Долг

Суббота, у всех выходной. Я хоть и не работаю, но и себе решил устроить праздник: поспать подольше. Не тут-то было. С утра пораньше звонок по телефону. Слышу похмельный голос соседа Паши. Он когда выпьет лишнего — всегда заикается. Но если выпьет ещё больше — просто мычит и уже ничего не понять:

— Н-ну ты как поживаешь?

— Да, нормально всё.

— Н-ну ты не забудь — мы тебе должны.

На том конце щёлкнуло — повесили трубку. Что это было? На ум приходит только одно: всю жизнь Паша пьёт, но совесть не пропил. И уже месяц как работает. Возит хирурга на скорой помощи.

Посмотрел на часы. Теперь уж не усну. Пока заваривал чай, думал про Пашу.

Лет десять назад он пригласил меня в гости. Это был деревянный домик, и у него там была своя комната размером два с половиной на три метра.

Он задёрнул занавески, которые заменяли дверь, усадил меня на диван, сел рядом и с воодушевлением стал рассказывать, как он хочет выровнять пол в комнате, и просить меня помочь ему или посоветовать, как это лучше сделать.

Я начал вникать и вслух рассуждать. Паша слушал и удивлялся, откуда я всё это знаю.

— Геннадич, я восхищаюсь, как ты в одиночку смог построить такой дом?! В три этажа!

— Паша, я и сам удивляюсь, как?! Три этажа вверх и один ещё под землёй.

— Может, и у меня получится?!

Распахнулись занавески — и появилась его мама:

— Если выравнивать пол, то надо во всём доме выравнивать.

— Мамуль, да денег-то нет на всё, и знаний нет.

— А нет так и нечего начинать! Иж чего придумал — в одной комнате пол выравнивать, а везде пусть криво будет?

Мама сказала, как отрезала. Наступила неловкая пауза. Мы с Пашей вышли во двор. И я увидел свой кирпичный домик со стороны — во всём его величии. Красный облицовочный кирпич, зелёная крыша, огромные окна. Ничего так домик! И высотой в шестнадцать метров.

— Геннадич, ну мы потом договорим на эту тему, чтобы мамка не слышала.

— Конечно, Паша. Обращайся в любое время.

Я шёл домой и думал — Паше тридцать с лишним лет, а он всё мамкает. Если бы мне так били по рукам — я бы тоже ничего не построил, запил бы или сбежал.

Прошло десять лет. Паша стал больше пить и так же продолжал мамкать. Иногда просил у меня в долг, чтобы поправить здоровье. А когда просыпалась совесть, говорил, что его батя хочет со мной поговорить, и передавал ему трубку. И за деньгами шёл уже его батя. Трясущимися руками брал деньги и говорил, какой я хороший человек. Единственный, кто в их семье не пьёт, — его любимая мамуля, как он её всегда называет. А пол в его комнате так и остался невыровненным.

P. S. Люди жалуются на обстоятельства: всё не так, плохо. Паша из плохого сделал хорошее: устроился на работу, да ещё и водителем на скорую. А у меня получился рассказ.

24.10.2026
Герман Колесов