егор, используя крюки и карабины, проложит им путь наверх. Он уже начал свой подъем, вбив в скалу крюк и зацепив за него карабин. В дальнейшем все члены группы будут восходить именно по тому пути, который проложит Егор.
Егор был старше Саши на 12 лет и всегда был для него примером, мальчик всегда старался равняться на старшего брата, и сейчас не без восторга он наблюдал за тем, как ловко и быстро Егор ориентируется и как уверенно он вбивает крюки и взбирается наверх. Саша порадовался и за себя тоже, он визуально, с расстояния, точно определил, что плато образовалось на высоте около восьмидесяти метров, и это расстояние Егор преодолеет не более чем за 20 минут, остальные поднимутся гораздо быстрее, ведь тратить время на вбивание крюков уже не придется. Саша предался размышлению о том, как он всё -таки догонит Егора в его мастерстве и будет разъезжать с ним по всему свету, потому что тоже станет геологом. Тем временем брат уже забрался наверх и в рации папы раздался его взволнованный голос:
— Вам надо срочно всё это увидеть.
— Что там? — спросил папа.
— Здесь следы какой-то древней цивилизации, — сказал Егор.
— Да быть такого не может, — удивленно возразил папа.
— Я сам поверить не могу, хоть и вижу это все, — ответил Егор.
— Без нас ничего не трогай, — сказал папа.
И Егор утвердительно щелкнул рацией. За Егором поднялась мама, потом Саша дал команду Блэку залезть в рюкзак, и Блэк выражая недовольство всем своим видом и, слабо рыча, залез в рюкзак, и папа с Егором подняли его на верх с помощью страховочного троса. Мальчик сначала запротестовал, ведь он хотел все сделать сам. Но папа уверил его, что в следующий раз он обязательно это сделает в более неспешной и спокойной обстановке, а сейчас, они могут не успеть засветло. К тому же здесь тоже нужна тренировка и сноровка, он ведь не хочет покалечить Блэка, а он как не смотри, уже довольно тяжелый. И мальчик уступил. Но настоял на том, что сам он будет подниматься самостоятельно, он очень старался, но поднимался гораздо дольше, чем себе он всё это представлял. Несмотря даже на то, что Егор при подъеме, специально для него забивал дополнительные крюки, что бы ему легче и проще было взбираться…
Наверху его перехватил брат и одобрительно похлопал мальчика по плечу. «Мой мужчинка», — с гордостью сказала мама и поцеловала Сашу в щеку. Саша был на седьмом небе от счастья, ему удалось показать маме не словом, а делом, что он станет надежной ей опорой.
Папа поднялся последним. И то, что они увидели, поразило их всех до глубины души. В скале действительно оказалась круглая площадка, диаметром около двадцати метров, вокруг нее возвышалась крутой стеной гора на несколько десятков метров ввысь, по центру этой площадки было круглое сооружение, похожее на резервуар с водой в виде фонтана, но воды там уже не было, а в противоположной стороне от расщелины на площадку, прямо в скальной стене была дверь, со стороны это напоминало вход в какой-то старинный замок, даже кладка вдоль косяков сохранилась, но это всё переходило в цельную скалу, походило на то, что скала поглощала кладку и преобразовывала ее в гору, дверь была приоткрыта. Папа взял фонарик и пошел к этой двери, чтобы как следует осмотреть хотя бы вход в это сооружение. Он направил свет внутрь, и на полу заиграли и засверкали чудесным светом камни. «Неужели алмазы?» — подумал папа. Но его размышления прервал громкий и грозный лай Блэка, обернувшись, он увидел, как тот бежит к расщелине и в каком-то безудержном порыве прыгает со скалы. Его вой пронесся по горам печальным и прощальным эхом. Люди сначала опешили, они какое-то мгновение стояли как вкопанные, не веря своим глазам, а после, не сговариваясь, все как один кинулись к проему. Было понятно, что Блэк разбился насмерть, но в их сердцах всё равно теплилась надежда, что вдруг он там внизу, все еще жив и ему еще можно помочь. Но добежать до края никто из них не успел. Над их головами закружила огромная стая каких-то крупных птиц, шум их крыльев оглушал, и люди подняли головы вверх, пытаясь разглядеть птиц, но в глаза им ударил яркий, ослепительно-белый свет.
Саша на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то не увидел ни птиц, ни своих родных. На тех местах, где стояли его близкие, лежали крупные алмазы размером с теннисный мяч. «Что это? — пронеслось у него в голове. — Как это… этого не может быть». Мальчик пытался мыслить рационально, и его мозг выдал один из вариантов такого мышления: «А… возможно, от шока или эмоционального стресса я потерял сознание, а папа, мама и брат уже спустились к Блэку». Он поспешил к проему, но тут же обомлел, проема не было, вместо него была стена, которая уходила вверх на двести с лишним метров. Саша закрыл, потом снова открыл глаза, ситуация не изменилась. Он подошёл к стене и притронулся рукой, сомнений нет, это скала, мальчик пошёл по кругу, вдоль скальной стены, ощупывая и толкая ее руками, но скала не поддавалась. «Я, наверное, сплю, а это сон и мне надо проснуться, — подумал Саша и ударил себя по щеке, да так, что из глаз посыпались искры. — Ох», —мальчик присел от боли, прижимая и растирая щеку рукой. В голове снова начался полный кавардак.
— И что ты собираешься делать теперь? — услышал Саша голос за спиной.
Он обернулся и увидел сидящего на его рюкзаке маленького человечка. Человечек был ростом около тридцати сантиметров и странно одет, на нём был скального цвета камзол и такого же цвета круглая шапочка с торчащим из нее огромным, в сравнении с человечком, белым пером. От чего он выглядел еще более несуразно, штаны же и сапоги были у него зеленого цвета.
— Ты кто?! — спросил мальчик человечка.
— В твоём случае вернее будет спросить не кто я, а где ты, — мудрено заметил человечек. — Но раз ты задал такой вопрос, то так уж и быть, я отвечу. Я — эльф этих гор, — сказал человечек, — и зовут меня Кеппер. — Он приподнял шляпу в приветственном жесте. — Прошу любить и жаловать. И снова начал смотреть на Сашу с каким-то то ли хитрым, то ли выжидающим прищуром. Мальчик понял, что с Кеппером будет непросто, он не только странно одет, но еще и странен в общении. Но это было единственное существо, которое могло пролить свет на сложившуюся ситуацию.
— Тогда где я? — спросил Саша.
Человечек отклонился назад и выпрямил ноги. А потом каким-то быстрым, еле уловимым и размашистым движением ухватился руками за носки и крутанулся на месте. И, приняв обычное положение, сказал уже куда-то в сторону:
— Ну что у вас людей за манера-то такая, сам ещё ни на один вопрос не ответил, а уже расспрашивает, расспрашивает, я вообще-то первый спросил, — надулся человечек и показательно сделал вид, что мальчик ему больше не интересен.
Это совсем обескуражило Сашу, но, немного поразмыслив, он сделал вывод, что человечек то прав. Мальчик взял в руки рацию, пытаясь наладить связь, Кеппер с интересом наблюдал за действиями паренька, часто кивая, словно говоря: «Ну, ну, ну, чем ты меня сейчас удивишь?» Но рация не работала. Мальчик в отчаянии бросил ее на землю, а потом безнадёжно сказал:
— Ну наверное, взберусь по этой горе и спущусь с той стороны, дойду до бабушки и позову на помощь, — выдал Саша первое, что пришло ему в голову. Человечек задрыгал ногами и захохотал, он смеялся то заливисто и легко, то взахлеб да так, как будто бы ему не хватает воздуха, и тогда он колотил себя по коленке рукой, мотая головой, и когда уже совсем смеяться было не в мочь, он наклонялся вперед, делая окончательный выдох, а, выпрямляясь, вдыхал полной грудью, и всё начиналось по новой.
— Ну уморил, ты что, серьезно думаешь, что дом твоей бабушки за этой горой? Ха-ха-ха, — не сдерживая смех, промолвил Кеппер.
—А его там нет, и что же мне делать? — произнёс Саша.
— Да погоди ты с вопросами, я еще на твой предыдущий не ответил, — деловито заметил эльф. Возвращая разговор в удобное, и как казалось ему, правильное русло.
— Так вот, ты находишься в нашем измерении песков и времени, а повелительницей и хранительницей здесь является Секра, это ее магия перевоплотила твоих родных в алмазы. Ты ведь слышал над собой птиц, прежде чем увидеть яркий свет? Так знай, это вовсе не птицы, а крайгеры, которых она наделила высшей магией, — и, увидев недоуменное лицо мальчика, пояснил: — Крайгеры — это ее верные до мозга костей воины. Они глаза, уши, стражи и окружение Секры. Все они связаны с ней клятвой крови и лишь они могут перевоплощаться в кого и во что угодно, даже в белый магический свет, который, проходя сквозь тело, перевоплощает его в алмаз с заточенной внутри душой, разумеется, по телепатическому ее приказу. В своей обычной же форме они похожи на вооруженных до зубов головорезов, мало чем отличающихся от людей, разве что ростом чуть поменьше, и они единственные из жителей, которые имеют две жизни. Да, да, у крайгеров две души, одна из которых содержится в рубине, который находится в зале возрождения в храме Секры. И после смерти, даже в другом измерении, крайгер вполне себе целёхонький выходит из храма. Это тоже одно из заклинаний Секры, точнее, ее предшественницы. Теперь ты понимаешь, какая она великая волшебница?
— Значит, я не превратился в алмаз не из-за того, что успел закрыть глаза, а по какой-то другой причине? — спросил Саша. Мальчик уже окончательно уложил в своем сознании осознание того, что его родные превратились в алмазы, пусть и с нечистым и ровным светом. Но какая разница, если это камни, а не живые люди?!
— О, мой мальчик, на тебе сильное защитное заклинание, через жертвенную смерть твоего друга. Даже Секре ее сразу не развеять. Да-да, твоя собака выменяла свою жизнь на твою! Возможно, твой пёс из измерения ликантропов, а они тоже не лишены магии, поэтому ему и удалось поставить на тебя эту защиту, пусть даже и ценой собственной жизни. В их измерении сейчас снова разразилась война кланов, и некоторые родители, чтобы спасти своих детей от смерти, переправляют их в другие измерения. Но вся проблема в том, что в других измерениях они могут поддерживать лишь одну из своих форм, как правило, животного. Когда же в своем измерении они имеют способность перевоплощаться из человека в волка или собаку и наоборот. Волколаки, обычно, очень агрессивны и не имеют никаких привязанностей, кроме своей стаи, а вот кинантропы ищут себе попутчика на всю жизнь, они никогда не предадут того, кого выбрали своим партнёром или хозяином, и будут следовать за ним всю его жизнь, — предположил Кеппер. — А так как моя работа помогать животным, то я не могу пройти мимо. И кстати, — заметил эльф, — то, что на тебя не действует магия, не значит, что ты не можешь здесь погибнуть. Крайгеры тебя всё ещё ищут, но уже не так рьяно, пролом в барьере уже закрыт, а не видят они нас, потому что я накрыл это место скрывающим барьером, поэтому мы можем пока здесь спокойно поговорить.
В Саше затеплилась надежда, в чужом мире благодаря Блэку у него появился союзник.
Блэк в жизни Саши появился вообще престранным образом. Была середина октября, к этому времени он успел крепко сдружиться с тремя мальчишками: Женькой, Тамиром и Сабитом, это были его одноклассники, а Тамир так вообще жил в соседнем доме. Приятели ушли на реку за окунем, нашли подходящее для этого место, где кормилась рыба, и за клевом даже не заметили, как время подошло к обеду. Клев был хороший, улов тоже, конечно, можно было бы пойти на хариуса, но хариус требовал в это время года высокого мастерства, поэтому на эту рыбу ходили ребята постарше, а восьмилетки оттачивали свое мастерство на окуне. Окунь должен был клевать ещё некоторое время, но мальчишки проголодались, да и улов, по крайней мере у Женьки Сабита и Тамира, был весьма хорош.
У Саши дела обстояли чуть похуже, он наловил с десяток окуней, но каких, — каждый из них был не менее пятнадцати сантиметров в длину, и азарт никак не покидал его.
— Ну чего, хватит на сегодня. Может, домой пойдем? — обратился к друзьям Сабит. — А то чего-то окунь вяло брать начал.
— Ага, ага, — закивали мальчишки.
И пока ребята, чуть отойдя от берега, собирали снасти, Саша решил сделать последний заброс на удачу, вдруг повезет, но его отвлек слабый писк, он повернул голову на звук и увидел барахтавшегося в воде щенка, щенку было с месяц, его несло течением и, видать, уже давно.
Он неуклюже барахтался из последних сил, отчаянно цепляясь за жизнь. Щенок уходил под воду и с неимоверным усилием снова всплывал, было видно, что он вот-вот утонет. Саша скинул куртку и прыгнул в реку именно тогда, когда щенок скрылся под водой. Вынырнул он, уже держа щенка в руках, глубина в этом месте была небольшая, по грудь, но крутой высокий берег мешал подъему, а до пологого берега метров двести. Здесь надо отдать должное мальчишкам, они сориентировались быстро. Сабит — схватившись за один рукав Сашиной куртки, другой — чуть наклонившись с обрыва, протянул Саше. За свободную руку Сабита тут же ухватился Женька, а за Женькину Тамир, они сделали из себя что-то вроде веревки и тягача.
— Хватайся, — сказал Сабит.
И Саша, прижав одной рукой к себе щенка, другой, крепко ухватился за рукав, обмотав вокруг руки, и, уперевшись ногами в скалистый берег, отклонился назад, усилив упор, и мальчишки потянули его наверх. Куртка затрещала по швам, но выдержала. Щенка отряхнули от воды и завернули в Сашину куртку. Щенок, оказавшись в безопасности, всё ещё дрожал, чихал и поскуливал, он зарылся носом в Сашину куртку, и не было для него в этот момент запаха более родного, чем этот, который внушал ему безопасность и надежность.
— Сымай с себя всё, — скомандовал Женька, он уже снял с себя куртку, предлагая её Саше.
— Не надо мне куртку, — стуча зубами, сказал Саша. Он уже сообразил, что если не передвигаться бегом, то он все равно замёрзнет. — Мне олимпийки хватит. — Он взял у Женьки олимпийку, а у Тамира трико и носки. — Я побегу, — пояснил он, — при беге не замёрзну.
Надо заметить, что Саша был единственным легкоатлетом в этой группе, и пробежать какой-то километр, отделяющий его от дома, для него было не сложно. Остальные же ребята занимались вольной борьбой, все они были крепки и коренасты, в отличие от Саши, Саша же, наоборот, был длинноног и тощ. Оказавшись в сухой одежде и с капюшоном от олимпийки на голове, Саша начал движение, сначала на месте, для разогрева и настройки дыхания, замёрзшие мышцы не сразу поддались, ноги плохо слушались. Но минуты через три Саша вернул подвижность своему телу и, выполняя бег на месте, обратился к Тамиру:
— А ты как без трико-то? Тоже замерзнешь.
— Да беги уже, — сказал Тамир, — без тебя тут разберемся, ещё не хватало околеть тебе тут.
И Саша побежал, а мальчишки остались соображать, как быть дальше. Сабит держал завернутого в куртку щенка, который, уже немного отогревшись, начал засыпать. Тамир же чувствовал себя неуютно. На дворе только плюс три, а он с голыми ногами и без носков, далеко так не уйдешь. Женька собрал в узел Сашины мокрые вещи и сказал:
— У меня идея. Сними олимпийку, застегни её по замку и надень спиной вперёд, затолкав ноги в рукава, а я тебе затяну шнурок потуже на поясе, получатся неплохие зуавы или джоггеры.
Мальчишки засмеялись, представив себе такой прикид, но лучше так, чем с голыми ногами, благо и олимпийка оказалась без капюшона. Тамир надел олимпийку, Женька затянул шнурок, и мальчишки, оглядев Тамира, в голос сказали:
— Модный парень, — и снова прыснули.
— А ну-у-у, — пригрозил Тамир кулаком, — в лоб получите.
И мальчишки затихли, не то что они испугались угрозы Тамира, а из-за уважения к чувствам друга. Так или иначе, но вопрос с брюками был решен, а вот проблема с носками осталась. И друзья решили каждые пять минут меняться носками, чтобы не набить мозоли на босую ногу. Поэтому через пять минут ходьбы Сабит снял и отдал свои носки Тамиру, и они двинулись дальше. Дорогой их нагнали ребята постарше, они ещё издали, завидев мальчишек, поняли, что у них что-то приключилось, но напрямую любопытствовать не стали. К тому же мелких надо как следует учить. Вот чего они пошли на рыбалку, а запасных вещей с собой не взяли? И ребята решили немного над ними подтрунить. Конечно, родной язык ребят был бурятский, но в группе мальчишек был Женька, поэтому ребята завели разговор на русском.
— Чего, пацаны, рыбалка не задалась? — спросил Батлай, пятнадцатилетний подросток.
Мальчишки понимали, что у старших ребят можно многому научиться и те охотно делятся опытом и разными хитростями с теми, кого сочтут достойными их внимания. Поэтому полными лохами и бездарями предстать перед старшими им не хотелось и уж тем более сносить насмешки.
— Чего это не задалась, — не без чувства достоинства ответил Тамир, — окуней наловили будь здоров.
— А это у тебя что? — указал Батлай с усмешкой на олимпийку Тамира.
— Зуавы — это не видишь, что ли, — втиснулся в разговор Женька, — или не слыхал о таких?
— Зуавы, — передразнил его Батлай. — А если серьезно, запасные вещи-то вас брать с собой не учили? — напутственно заметил он.
— Вот у нас на двоих хоть один комплект, но имеется, — и он протянул Сабиту, носки. Манипуляция с носками тоже не укрылась от их внимания.
— Ну вы на хариуса ходили, — со знанием дела, заметил Тамир, — вам так и так в воду заходить, а мы купаться не планировали.
— Так и мы не горим желанием в ледяной воде-то плескаться, — заметил Эдир, друг Батлая.
— Да Сашка, сам в воду сиганул, ахнуть не успели, одна куртка на берегу осталась, отчаянная голова, этого вот спасал, течением несло, чуть не утонул, — поспешил пояснить Сабит, указывая на завёрнутого в куртку щенка.
— Чего там, — напряглись ребята, — волчонок? — и начали озираться по сторонам. Не хватало еще по близости рыскающей его мамаши.
Парни стали оглядываться, просматривая округу. Эдир машинально полез в карман за ножом, хорошим, охотничьим складником. С ним как-то спокойнее, а ну как отбиваться придется. Лихорадочно соображая, как быть в сложившейся ситуации. Вдвоём-то они, возможно, и уйдут без всяких проблем. А с «моллюсками» как быть? Запаникуют и бросятся в разные стороны. А та в прыжок нагонит и за своего волчонка уж точно никого не пощадит. И как потом в глаза их родителям смотреть? Ведь были рядом и не смогли помочь. Даже хлопать пакеты, имитируя выстрелы, теперь наверняка уже бесполезно. Мать, почуяв своё дитя, ни за что не отступит. Батлай, думающий абсолютно так же, подобрал с земли увесистый дрын и, проверив его на прочность крепкими ударами по земле, остался доволен. Уж если обороняться, то дубина вполне себе подойдет. Волчка, разумеется, надо высадить на землю и валить по добру по здорову, пока еще не поздно. Мелких впереди пустить и сразу предупредить, чтобы, если что, в разные стороны не разбегались, а были поближе друг к другу и к ним и, самое главное, чтобы не бежали, а шли размеренно с одной скоростью, без резких движений. Самое главное — успеть уйти от этого места подальше. Получив своего отпрыска, она не станет их преследовать. «Эх, улов жалко», — думал Эдир, походу бросить придется, на данный-то момент самим бы ноги унести.
— Да нет, щенок, — успокоил их Сабит.
— А ну-ка дай взглянуть, — сказал Батлай, все еще не веря в утверждение мелких. Он развернул куртку и заглянул в неё, заснувший и отогревшийся щенок, почуяв холод, начал ворочаться и доверчиво зарываться в куртку, которая так надежно пахла ставшим уже родным для него запахом. — И правда щенок, — с облегчением заметил парень и бросил палку, — но как он тут оказался?
Парни выдохнули и расслабились, на смену страху пришло чувство жажды. В горле пересохло так, что даже слюны не хватало сглотнуть. Вроде не жарко, а пить хочется е- ей. Не иначе с испугу, подумал Батлай. И ему вспомнился волк из мультфильма «Ну, погоди», лихорадочно пьющий кефир после встречи со львом. Его всегда смешил этот эпизод, и он недоумевал, как можно настолько перетрухнуть, чтобы так глотать кефир. Оказывается можно, теперь он знал это не понаслышке. Парень слегка улыбнулся собственным мыслям, не показывая вид, сохраняя, так сказать, лицо. Как бы между прочим деловито полез за водой. Не переставая разглядывать щенка, чуть отпил и протянул бутылку Эдиру, а тот словно только этого и ждал.
— Да мы и сами не знаем, — ответил Сабит.
И мальчишки рассказали, как всё произошло, а в конце рассказа заметили, что снискали уважение старших ребят. Им даже удалось провести мену, окуней на хариусов, так за восемь окуней к мальчишкам перекочевало четыре хариуса.
По одному каждому…
Дома Саша осмотрел щенка, он был весь черный, без единого пятнышка, и Саша дал ему кличку Блэк.
Изо дня в день их дружба только крепла и росла привязанность. Блэк мог почуять Сашу где угодно, даже слабый его запах он улавливал легко. Мальчишки не раз развлекались с магнитным браслетом друга, который тот, по настоянию мамы, носил на руке для здоровья. Они брали браслет и, передавая его друг другу, тёрли в своих руках и дышали на него, зажав в ладошки, по максимуму убирая с него запах владельца, а потом кто-нибудь из ребят клал его к себе в карман. И Саша, изображая наигранную тревогу, показывал своей собаке пустую руку и говорил: «Блэк, ищи». И пес тут же начинал обнюхивать землю и воздух, а уже через мгновение начинал лаять на одного из них и теребить за штанину, требуя отдать вещь. И под общий смех и удивленный восторг мальчишек строго следил, чтобы предмет был возвращен его хозяину. «Вот ведь, опять в считанные секунды управился, а мы ведь так старались. И как у него это так получается?» — сетовали ребята и заразительно задорно хохотали. Для них это было вроде маленького приключения и соревнования. Что вдруг да сегодня пес не справится. Пытались даже спрятать шапку, уже не в кармане, а где-то в стороне, неподалеку, но результат был всегда один и тот же. Порой даже Саша и скомандовать не успевал, а пес нес ему в зубах его «потерянную» вещь.
Также у мальчика, в свою очередь, появился компаньон в его занятиях по легкой атлетике, он даже и не сомневался, что с таким партнером он точно улучшит свой результат и возьмет первое место в следующих городских соревнованиях, ведь в предыдущих ему удалось занять третье в его возрастной категории. Но это, конечно, после того, как он вернется в город. Пёс словно понимал, чего добивается мальчик, и всячески помогал ему. Он-то приотставал и с громким дыханием начинал наступать мальчику на пятки, потом, поравнявшись с ним, начинал его обгонять, заставляя мальчика ускорить темп, а потом снова отставал и бежал сзади.
— Тут кто кого тренирует? — однажды заметил Тамир. — Похоже, твоя собака в прошлой жизни была тренером по лёгкой атлетике, не иначе, — пошутил он.
— Потому что для простого пса он у тебя слишком умный.
— Знаешь, — ответил Саша, — мне вообще кажется, что он читает мои мысли, на прошлой неделе я забыл, куда положил книгу, и только стал соображать, куда я мог ее положить, как Блэк залаял и начал тыкаться мордой в журнал, я поднял журнал, чтобы показать ему, что ищу я не его, а под журналом, представь, как раз лежала эта книга.
Друзья рассмеялись, и этот далекий смех пробудил в мальчике желание оказаться там, где были мама, папа, Блэк и Егор.
— Кеппер, миленький, — взмолился мальчик, — подскажи, что мне делать, как всё вернуть назад?
— Ого, — отозвался эльф, — а ты на удивление очень быстро начал задавать правильные вопросы, — одобрительно заметил он. — В общем, слушай сюда, как ты уже понял, наши измерения не единственные в этой галактике, но наше измерение является центральным. Так вот, в замке Секры в главной башне стоят песочные часы и время всех измерений проходит через них, вот через эти-то часы как раз я не знаю, насколько далеко по времени можно путешествовать, но то, что из нашего сегодня можно попасть в ваше вчера, я знаю точно, надо только кинуть в эти часы песок с вашего измерения, время в нашем измерении идет медленнее, чем в других, и пока мы тут с тобой болтаем в вашем мире, сегодня плавно перешло в ваше вчера, наше же сегодня закончится через четыре часа. Ты должен успеть до того, как Секра перевернет эти часы. Поэтому вот тебе песок из вашего вчера, я его набрал для тебя, — и Кеппер протянул Саше мешочек с песком, — ещё, по словам крайгера, который совершал путешествия, после скачка в прошлое, в другое измерение, теряется память и всё воспринимается как какой-то сон, поэтому каждый крайгер обязательно берет с собой какой-нибудь предмет, который поможет развеять ложное восприятие и понять реальность. Поэтому вот, возьми это, — эльф протянул Саше бирюзовый шар, немного похожий на планету Земля, испещрённую реками и горами, — зацепи на нём свое подсознание, и когда ты взглянешь на него, то всё вспомнишь и поймешь реальность. И вот ещё что, — продолжил Кеппер. — Я знаю, что алмазы в вашем мире несут огромную материальную ценность и у тебя может возникнуть соблазн взять с собой хоть один камень, но не забывай, что в нашем мире они несут духовную ценность, и, вытащив алмаз из нашего мира, ты обречёшь душу, заточенную там на рассеивание, без магии Секры, она не сможет переродиться.
— Я понял, — сказал Саша, — клянусь, что кроме этого шара, что дал мне ты, я больше ничего не вынесу из этого измерения.
— Тогда вот, — удовлетворенный его ответом сказал Кеппер, он достал из шляпы перо, подул на него, и перо перевоплотилось в облачное, дымчатое создание, похожее не то на собаку, не то на зайца. Саша сначала даже подумал, что это бестелесное существо, но, протянув к нему руку, почувствовал гладкую и нежную шёрстку.
— Это Лизард, мой харум, ну это что-то вроде ваших собак, — пояснил он, — а если ты дашь ему каплю своей крови, то некоторое время вы сможете общаться телепатически. И ещё, его тело излучает преломляющие и искажающие волны, поэтому на расстоянии до метра от него ты будешь невидим, но есть один минус: он большой соня, а когда он засыпает, то перевоплощается в перо и перестает излучать волны, поэтому старайся находить укрытия до того, как он уснет, иначе тебя заметят, и бережно относись к перу, не повреди его, — зачитал последние наставления эльф.
Саша вытащил из рюкзака всё лишнее, оставил только воду и взял складной нож и фонарь. Нож он положил в карман своих брюк, воду и фонарь оставил в рюкзаке.
— Как мне найти эту башню?
— О, ты увидишь её сразу, как только пройдёшь через ту дверь. — Кеппер показал на вход в старинный замок, про который Саша уже и забыл.
— Она упирается в сами небеса.
— Ну всё, время моего барьера начинает истекать, дай скорее ему свою кровь, — поторопил он. И Саша, надрезав ножом палец, протянул его Лизарду. Лизард лизнул палец Саши, и в голове мальчика зазвучал голос: «Пойдём, пойдём скорей, я хочу погулять». — «Хорошо, — мысленно ответил мальчик, — пойдем, только будь рядом», а Кепперу уже вслух произнёс:
— Спасибо, я никогда не забуду твою доброту, — и вошёл в это сооружение.
Его обступила темнота, и он включил фонарь, на полу заиграли и заблестели, переливаясь чудесным светом, алмазы, но Сашу они мало интересовали — он искал выход из этого помещения, в свет его фонаря попал проем с лестницей, ведущей вниз. Других проемов не было, и Саша стал спускаться в этот, чуть пройдя вперед, он увидел, что с правой стороны в коридор проступает свет, он отключил фонарь, чтобы не привлекать лишнего внимания, и осторожно выглянул из-за стены, и да, впереди он увидел выход. Аккуратно, затаив дыхание, подошёл и выглянул наружу, никого, лишь каменистый спуск с редкой порослью деревьев, надо отдать должное Лизарду, он действительно не отходил от Саши ни на шаг. Саша перевел дух и подметил что, по крайней мере можно осмотреть как следует местность, он думал увидеть что-то совсем уж его взору незнакомое, но рельеф местности этого измерения не особо отличался от рельефа его измерения, а впереди он увидел высокую башню, и Саша, определившись с направлением, побежал вперед. Пробегая мимо молодого деревца, Саша подумал, что хорошо было бы немного вооружиться, и, достав нож, он несколькими ударами срубил деревце. Срезал ветки и заострил на одном конце. Получилось полутораметровое копьё, ну вот теперь можно двигаться дальше, подвел итог сам для себя мальчик. А двинувшись дальше, он вдруг сообразил, что совершенно забыл спросить у Кеппера, как понять, что Лизард хочет спать. Как понять, когда его можно будить или через сколько он просыпается сам? По поведению харума, Саша понял, что он ведёт себя так, как вёл себя трехмесячный Блэк, и сделал соответствующие выводы: что засыпает Лизард от усталости, но спит, скорее всего, недолго, так как восстанавливается быстро. Но он не знал, достаточно ли Лизард отдохнул, прежде чем Кеппер его разбудил. Мальчик прибавил ходу, чтобы побыстрее добраться до виднеющегося вдали леса. С излучением волн Саша тоже понял так, что это вроде окраса хамелеона, маскировка Лизарда на местности, так более крупным хищникам сложнее распознать, кто перед ними, и фокусировать на нем взгляд. Эти излучения постоянно преломляют его тело, а так как они находятся друг к другу впритык, то и Саша, попадая под эти излучения, тоже преломлялся, от чего было не понятно, бежит ли Лизард один или с кем-то. Вот что имел в виду Кеппер, говоря о его невидимости рядом с харумом. Через некоторое время крайгер, пролетающий над местностью, увидел останки от срубленного деревца, он понял, что эта работа рук мальчишки, и, осмотрев это место очень внимательно, догадался, что паренек передвигается не один, а в паре с харумом, а вот чьим — было пока не понятно. А так как у них была команда найти мальчишку и наблюдать за ним, то крайгер поспешил доложить, что на склоне горы недалеко от бывшего разлома найдены следы. И крайгеры кинулись в разные стороны, отыскивая ближайших от этого места харумов.
Секра не спешила ни хватать, ни убивать Сашу, разлом в барьере был закрыт, и мальчишка уже никуда не денется, и она, закрывшись в своем кабинете, разрабатывала новый вид магии, которая бы могла пробить или развеять магическую защиту мальчика и перевоплотить его в алмаз. В дальнейшем, лет так через пятьсот, когда в его душе не останется и частички воспоминания, что он из другого мира, и когда его камень засияет чистым и ровным светом, возродит его в другом теле, отдав камень местному огранщику, который при огранке высвободит из камня его душу. Так она осчастливит несколько семей, одни получат возможность стать родителями, другие — приобрести ювелирное украшение. Так она не потеряет ни одну из душ, а убив мальчишку, она добьется лишь того, что его душа рассеется и растворится в бесконечной вселенной. К тому же, разработав такую мощную магию, она прославится не меньше своей предшественницы, которая правила тысячу лет назад и которая разработала для крайгеров магию взращивания второй души.
Крайгеры обнаружили семь харумов, находящихся недалеко от места, где Саша срубил деревце, и стали наблюдать за ними. Харумы двигались в разных направлениях, а за двумя из них увязались оры — отвратительные создания, что-то среднее между тираннозавром и крокодилом, точнее, голова больше похожа на тираннозавра, а тело было ближе к крокодилу, зрение у них было не очень, а вот обоняние на высоте. Эти твари не были слишком быстрыми, но и медленными их назвать тоже было нельзя, почуяв добычу и взяв след, они могли идти по следу хоть сутки напролёт, при этом даже ничуть не сбавляя скорости. А стоило им лишь слегка поцарапать шкуру до крови своими острыми как бритва зубами, жертве уже было не спастись, в кровь попадал мощнейший парализатор, который содержался в слюне ора, и в течение тридцати секунд развивался паралич. Конечно, чаще всего они предпочитали, затаившись, ждать, когда мимо них пройдет какое-нибудь не очень внимательное животное, но иногда и ходили по следу, выжидая, когда их добыча ляжет на отдых, таким образом они меняли место своего обитания.
— Кому-то из харумов сегодня не повезет, — заметил один из крайгеров.
— Возможно, даже и обоим, — резонно заметил другой.
Саша бежал по открытой каменистой местности и порядком уже устал, но сбавлять темп не хотел, он видел, как несколько крупных птиц, покружив над ними довольно низко, снова набрали высоту. «Крайгеры, — понял он, — ох, лишь бы Лизарду сейчас спать не захотелось», — подумал мальчик. Ведь впереди уже маячил спасительный лес. Добежав до леса, Саша вздохнул с облегчением и перешел на шаг, он сделал несколько глубоких вдохов и резких выдохов, чтобы успокоить дыхание, теперь лес скроет их от лишних взоров. Немного углубившись в лес, Саша остановился, хотелось пить, и он достал из рюкзака воду и немного попил, а Лизарда напоил, наливая воду в ладошку. Он заприметил, что над башней небо намного темнее, чем остальной небосвод, и уже знал, как он будет ориентироваться в лесу, чтобы не сбиться с курса и не заблудиться, да и расположение солнца он тоже запомнил, поэтому если будет плохо видно небо, то сориентируется по солнцу. Саша потрепал скачущего вокруг него Лизарда и пошёл дальше.
— Я устал, я устал, — приговорил у него в голове Лизард и замерцал.
Вот ведь, Саша стал лихорадочно искать укрытие и увидел большое поваленное дерево, ствол которого был на приличном расстоянии от земли, а вдоль произрастал кустарник. «А вот и укрытие», — подумал мальчик и, пролезая сквозь кустарники, двинулся к стволу. Под стволом кустарник заканчивался, и Саша обнаружил удобное покрытое травой место, там они и расположились. Мальчик протянул руку к Лизарду, и тот птичьим пером упал ему в ладошку.
«Ну по крайней мере теперь знаю, что он мерцает перед тем, как уснуть», — подумал паренек. И помня наказ Кеппера, снял с себя шлем и аккуратно, полукругом уложил перо там. И снова надел его на голову. «Безопаснее места просто не найти», — подумал он. После достал из бокового кармана своих брюк бирюзовый шар и стал внимательно его разглядывать. Ему даже показалось, что он слышит, как по этому шару, так похожему на землю, журчит река, и он сразу вспомнил Баргузин. «Интересно, если бы это был реальный макет земли, то Баргузин наверняка…, — Саша ещё пристальнее вгляделся в шар, повертев его в руках, — был бы здесь», — заключил он и провёл пальцем по извилистой линии, так похожей, на его взгляд, на Баргузин. А потом он начал размышлять о Секре. В его представлении она предстала старухой, вроде лишачихи, которая за что-то ненавидит людей и так вот просто превращает их в камни, хотя запросто может отправить их домой через свои песочные часы. Так в воображении Саши появился образ злой, вредной и жестокой старухи, не останавливающейся ни перед чем, лишь бы только насолить роду человеческому. Немного поразмыслив над этим, мальчик снова прибрал шар в карман своих брюк и надёжно застегнул его сначала на молнию, а потом и на клёпку, молнию в этот карман Саша вшил сам, потому что, застегнутый на клёпку, он не удерживал в себе мелкие вещи, и повисев, например, вниз головой на турнике или ветке, он мог растерять так нужные ему вещи. В карман, как правило, он складывал лакомство для Блэка — это был сухой гранулированный корм для собак и, если Блэк был очень уж большим молодцом, обязательно поощрял его несколькими гранулами этого корма. Сейчас же в этом кармане надёжно обосновались бирюзовый шар и мешочек с песком, и всё это от его нового друга, Кеппера. Мальчик не хотел долго засиживаться, тем более что до его слуха дошло какое-то приближающееся движение, было похоже, что какое-то крупное животное двигается сквозь густые заросли, ломая ветки на своем пути. «Может, лось, — почему-то подумалось Саше. — Хотя какие тут лоси, если даже и лоси, то какие-нибудь странные», — заключил он. И, взяв копьё, двинулся дальше, верно рассуждая, что уж по лесу-то он сможет пройти незамеченным, и, немного пригнувшись, перешёл на легкий бег. Шум ломающихся веток остался позади и стих. На окраине леса Саша остановился, посмотрел на солнце и понял, что до заката осталось совсем недолго и надо бы поторопиться, он и не обратил внимания на то, что за ним с ветки дерева наблюдает птица, похожая на сову. Когда он достал перо и подул на него, птица взмыла вверх и улетела.
Тут же Секре пришло донесение, что мальчишка путешествует с харумом Кеппера. Надо заметить, что харумы для отдыха перевоплощаются в абсолютно разные и своеобразные формы: перо, камень, породу, палку, ветку, — и никогда не встречалось одинакового перевоплощения, а так как самого харума невозможно толком разглядеть из-за его преломляющего излучения, то крайгеры знали наизусть, чей домашний харум во что перевоплощается. Вот и сейчас, увидев, что мальчишка будит харума-перо, да ещё и белое, Крайгер тут же доложил Секре о том, с кем, где и куда он направляется, а то, что он идёт к башне, даже не вызывало сомнений, так как ещё до входа Саши в лес крайгеры выяснили, что четыре харума из семи дикие, а три — домашние, и установили за ними по квадратное наблюдение. Один харум из трёх шёл в северное поселение, а вот двое шли в сторону башни. Стало ясно, что мальчишке что-то известно, иначе он бы не шёл к башне.
И Кеппер…, с чего он вдруг стал помогать мальчишке?
— Кеппера ко мне, — отдала приказ Секра.
И все крайгеры, находящиеся в квадрате обитания Кеппера, бросились его искать. Сам же эльф, заметив неладное, решил как можно дольше не попадаться им на глаза. Уйти через барьер он не мог — крайгеры бы это сразу заметили. Как и применить волшебство, кроме защитного барьера, но энергию на него он еще не восстановил, то и решил просто спрятаться среди валунов и как можно дольше не обнаруживать себя. А если что, так вообще прикинуться крепко спящим. Он удобно расположился между двумя очень схожими по окрасу с его одеждой валунами и спустя некоторое время реально там уснул. Вот ведь легкомысленное создание: притвориться спящим — это одно, а быть спящим — это уже совсем другое…
У эльфов так всегда, высочайшая мудрость, переплетается с несусветной бестолковостью. И пока крайгеры, сбившись с ног в поисках, выкрикивали его имя, тот уже видел десятый сон. И искать бы им его до самой ночи, а может и утра, но Кеппер захрапел. Да так, что его храп разнесся на всю округу. А валуны, между которых он уснул, вообще завибрировали в такт этому храпу.
— Вот он, — сказал до жути рассерженный крайгер.
И бесцеремонно схватил эльфа за ворот. А тому даже выдумывать ничего не пришлось в своё оправдание на то, почему он не отзывался на их зов. Разумеется, он изобразил недоумение и непонимание того, чего это с ним вдруг так грубо обращаются.
— Что за грубости и хамство?! — визжал он истошным голосом. — С каких это пор к госпоже так доставлять стали? Если я госпоже нужен, то сам с удовольствием к ней пойду. — А сам же только и ждал случая, как выскользнуть из этой хватки да пуститься наутек, оттягивая тем самым время прибытия.
Разумеется, крайгер мог его доставить и на сверхскорости, но так он мог навредить Кепперу. Поэтому доставка эльфа затянулась. Эльф цеплялся за все, что им попадалось по дороге: то сапогом за сучок, то рукой за ветку. Даже камзол его, казалось, был с ним в сговоре и каким-то образом умудрился несколько раз овить ноги крайгера, заставляя того спотыкаться и чертыхаться. Сам же Кеппер при этом горланил на всю округу, какую несправедливость с ним чинят. Но жители в ответ лишь качали головами и понимающе говорили друг другу, что вот еще один эльф набедокурил, и удивлялись терпению своей госпожи. Эти эльфы — что малые дети: ни в каком возрасте проказничать и озорничать не перестают. А этот так вообще, по ходу, эля перепил, ишь как горланит… . Бесспорно, крайгер бы мог перевоплотиться в какое-либо животное или птицу и тащить его в зубах или когтях. Но горланящий во всё горло эльф всё равно бы привлек к ним внимание. И генсы бы подумали, что он действительно попал в беду, и без промедления бросились бы ему на выручку, используя стрелы, копья и камни и все, что подвернулось им под руку в этот момент, и тогда бы уж точно пострадали все, возможно, даже и крайгер. Поэтому Кеппера он доставлял без всякой трансформации. И нарочито слишком грубо — в назидание другим. Ведь нет ничего позорнее вот так вот доставляться Секре. И нет ничего более постыдного, чем, то как рассердить её и впасть в немилость, — позор да и только…
Саша разбудил Лизарда и стал осматривать открывшуюся перед ним панораму: если пойти по курсу, прямо на башню, то придётся взбираться на довольно крутой и высокий холм, а вот если взять чуть левее, то гору, скорее всего, можно обойти… Размышление мальчика прервало какое-то еле уловимое движение воздуха сзади, обернувшись, он увидел приближающуюся пасть какого-то чудовища и машинально выставил копьё вперед, копьё угодило чудовищу между передними рядами зубов в верхнюю челюсть, монстр тут же сомкнул пасть, и копьё раскрошилось на его зубах, в считаные секунды при этом он махнул головой, и от этого движения мальчика оттолкнуло метра на три. Это дало ему возможность что есть мочи пуститься на утек. «Разбегаемся в разные стороны», — успел он подумать, и Лизард, отскочивший в сторону, побежал в противоположном направлении, петляя и запутывая след. Саша надеялся таким образом немного затормозить чудовище, но Ора сфокусировал всё своё внимание на нем и снова сделал рывок в его сторону, но Саша уже бежал во весь дух, и расстояние между ними стремительно росло. Тогда ора напряг все свои мышцы вдоль позвоночника, изогнулся дугой и совершил стремительный и резкий прыжок, в этом прыжке он успел ухватить мальчика за рюкзак, почуяв во рту добычу, сжал челюсти и мотанул головой в разные стороны — от этого движения разрывалась мышечная ткань и крошились кости, не оставляя жертве ни шанса на спасение. От такой встряски Саша вылетел из рюкзака, пролетел по воздуху метров пятнадцать и приземлился в какую-то свежевырытую яму. И если бы не шлем, то он, скорее всего, потерял сознание, ударившись головой о стенку этой ямы. Когда же ора понял, что рюкзак всё же не съедобен, то выплюнул его и снова начал искать следы Саши, но где там. Следов нигде не было. Яма же, в которую угодил мальчик, оказалась чьей-то норой и в диаметре была чуть выше роста мальчика. Что за животное её вырыло, Саша не знал, да и это мало его интересовало, он был до того напуган и в таком ужасе, что готов был оказаться в желудке кого угодно, лишь бы только не у этого чудовища, и он что есть мочи ринулся вглубь этой норы. К его счастью, нора была горизонтальной и проходила под землёй как тоннель, по стенам этой норы, в некоторых местах, была какая-то слизь. Пробежав по норе какое-то расстояние он оказался в кромешной тьме и перешёл на шаг. Саша понимал, что из норы, возможно, и выхода-то нет, но идти назад ему мешал поселившийся в душе ужас, и поэтому он пошёл вперед, ощупывая левой рукой стенку норы и немного за неё держась. Через некоторое время нора раздвоилась, но Саша во тьме этого не видел и прошёл мимо поворота. Он и не знал, что в центре этого подземного лабиринта со множеством выходов пробуждается от дневного сна червь — гроза местных жителей, под названием демон мрака. Этот червь не любил солнечный свет, который обжигал его чувствительную кожу, поэтому днем он спал в своей норе, увлажненной его же слизью, выделяющейся из кожи, а вот ночью он либо увеличивал свой лабиринт, прорывая новые норы в рыхлом слое земли, либо выходил на поверхность для охоты. Червь был чёрным, как сама ночь, поэтому совсем незаметен в темноте, да и охотился весьма своеобразным способом, уловив по земле движение за счет своей чувствительной кожи, он выплевывал из своей пасти большой сгусток кислоты, которая, имея густую консистенцию, попав в жертву на большой скорости, не разлеталась брызгами во все стороны, а обволакивала тело либо целиком, если добыча не крупная, либо ее большую часть. В любом случае, получив такой обширный химический ожог, жертва если не умирала на месте, то впадала в кому, и червь спокойно, без всякой спешки, заглатывал ее целиком. Конечно, он не всегда попадал в цель, поэтому очень сильно от этого страдали деревья и растения. Благо аппетит у этого червя был не очень большим, крупной добычи ему хватало на месяц, а вот мелкой, вроде кролика, лишь на неделю. Поэтому местные генсы, увидев вблизи своих поселений выжженные кислотой растения, начинали обходить все затененные места, густые кустарники, тенистые деревья, ведь норы этого червя никогда не выходили на открытые для солнца пространства, и замуровывали выход острыми пиками, а сверху засыпали щебнем. Наткнувшись на такую преграду, червь вынужден был либо повернуть нору к центру своего жилища, либо в сторону подальше от поселения генсов. Сейчас же червь пробуждался для охоты, к тому же немного раньше срока. Саша и не подозревал, что это он своей торопливой поступью разбудил это не менее опасное и ужасное чудовище, чем ора. Очевидно, слизь по стенам норы являлась катализатором передачи движения, и червь двинулся в направлении этого сигнала. Саша шел, и его одолевало отчаяние, он уже потерял счет времени, а нора никак не кончалась. Он уже хотел повернуть обратно, как впереди забрезжил свет. «Выход», — обрадовался мальчик и немного сбавил шаг. Переведя дух, он только сейчас заметил, что дрожит всем телом, точнее, даже не дрожит, а трясётся от нервного перевозбуждения и перенапряжения, ноги его и руки ходили ходуном. Тело от них ничуть не отставало, а челюсть так вообще отстукивала чечётку. Паренёк понял, что надо как-то избавиться от этого состояния. До выхода оставалось метра три, и он лёг на спину, попытался расслабиться и успокоиться, он вдыхал и выдыхал, пытаясь представить себя в уютном и приятном для него месте, и постепенно тело стало отпускать. Придя в себя, Саша сначала сел и, чтобы расшевелить все суставы, полез на четвереньках к выходу. Выход выходил под наклоном вверх, поэтому Саше пришлось прокопать несколько ступенек, чтобы хорошо упереться в них ногами, для этого он сначала ножом, а потом и руками прорыл норки размером с носок его кроссовок, благо земля была ещё свежей и не успела сильно затвердеть. В три прыжка мальчик выпрыгнул из норы, подтягиваясь на руках, и тут же резко упал обратно. Его взору предстала башня…, как опрометчиво подумал он и уже более аккуратно начал выбираться из норы. Наступив одной ногой на последнею ступеньку, другой ногой он уперся в торчащий из стены корень и, держась одной рукой за край, осторожно раздвинул ветки куста, произрастающего у этой норы. И стал осматривать местность. Нора действительно вывела его к замку, опоясывающему собой башню. У входа он увидел двух крайгеров, это были действительно вооружённые до зубов воины, на поясе у каждого висело с десяток метательных ножей, из ножен с двух сторон торчали мечи, видать, в бою они умели использовать оба меча, мало того, у каждого из них за спиной было по арбалету и колчану со стрелами. Крайгеры о чём-то тихо разговаривали. А справа от них вдоль стены, ближе к Саше, были окна, и ближайшее к нему окно было открыто. Мальчик понял, что в его случае это единственный вход в замок. Но до окна было около десяти метров совершенно открытого пространства, потому что, как только заканчивался кустарник, сразу начиналось абсолютно открытое каменистое пространство. Конечно, по расчетам Саши, из-за округлости замка, ему было бы достаточно пробежать всего каких-то пять метров, чтобы скрыться от их возможного взора за изгибом стены, но эти пять метров надо было как-то преодолеть. И Саша стал перебирать всевозможные варианты, но все они были как минимум бесполезны. Внезапно кустарник в противоположной стороне от Саши зашевелился и оттуда выбежал харум, он бежал прямо на охранников. «Сейчас», — подумал Саша и быстро кинулся к окну. Надо заметить, что взрослые харумы были раза в три больше крайгеров, которым Саша не дал бы больше четырёх лет по человеческим меркам, и соответственно довольно опасны для них.
— Ска-ай?! — полувопросительно и полуутвердительно произнес крайгер, взявшись за рукоять меча и бросив впереди от себя метательный нож, что означало запрет на переход через эту границу, не обозначившись. И Скай идентифицировал себя, преобразившись в гранитный камень, рядом упала сумка, которую он нес. Надо отметить, что так умели делать лишь взрослые домашние харумы, после долгих тренировок с вливанием специальной магии, не впадая в сон.
— Скай, — радостно воскликнули крайгеры, — иди сюда, дружище.
Скай был харумом придворного повара, и крайгеры любили его, ведь он, преодолевая большие расстояния, приносил им вкуснейшую стряпню от повара, когда им приходилось нести дозор на далёких пунктах, торча там по несколько недель, а на страже у замка так вообще объедались всякими изысками.
Повар был из местных генсов. Он выглядел как среднего роста человек с расплющенным носом и лопоухими большими ушами, карие его глаза излучали радость и веселье, с тощим и неказистым угловатым телом, к тому же большой чудак и добряк. Он был отцом большого семейства и крайгеров воспринимал как маленьких детей, поэтому старался баловать их разными блюдами своего высокого мастерства, крайгеры же со своей стороны старались обеспечить максимальную безопасность его жилищу, убивая в этом районе крупных и опасных хищников, которые несли угрозу домашним животным.
Вот и сейчас, потеряв следы мальчика, найдя лишь изодранный в клочья рюкзак, крайгеры подумали, что ора всё-таки сожрал его, а чтобы в этом убедится наверняка, в три секунды изрубили это чудовище на стейки и, не найдя останков мальчишки, поспешили доставить это всё на кухню, чего добру то пропадать, и, сменив стражников у дверей, стали рассуждать, какой шедевр своей кулинарии представит он им на этот раз. И, разумеется, они не замедлително пропустили Ская без всяких проволочек, ведь он принёс заказ от местного кузнеца, а именно новые кухонные хорошо заточенные ножи. К тому же на кухне лежало свежее мясо, которое так любит Скай…
Так харум повара стал невольным союзником, в проникновении Саши в замок. Мальчик запрыгнул на подоконник и увидел девочку, на вид лет пяти, с длинными светлыми волосами, почти до пят, которая, стоя к окну спиной, проводила какие-то непонятные манипуляции с разноцветным эфиром, выпускаемым ею из колб. Прямо в воздухе она смешивала его, произнося уж совсем непонятные его уху слова, а когда смешанная масса начинала светиться и сиять, странным образом поглощала всё это своим телом, а потом часть этого выпускала снова и запечатывала в колбу. Секра, догадался Саша, осторожно спустившись в комнату, поспешил спрятаться за спинкой кресла. «Ну надо же, — думал мальчик, — она ведь совсем еще кроха, а уже творит черт знает что». Возмущение в нём накипало, вот сейчас бы встать да задать ей хорошую трепку, да дать хорошего подзатыльника, чтобы впредь знала, каково это — его родных в алмазы превращать… На этой мысли паренёк осекся, он вовремя вспомнил, что перед ним отнюдь не маленькая девочка, а самая что ни на есть взрослая особа. К тому же, как сказал Кеппер, великая волшебница, точнее, колдунья. Волшебницы-то добрые, а эта явно злая. А он в порыве чувств чуть уже не вышел из своего укрытия и не сдал сам себя с потрохами. Саша усмирил свой гнев и прижался сильнее к креслу так, словно хотел с ним слиться. Ведь это была единственная преграда, закрывающая его от взора Секры. Тук-тук-тук, предательски громко застучало его сердце, раздаваясь раскатистым шумом в собственных ушах. Тише, кинулся мальчик мысленно успокаивать свое сердце. Ему показалось, что у него даже перехватило дух и он даже перестал дышать. «Надо переждать», — думал мальчик. Он услышал, как отворилась дверь и вошедший крайгер доложил:
— Госпожа, Кеппер доставлен.
У Саши ёкнуло в груди: «Неужели ей всё известно? Ох, что же она теперь с ним сделает?» — с ужасом подумал мальчик. И как только за Секрой закрылась дверь, кинулся искать часы, но, обыскав и обшарив всю комнату, он не нашёл ничего похожего на них, но потом он вспомнил слова Кеппера, что часы находятся в башне. «Вот я тупень», — подумал он.
И начал осматривать комнату снова, он запомнил, что башня находится по центру замка, а значит, вход в неё должен быть в противоположной стене от окна, тем более что это кабинет Секры. И действительно увидел прямо, вдоль стены, лестницу, ведущую вверх, почти под самый потолок. Лестница была узкой с низкими ступеньками, как будто бы игрушечная, поэтому Саша не сразу её заметил, а потом он сообразил, что жители-то здесь, как он успел заметить, на вид словно дети, которым не было четырех или шести лет. Конечно, лестница будет маленькой, но для него она вполне подходила. Хотя комната и мебель были обычные, как в его мире, из этого мальчик сделал вывод, что здесь есть и высокие жители, но он их пока не видел. А вот лестница как раз предназначалась для Секры. Мальчик поднялся по лестнице, открыл дверь, вошёл и оторопел. Он стоял на небольшой площадке внутри башни, а мимо него с ошеломительной скоростью вихревым потоком нёсся песок. И казалось, у этой башни не было крыши, как и дна, и песок с сумасшедшей скоростью, вращаясь по кругу и постепенно опускаясь, втягивался в эту башню, прямо откуда-то из пространства, а заузившись у центра башни, с такой же скоростью выходил из этого центра, вновь расширяясь, только вращаясь уже в противоположную сторону, и уходил в такой же бездонный низ, уже растворяясь в пространстве. Саша понял, что песок в башню втягивается из всех измерений и так же уходит во все измерения, заставляя время двигаться вперед, а песочные часы — это сама башня.
— И как же, интересно, она их вообще переворачивает, и, самое главное, как она понимает, что часы нужно перевернуть? — подумал он.
Но не сильно заморачиваясь над этим, достал из кармана мешочек и высыпал в ладошку песок, он уже хотел бросить его в проносящийся мимо поток, как вдруг услышал голоса. Один голос, как он понял, принадлежал Секре, а второй, до боли знакомый, Кепперу. Пока Саша поднимался по лестнице, Секра выпустила из своих глаз, желтый свет и, направив его в глаза Кепперу, увидела всю картину общения Кеппера с Сашей.
— Значит, ты решил помочь мальчишке только лишь потому, что его животное разменяло свою жизнь на его? — строго спросила она.
— Я эльф гор и это моя обязанность — лечить горы и помогать животным, а пёс очень просил за него, — ответил Кеппер, — я не мог ему отказать.
«Так ей, Кеппер! — подумал Саша. — Выскажи ей всё, может, эта злыдня станет чуточку добрее».
— А про путешествия через пески какой крайгер тебе рассказал? — сурово спросила Секра.
Что ни один из крайгеров не способен на такое, Секра знала наверняка, но эльф откуда-то это знал, и она должна была выяснить откуда. Эльфы, по сути, свободно проходили сквозь барьер и путешествовали по измерениям, но в настоящее, в прошлое же скачки производили только крайгеры.
— Да никакой, — потуплено, но не без гордости за себя, ответил Кеппер, — я живу уже 450 лет и за это время многое смог услышать: обрывки фраз, короткие советы, я сложил всю эту мозаику воедино и понял, зачем тебе эльфы воздуха каждый день приносят песок из других измерений.
— Ты настолько умён, насколько же и глуп, — сказала с досадой Секра. — Неужели ты думаешь, что если бы это было всё так просто, то я не отправила бы мальчишку в его прошлое? Даже крайгеры, обладающие высшей магической силой, беря с собой не менее мощные магические предметы, попадая в прошлое других измерений, вспоминают реальность в девяти случаях из десяти. Поэтому я и отправляю их всегда группой, а ты дал мальчишке простую породу, — гневно заметила она. — А знаешь, что будет, если мальчик пройдёт в этот разлом снова?
Кеппер, потерявший дар речи от услышанного, замотал головой.
— А я тебе скажу, — со злобой в голосе продолжила Секра, — петля его времени замкнётся и между измерениями возникнет созданная ею черная дыра, которая поглотит его измерение и наше, а пески, вырвавшись на свободу, сметут все остальные измерения в этой галактике.
Кеппер, испытывая сожаление, вдруг вспомнил рассказ своего дедушки, который в свою очередь слышал эту историю от своего прапрадедушки, со слов которого, он якобы был живым свидетелем происходящего. Но Кеппер воспринял слова старика как какую-то легенду или сказку, которыми обычно старые эльфы развлекают оставленных на их попечение детей. И корил себя за то, что не отнесся к этому рассказу более серьезно. Так вот, согласно этой легенде, ещё не так давно, а лишь каких-то семь тысяч лет тому назад между двумя измерениями людей и измерением песков и времени существовал коридор в барьере, а у границы этих миров стоял человеческий город Релатус, посредник, так сказать, измерений, через который между людьми и генсами велась торговля. И не абы какая, а самая что ни на есть интеллектуальная. Люди, лишенные магии, но преуспевающие в науке, в обмен на научные изобретения, знания или умения в каком-либо ремесле, взамен получали возможность овладеть низшей магией, такой как предсказания или шаманство, либо влить магию в какие-либо предметы. Строители, как правило, приносили на волшебное вливание веревки, которые с помощью магии могли самовосстанавливаться: перетирается, например, за день такая веревка к концу рабочего дня, что хоть выкидывай, а за ночь все ее волокна уже снова как новенькие. Это какая ж экономия, а цена, рецепт раствора для фундамента в сырой местности. Такой веревки хватало на двадцать лет беспощадной эксплуатации до тех пор, пока из нее не выветрится и не используется вся влившаяся в нее магия. Разумеется, и бриллианты у генсов можно было выменять на простой ткацкий станок или его чертеж. Ведь после высвобождения души камень для жителей этого измерения носил характер обыденного предмета для бижутерии. Поэтому у людей зародилось ложное понимание об отношении генсов к алмазам и их происхождению. Стали поговаривать, что алмазы в их мире выпадают прямо с дождем, вместо града, и их у них столько, что стоит лишь наклониться и взять горсть земли, как обязательно это будут сплошные алмазы. И глава этого города, поддавшись на уговоры своих подданных, среди которых затесался и тролль с нижнего измерения, а тролли, как известно, обладают пусть и слабой, но магией разрушения, решил отвоевать часть земли у генсов. Чтобы дождь с градом в виде алмазов проливался и на его землю тоже. Они изготовили взрывчатку, а хитрый тролль влил туда еще и зеленый магический дым, который имел способность разрушать твердую породу и проделывать трещины в барьере. Конечно, один дым не нес в себе серьезной опасности для барьера, а вот в совокупности с человеческой взрывчаткой был серьезной угрозой. Конечно, алчный до чужого добра тролль вынашивал свои планы, он хотел под шумок с группой сородичей проникнуть в это измерение и затеряться среди генсов крупного города, чтобы потом изнутри вести свои грязные делишки, а людей он просто использовал в своих целях. Ведь люди, ничего не понимающие в магии, даже представить себе не могли возможные последствия таких действий. Когда все приготовления были готовы, то взрывчаткой обложили проход по периметру и всю городскую стену, которая простиралась как раз вдоль барьера, для безопасности людей, ведь открытый проход проявлял частично барьер, а тот в таком виде был очень опасен для людей. В общем, взрыв был такой, что в городе снесло аж целую улицу, но людей там уже не было — их всех перед взрывом отправили на другой край города, а в барьере, пошедшем трещинами от зеленого дыма под воздействием взрыва, образовалась километровая дыра, в которую в мгновение ока втянуло Релатус со всеми его жителями, и измерение песков и времени, которое магически было сильнее измерения людей, стало нещадно поглощать это измерение. В других же измерениях это происшествие отразилось разразившимися цунами, землетрясениями и извержением вулканов. И если бы не самоотверженность крайгеров, которые, выстроившись живой стеной в дыре, перевоплотили свои тела в барьер, измерение людей исчезло бы навсегда. Люди же, втянувшиеся в измерение, все как один перевоплотились в алмазы, а их город стал медленно, но верно поглощаться и перерабатываться в природный ландшафт. Секра не чувствовала боли, но в её душе образовалась огромная пустота от потери больше половины своих верных воинов. Вся беда была еще и в том, что крайгеры, чтобы настроить магию на барьер, пропустили её сквозь свои души, и их души, как и тела, стали единым целым с барьером. Она долго оплакивала эту потерю и тщетно искала способ вынуть их души из барьера, но даже для нее это было невозможно. Она навсегда запечатала коридор между измерениями, запретив самой себе и себе последующей открывать его. И после долгих поисков и изысканий новой магии по возврату утерянного разработала магию по взращиванию второй души для крайгеров. Теперь даже если крайгер перевоплотит своё тело и душу в барьер, то все равно выйдет целехонький из её храма возрождения. Конечно, последующая Секра была не именно она, но она обладала всей её памятью, умением и волшебством, потому что при обряде передачи поста в претендентку на титул и имя Секры предшественница вливала все свои знания, умения, память и волшебство. Для этого из десятка претенденток, которые уже имели достижения в высшей магии и магии созидания с помощью выброса части магии Секры, выбиралась одна, которая быстрее всех отзывалась на этот выброс и принимала всю эту магию без остатка. Остальные становились её верховными жрицами, которые так же верно, как и крайгеры, будут служить новой Секре. Они возвращали себе имена, данные им от рождения родителями, а претендентка получала на первых порах титул Секры. Имя же Секры она получала после полного принятия полномочий. Секра, отошедшая от дел, могла выбрать два варианта развития сюжета своей судьбы: она могла позволить претендентке либо убить себя, и та была не вправе отказаться, либо доживать свой век под другим именем в статусе старшего советника. Несостоявшиеся же претендентки, вернув себе имена и став верховными жрицами, принимались за работу по поиску алмазов, из которых могут появиться крайгеры, и жрицы эти алмазы хранили как зеницу ока, подвергая их как суровым, так и приятным испытаниям, постепенно вливая в них разного уровня магию. Они могли как оставить алмаз на долгие дни на морозе, ровно столько же могли купать этот алмаз в целебной воде, напевая приятные песни, ведь душа, пребывающая в алмазе, по сути, все видит, слышит и чувствует. И когда душа, невзирая ни на что, начинала сиять чистым светом, а с ней и начинал сиять камень, то алмаз уходил в огранку, и рожденное дитя, которое отслеживалось с помощью влившейся когда-то магии в алмаз, при достижении трехлетнего возраста забиралась из семьи в храм жриц, но это если рождался мальчик. Если девочка, то она забиралась в пятилетнем возрасте, чтобы стать либо жрицей, либо Секрой. Ведь предстояло еще очень много работы по слиянию их тел с магией Секры.
И надо же такому случиться, что после стольких тысячелетий в бывшем когда-то коридоре произошел разлом, сам разлом был не опасен, потому что был небольшим, и крайгеры без особого риска для себя заделают его быстро, но в разлом прошли люди и на одного из них не подействовала магия перевоплощения. Теперь Кеппер окончательно осознал уровень своей ошибки и уже сожалел, что не отвел мальчишку к местным генсам, а заморочил ему голову путешествием во времени. Так был хоть шанс сохранить в целости его душу, а теперь он лишил его и этого.
— Ну! Ты теперь доволен? — она еще что-то говорила, но Саша уже не слушал, он так хотел всё вернуть обратно, а оказавшись в шаге от задуманного, чуть не уничтожил всё и вся, по его щекам текли слёзы сожаления от рухнувших надежд.
«Найти мальчишку и убить!» — откуда-то издалека, как ему показалось, услышал Саша слова Секры, и все крайгеры, которые уже успели собраться в замке — их было около двух десятков — кинулись в разные стороны, перевоплощаясь кто в птиц, кто в хищных животных, типа волков, собак и рысей, которые с легкостью могут увидеть, услышать и учуять мальчишку. Ведь его запах был им уже знаком по его рюкзаку. И тут же почуяв его в замке, кинулись по следу. «Нет, — подумал мальчик, — я был не прав, Секра совсем ни злая, не вредная и не жестокая, она просто Секра, повелительница тайн и хранительница времени». Саша высыпал песок за порог, чтобы его, не дай бог, ничем не затянуло в поток, и твёрдо решил, что он не будет убит ни Секрой, ни ее крайгерами. Он просто растворится в этом ужасающем потоке песка и, возможно, его мёртвое холодное тело окажется в совершенно незнакомом ему измерении, но ему было уже всё равно. И хорошенько оттолкнувшись от края, он прыгнул в круговерть песка, и ворвавшийся в башню крайгер успел лишь кончиками пальцев коснуться синей футболки мальчика.
Сашу закружило и забросало в сумасшедшем круговороте, песок забил глаза и перекрыл дыхание, он зажмурился и стал медленно погружаться во тьму, его сознание меркло и угасало, он и не заметил, как сначала слабо засияли, а потом и вспыхнули ярким светом оставшиеся на его ладони микроскопические частички песка.
— Саша, вставай, — услышал мальчик сквозь дремоту, приятный мамин голос, — всё на свете проспишь.
И эта фраза всколыхнула в сознании паренька воспоминание какого-то далекого сна. Он знал, что сон был чудесным, но вот о чём — совершенно забыл. И Блэк лает словно в подтверждение или продолжение этого сна. Саша встал, обнял маму, и опять в его голове качнулся маятник. Мальчик умылся и пошёл одеваться, он уже шёл за стол, где его ждала семья, как Блэк вдруг ухватил его за штанину и стал ожесточенно за нее тянуть из стороны в сторону.
— Ого, он у тебя всегда такой? — обеспокоенно поинтересовался папа.
— Нет, — отозвался недоумевая паренек, — с ним впервые такое.
Мальчик чувствовал себя неловко, он хотел, чтобы его пёс показал себя с лучшей стороны, но в него сегодня словно демон вселился, и, всегда спокойный и послушный, он вёл себя как сущий дьявол. Если дело так и дальше пойдёт, то папа ни за что не разрешит взять его с собой в город, и Саша, сильно нервничая, строго скомандовал: «Блэк, фу-у!» — и ударил по штанине рукой, пытаясь побыстрее прекратить эту возню, но не тут-то было. Блэк еще более отчаянно и сильнее произвёл рывок, и ткань, не выдержав, с треском порвалась, и из разорванного кармана выпал и покатился по полу бирюзовый шар. «Что это?» — удивился мальчик. Он подобрал шар и стал его разглядывать, вертя в руке. И воспоминания, словно быстрая вода Баргузина, накрыли его с головой, а в сознании зазвучали до боли знакомые фразы:
— А если мальчишка, не вспомнив реальность, снова пройдёт в этот разлом?
— Ты дал мальчишке простую породу.
— Чёрная дыра… поглотит его измерение и наше.
Саша перевёл взгляд на Блэка, пёс сидел и внимательно смотрел на него, и в его взгляде читался немой, но очень очевидный вопрос: «Ну-у, ты всё вспомнил или нет?»
— Спасибо, Блэк, — прошептал мальчик, — я всё-всё вспомнил.
И Блэк со вздохом облегчения доверчиво уткнулся носом в его руку. «Но как? — думал Саша. — Я ведь высыпал песок. И как же теперь быть? Рассказать взрослым правду? Они никогда в это не поверят, только зря переполошатся и забеспокоятся о его здоровье, а маму волновать вообще никак нельзя. Надо как-то изменить маршрут», — подумал он и, сев за стол, проговорил:
— Я слышал, что вверх по течению, в семи километрах отсюда, есть отличные горы, с очень отвесными крутыми скалами. Так может, мы лучше туда пойдём?
— Сынок, — посмотрел на него с укором папа, — ну мы ведь уже договорились.
И Саша понял, что это будет не так-то просто сделать.
На привале мальчик снова предпринял попытку, если уж не изменить, то хотя бы оттянуть время и замедлить маршрут, и предложил побыть в этом месте до утра, чтобы как следует, вдоволь накупаться, но папа был непреклонен и сказал, что так они выбьются из графика. «Ладно, — подумал мальчик, — еще полдня впереди, что-нибудь придумаю».
«Ох, хоть бы она поскорее закрыла сегодня этот разлом», — с тревогой подумал Саша. Он даже и не подозревал, что причиной всему этому снова явились бестолковые и охочие до чужого добра тролли. Когда тролли не занимались вылазками за чужим добром, они копали пещеры в скалах как раз не без помощи своего зеленого дыма, отыскивая самородки, алмазы и разные минералы, и прятали все это до поры, до времени в замаскированные свои погреба. Ведь они не гнушались тем, что воровали друг у друга. Поэтому каждый тролль маскировал свой погреб так, чтобы только он сам и мог его найти. Такой вот погреб был и у тролля, который служил у главы Релатуса, в него-то он как раз и спрятал про запас часть взрывчатки, которую тайно протащил в небольшой пролом в барьере, который, по сути, восстанавливался силой самого барьера, так как был совсем не велик. Такие проломы тролли делали для своих вылазок с помощью дыма и кирки, на барьер выпускался дым, а через некоторое время тролль колотил киркой по барьеру, разрушая его нарушенную структуру, проделывая в нем дыру, но вся проблема была в том, что в такой пролом много не пронести, самому бы успеть проскочить. Поэтому каждый из них мечтал сделать такой пролом, чтобы в него можно было протащить хотя бы увесистый мешок, а лучше повозку с лошадью. Тролли были небольшими созданиями, этакие не больше полуметра ростом сгорбленные существа с длинными ушами, похожие на ослиные, но без шерсти и очень длинными горбатыми носами, на руках они имели по четыре пальца с когтистыми ногтями как на руках, так и на ногах. Такое строение когтей помогало им без труда лазать без всяких страховок по скалам, цепляясь даже за самые незначительные трещины и выступы, и перемещаться по вырытым ими пещерам. Конечно, тролль с Релатуса так и не вернулся, и никто даже и предположить не мог, где его погреб и что в нем лежит. Пока один из троллей совершенно случайно не прокопал проход и не оказался в его погребе. Тролль несказанно обрадовался такой находке, по застоявшемуся воздуху в этом погребе он сразу понял, что погреб ничей, а значит, его, поэтому спешить особо было некуда и можно все как следует изучить. По запаху взрывчатки он с точностью определил, что она из мира людей, а по содержанию зеленого дыма в ней, который он тоже почувствовал своим длинным носом, догадался о возможном способе ее применения.
Он взял с собой несколько штук и, вернувшись в пещеру, оставил одну штуку там и, закрепив за нее шнур для горения, пошел к выходу, разматывая этот шнур. Он уже изучил местность — на выходе из этого погреба она оказалась тоже давно покинутой троллями, а значит, самым верным способом спрятать все это надежно было не что иное, как обрушение пещеры, прокопанной им, не всей, конечно, а тот проход, который вел к погребу. Дойдя до своей главной пещеры, он поджег шнур и что есть мочи побежал к выходу, он предполагал, что взрыв может обрушить и его главную пещеру, и не ошибся. Взрыв получился такой, что завалился не только тот проход, но и часть главного. Увидев такой результат, тролль был ошарашен и в то же время очень обрадован, в его жадной голове сразу родилась идея, как все это можно использовать. И он тут же пошел собирать на совет всех троллей, с которыми у него заключён союз. Союзы заключались между троллями, работающими в одной местности, для охраны входов в их пещеры, они помогали друг другу следить за этими входами, чтобы другие тролли не лезли в их пещеры. Ну и для групповых вылазок в другую местность или измерение. Он пригласил глав этих семей и, заложив одну взрывчатку в щель скалы, продемонстрировал результат, взрыв снес треть горы. Пришедшие в восторг тролли зааплодировали, у них на всех сразу появилась одна идея, у дураков, как говорится, мысли сходятся. Что теперь можно проделать большую дыру в барьере с измерением ликанов — так они называли всех жителей измерения ликантропов и, воспользовавшись разразившейся войной в этих местах, так как ликанам как раз пока не до них, умыкнуть оттуда побольше добра. К тому же это измерение как раз соседствовало с их измерением, тогда как измерение людей как раз было через это измерение. Они стали расспрашивать тролля, много ли у него таких вещей, и он ответил, что хватит на один большой взрыв, который проделает в барьере огромную дыру, которая будет очень долго восстанавливаться и они за это время успеют на повозках вывезти все, что им попадется под руку. На том и порешили и, собрав толпу в целую сотню и около шестидесяти повозок запряженных лошадьми, эти дуралеи произвели взрыв. Взрыв разнес около полутора километров барьера, и теперь уже измерение троллей стало поглощаться измерением ликантропов, со всеми вытекающими последствиями: цунами, торнадо, землетрясениями, которые породили изломы в барьерах других измерений. Разумеется, положение спасли снова вездесущие крайгеры. Предыдущая Секра, оплакивающая своих верных воинов, решила раз и навсегда уничтожать такую проблему в зародыше. Для этого она разработала магические зеркала и, снабдив крайгеров ими, отправила их по измерениям патрулировать границы барьера. Разумеется, в тайне от тамошних жителей, поэтому крайгеры, попав в другие измерения, перевоплотились кто в животных, а кто в бродяг и тому подобное, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лишь от Ликанов они не таились, а наоборот вели с ними бойкую торговлю, по закупке нужных им вещей за бриллианты на границе с барьерами. Ликантропы же в свою очередь отстроили им домики, которые были неприметны и доставляли им туда еду и товры. Оборотни смутно лишь догадывались о цели их миссии, но им было достаточно того, что крайгеры не проникали вглубь их земель, а находились лишь в непосредственной близости к барьеру и вели с ними так нужный им бизнес. И при местных стычках никогда не занимали ничьей стороны, соблюдая нейтралитет, ведь приказы отдавать им может, лишь одна Секра. И уже однажды получив, при попытке вербовки крайгера, оскорбленный и рассерженный ответ, больше не решались на такие предложения и достигли в этой сфере определенного консенсуса…
И как только произошел разлом, стражи выстрелили с арбалетов стрелами с закрепленными на них зеркалами, да так, что зеркала были развернуты к разрыву от одной его стены до другой под разными углами. И магический свет, выходящий из этих зеркал, переплел разлом, словно рыбацкая сеть, только с более крупными ячейками. Сеть втянулась в измерение ликанов, затормозив измерение троллей, не давая ему проникать дальше. Конечно, эта сеть не восстанавливала барьер, а лишь задерживала поглощение измерения измерением, и была недолговечна, но и этого было достаточно, чтобы принять необходимые меры. Потому что предшественница разработала магию путешествия во времени через пески, для этого они пятьсот лет тренировали и отрабатывали ее вместе с того момента, как только нынешняя Секра получила свой титул. И пришла к выводу, что они по одиночке очень слабы, так как управлять этой магией они могли только вдвоем. Предшественница дала указание убить ее при последней передаче энергии, чтобы с ее магией нынешняя Секра смогла поглотить и часть ее души, чтобы ее духовный стержень стал прочнее, от чего ее умение управлять высшей магией стало в разы сильнее. Поэтому нынешняя Секра была более хладнокровной и могучей и с такой магией справлялась на раз. Конечно, ей было очень тяжело и неприятно убивать свою наставницу, но если бы она этого не сделала, то не заслужила бы никакого уважения, конечно, на последнем обряде ее подстраховывали крайгеры, метившие своей пока еще госпоже прямо в сердце, и если бы она не смогла ее убить, то убили бы они, но тогда она бы в их глазах была бы незаслуженной носить такой титул и имя, и они бы в свою очередь сделали все, чтобы как можно быстрее пост перешел к другой претендентке, поэтому к концу передачи энергии она так вонзила короткий меч ей в сердце, что его конец вышел у нее со спины. И тут же услышала восторженные крики крайгеров: «Да здравствует госпожа Секра!» Эта фраза полетела по всему измерению, и вслед за крайгерами ее кричали все жители этого измерения, и Секра с болью в сердце поняла, что приветствуют они по большому счету не ее, а ее предшественницу, сделавшую так много для них, для нее самой, их измерения и даже галактики. Ведь теперь часть ее души была в ней, и крайгеры чувствовали ее дух и были счастливы, что госпожа хоть и ушла, но ушла не совсем и, возможно, из алмаза с ее остатками души снова появится Секра, и тогда можно будет снова объединить ее душу вместе. Алмазу с остатками ее души даже дали имя — Иггдрасиль, что означало «древо жизни». Чего раньше никогда не делали этим самым крайгеры, и верховные жрицы хотели оказать ей, пусть даже после смерти, свое не имеющее границ уважение. За алмазом закрепили самую сильную и умелую верховную жрицу, чтобы та как следует заботилась о нем, пока душа Иггдрасиль будет восстанавливаться. Поэтому, сплетя сеть из магического света, они просто стояли и ждали продолжения сюжета. Завидев такое, ликантропы сразу сообразили, в чем тут дело и чем это всем им грозило, а грозило это тем, что их измерение, поглощая измерение троллей, не оставило бы ничего живого. Оно, конечно, увеличилось бы в размерах, но при этом было бы пусто, без единого живого существа, и разъярённые ликаны, даже не спрашивая разрешения у крайгеров, стали щучкой впрыгивать сквозь ячейки сети, с одной стороны, с другой — выпрыгивали уже громадными рассвирепевшими волками и, накинувшись на перепуганных до смерти троллей, стали раздирать их в клочья. Крайгерам это никак не мешало, наоборот, ведь тролли могли напасть на них, мешая процессу, а так им даже отвлекаться не пришлось.
Как только взорвался барьер, прошла секунда, а Секра уже дала команду эльфу дать ей песок с измерения троллей и команду полусотне крайгеров собраться в башне. Через три секунды у нее уже был песок, в который она влила часть магии от той, что влила в предметы для крайгеров и, бросив в круговерть песка горсть, нашептывая какое-то заклинание, стала водить рукой по воздуху по часовой стрелке, и заблестевший песок начал вырисовывать круг в потоке песка, а разгоревшись ярким светом, открыл портал в прошлое измерения троллей, и крайгеры, взяв предметы, один за другим попрыгали в этот проход. Они застали троллей задолго до взрыва, как раз во время транспортировки взрывчатки, и с именем Секры на устах начали рубить их налево и направо. Несчастные тролли, застигнутые врасплох и ничего еще сделать-то не успевшие, в ужасе разбегались в разные стороны. Они пытались сообразить, за что им такое наказание, и все как один подумали, что они своими грязными помыслами разгневали какую-то жестокую богиню по имени Секра, и все как один бросились ниц, прося прощения и пощады. Но крайгеры, осознающие правду, не знали пощады. Они кромсали троллей и за прошлое, которое было семь тысяч лет назад, ведь это из-за их проделок госпожа заболела такой болезнью, как пустота души, и теперь ее душа, заточенная в алмаз, нескоро еще оправится от такого, а им так хотелось вернуть ее побыстрее, и только из-за этой болезни она ускорила свой уход с поста, хотя вполне могла еще править пять тысяч лет; И за будущее, которое они должны были совершить. И карая их в настоящем, испытывали упоение своей местью, они специально дали нескольким троллям сбежать и отследили их путь до жилищ и, выкрикивая те же самые слова, накинулись и на эти поселения. Остатки трепещущих от ужаса троллей стали возносить молитвы Секре и даже изготовили статую с символикой большой буквы S в виде разразившейся грозы, обозначающей имя Секры. И когда только успели?!
Конечно, лицом она не была похожа, но крайгерам все равно понравилось. Они немного подостыли, да и детей совсем без взрослых оставлять никак нельзя, поэтому они зачитали им запрет от имени их новой богини, что им под страхом смерти запрещено подходить к барьерам других измерений, потому что теперь в этих местах будут обитать духи, созданные этой богиней. Под духами они, конечно, имели в виду себя. И что они каждый день должны возносить молитвы во славу Секры и приносить подношения в виде еды — это, конечно, крайгеры сымпровизировали, но они уже устали перебиваться чем попало, охраняя барьер, а так у них будет разнообразная еда на выбор — это маленькая плата за их беспокойство. И жизнь троллей стала кардинально меняться, и, как оказалось, в каждом из них был талант от бога что-то творить, строить и создавать. Но они своими алчными желаниями, завистью и грязными помыслами свели все свои таланты на нет. А теперь они обернули свои взоры внутрь своих сердец, и каждый нашел для себя дело: кто-то стал скульптором, кто художником, а кто и фермером. Крайгеры аж рты раскрыли, их генсы годами учатся осваивать какое-либо мастерство, а здесь на тебе — за день столько мастеров. Неудивительно, что эти проныры во всех измерениях похозяйничать успели. Кроме, разумеется, их, ведь там все инородное всегда перевоплощается в алмаз или рельеф, стоит лишь соприкоснуться с магией Секры, которой пронизан весь воздух измерения. Конечно, эти метаморфозы с троллями наблюдал оставшийся там десяток крайгеров, остальные же, как только тролли выставили статую и пали ниц, поспешили обратно к Секре, ведь прошлое только изменили в измерении троллей, а в остальных измерениях время шло неизменно, поэтому предстояло еще запечатать разломы в виде трещин в барьерах. Да и чужие измерения им были не по душе, ведь они отдаляли их от Секры и их семей.
Группа двинулась дальше. И если у кого-то хоть как-то получалось тормозить группу, то это у Блэка. Но когда пёс оказался на руках у папы, Саша решился на отчаянный шаг, он уловил момент и немного приотстал, присмотрел на земле довольно острый камень, поднял его и зажал ладошкой рот, чтобы невзначай не закричать, со всей силы ударил себя несколько раз по бедру. От боли из глаз брызнули слёзы, а штанина начала довольно быстро окрашиваться в кровавый цвет. Мальчик откинул камень подальше и, хромая от боли, сообщил:
— Я, кажется, сильно поранился.
Папа выпустил из рук Блэка и бросился к сыну, он снял с него штанину и крикнул Егору:
— Аптечку давай и живее. Как же ты так? — сетовал он.
— Я упал, — соврал Саша.
Подбежал Егор с аптечкой, на рану полили жидкость, приложили вату, завернутую в бинт, и потуже всё это замотали, дали запить водой какие-то таблетки. Мама всё это время держала Блэка, чтобы он не мешал.
— Ну ты как? — спросил папа.
— Да вроде ничего, — ответил Саша, — но подняться на гору сам, наверное, не смогу, — промолвил мальчик.
— Да какой там подъем, — раздосадовано махнул рукой папа, — заночуем здесь, а завтра утром домой пойдем.
Саша ликовал. И все его эмоции, которые он держал в себе весь этот день, вылились в безудержные слёзы радости и облегчения. Он уже понимал разницу между тем, чтобы расстроить маму, и потерять ее и всех своих близких навсегда. И мальчик плакал. Слезы крупными прозрачными горошинами выкатывались из глаз и катились по щекам, блестя на закатном солнце.
— Ну что ты? Что? — подбадривал его Егор. — Не плачь, ведь ты же мужчина.
Саша кивал ему в ответ и молча плакал.
— Чего, сильно болит? — спрашивал папа. Мальчик в ответ мотал головой, а слезы из глаз катились еще быстрее. «Вот ведь как расстроился», — подумал папа, а вслух сказал: — Не переживай, брат, в следующий раз ты обязательно ещё удивишь всех нас, — и передал сына на попечение мамы. Ведь лучше мамы никто не сможет успокоить плачущее дитя.
Егор начал устанавливать палатку, а папа пошёл собирать дрова для костра, — ох, лишь бы инфекция в рану не попала, — нервничал про себя он.
— Это что за чертовщина тут творится? — вдруг вскричал Егор, прерывая тяжёлые думы отца. Он был раздосадован сложившейся ситуацией, поэтому бросил на гору полный сожаления взор, ведь она манила его своей загадочностью, и пришёл в ужас. Гора была такой, какой она была, два, три, четыре года назад и всё время её существования.
— Да-а-а, — после некоторого молчания, отойдя от потрясений, произнёс папа, обращаясь к Саше, — да ты нам просто всем жизни спас, если бы не твоя нога, мы бы все уже были наверху. И ведь надо же, даже подземных толчков никаких не ощущалось.
На утро нога Саши распухла, и он не мог идти, и папа с Егором несли его на самодельных носилках, рядом бежал Блэк и, уловив момент, подбадривающе толкнул Сашу головой. Дома его рану осмотрел фельдшер и был немало удивлен такой ране.
— Ты правда упал? — строго глядя из-под очков, спросил он.
— Правда, правда, — утвердительно ответил мальчик, качая головой, придавая себе более непринужденный вид.
— А по характеру раны похоже, что тебе несколько раз ударили по одному и тому же месту каким-то не совсем острым предметом, — выразил он свои сомнения.
— Ну да, Блэк мне хвостом постучал, — съязвил мальчик, глядя вызывающе на врача.
Фельдшер покряхтел, но спорить не стал. Закончил обработку, наложил повязку и, дав рекомендации, отозвал папу на разговор. И что-то обеспокоенно в полголоса стал ему говорить. Саша изо всех сил напряг слух, но до него доходили лишь отдельные слова и обрывки фраз, из которых он сделал заключение, что фельдшер интересовался у папы по поводу его травмы и выражал сомнения, что травма получена при падении. И если его действительно никто не трогал, то, скорее всего, он изувечил себя сам. Но папа сказал, что он и сам все это понимает и ему самому это все кажется странным. Но в тот день странностей хватало вообще, даже сам день был каким-то необычным и не задавшимся, и последнее, что хорошо расслышал Саша, так это возмущенные и рассерженные фразы отца, которые он сказал уже повышенным тоном:
— Да не мог он сам себя так поранить, я в это никогда не поверю. Мой сын нормальный ребенок, и у него не было и нет суицидальных наклонностей, и уж селфхарм этот ваш у него тоже отсутствует. И друзья у него тоже все отличные ребята. — И выставил фельдшера за дверь, не желая продолжать этот разговор.
«Ох, а зря, — не без гордости за себя подумал мальчик. — Наклонностей-то, конечно, нет, но ради вас, я, пойду на все и не я один», — мелькнуло у него в голове. И он с обожанием и уважением посмотрел на входящего в его комнату Блэка.
Пёс понимал, что взрослые беспокоятся, когда он во время перевязки находится рядом. Поэтому заблаговременно вышел из комнаты. Да так, что со стороны казалось, будто бы у него появились какие-то свои дела. Побродив по улице, он вернулся, над чем-то глубоко размышляя, время от времени тяжело вздыхая, снова пробудив в мальчике невольное сравнение его с человеком.
Позже пришли друзья, они, не зная всей сути, были расстроены даже больше, чем Саша, они понимали, насколько важен для него был этот поход, в котором он хотел показать всё своё умение и мастерство, чтобы удивить и порадовать маму, а в результате стал лишь обузой, они сопереживали, сочувствовали ему и, подбадривая, говорили, что следующий его поход обязательно будет более удачным, и чтобы развеять грусть ребят и перевести разговор в более позитивное русло, мальчик рассказал им о своём приключении, но только до того момента, как он прыгнул в песочные часы Секры и выдал всё это за сон.
А в конце достал камень и отдал ребятам.
— Вот, нашёл рядом с собой, когда проснулся, — пояснил он.
— У-у-у, — восторженно загалдели мальчишки, — что за сон, даже в кино идти не надо, 4D в полном формате.
А Тамир так вообще, сразил всех на повал:
— А может, это и не сон вовсе, а ты реально там побывал? Просто не помнишь, потому что назад вернулся, — изрёк он.
Саша аж начал подозревать, что он из крайгеров, и, чуть не выдал себя с потрохами, но быстро смекнул, что крайгер никогда бы такого не сказал, и произнес:
— Ну ты даешь, скажешь тоже, как бы я с такой ногой на гору-то залез?
Но мальчишки на то и мальчишки, им только дай почву для фантазии, воображения и приключений. Рассказ Саши облетел всю округу. К горе потянулась жаждущая приключений ребятня, и каждый из них потом рассказывал истории, одну невероятней другой. Гора быстро обросла легендами, стали говорить, что, заночевав у горы, можно увидеть даже свое будущее, а не только попутешествовать астралом по другим измерениям. А если загадать желание при полной луне в ясную ночь и проспать, не просыпаясь до утра, то оно обязательно сбудется. Кому-то даже удавалось находить там камни типа яшмы и сердолика, что являлось совсем уж удачным знаком, и эти камни носили как талисманы. В результате гора получила название Дабалга-хада, что значит «переход гора».
ЭПИЛОГ
Александр Николаевич возвращался домой в паршивом настроении, опять к нему в кабинет занесло нерадивого заводчика, который, измотав собаку частыми родами ради наживы, без должного ухода за ней, доведя её до окончательного истощения и изнеможения, привёл, чтобы усыпить. «Моя собака уже старая, больная, нечего ей мучиться», — это он мог рассказывать своим знакомым, но не ветеринару с десятилетним стажем. Одного такого он однажды грубо выставил за дверь, высказав всё, что он о нем думает, а тот подал на него в суд и странным образом выиграл. Закон, как говорится, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Александру Николаевичу тогда присудили штраф, а при повторной такой жалобе пригрозили лишить лицензии. И тогда он решил действовать по другому: он выражал сочувствие «бедному» хозяину животного, понимая, как тот намучился с больным и «старым» животным, брал с него деньги за укол и уговаривал на местную услугу похорон. «Зачем самому-то лишний раз страдать, ведь уже и так хорошо намаялся? Да и скидка на эту услугу как раз сегодня имеется», — говорил он, и владелец с легкостью соглашался. Александр Николаевич, взяв деньги и проводив владельца, вкалывал животному витамины и делал пару звонков своим знакомым, и механизм запускался в действие: те звонили своим, а те своим знакомым, спрашивали соседей, и, определившись с будущим хозяином, на деньги, взятые с нерадивого заводчика, набирал препараты, необходимые на этот момент животному и отдавал их новому владельцу с оставшимися деньгами. Иногда он снабжал такого владельца медикаментами и за свой счёт. Вот и сегодня к концу рабочего дня он сумел-таки определить животное в хорошие руки, от этого было чуть легче, но всё равно на душе скребли кошки. Сколько еще таких заводчиков, которые, выжав из животного всё, просто выкидывают их на улицу, а скольких усыпляют в других ветклиниках?! Конечно, он понимал, что всех ему не спасти, времени и средств на это, у него просто не хватит, но для себя решил, что он поможет тем, кому сможет. Но каждый такой случай ложился тяжёлым грузом на его плечи. Невеселое его раздумье оборвало какое-то шуршание и попискивание под его дверью. Александр Николаевич ускорил шаг, поднялся по лестнице и увидел под дверью щенка. Он взял его в руки и осмотрел, щенок был весь чёрный, без единого пятнышка.
— Блэ-эк, — прошептал Александр, — как же я по тебе скучал! И как же ты меня опять нашел?
Щенок на это ничего не ответил, а лишь доверчиво уткнулся носом ему в лицо. Стараясь запомнить запах, который станет для него родным. И на душе у мужчины стало уютно и светло.
Другое измерение 1
© Copyright: Ольга Милан, 2026
Свидетельство о публикации №226102402165
Свидетельство о публикации №226102402165
Рецензии