Та, что не смогла уйти. Глава 2 ч. 2

Поступление в Академию в пятьдесят лет казалось мне отличной идеей, но реальность встретила ледяным душем. Вместо академической среды я попала в змеиное гнездо, где меня окрестили «малолетней выскочкой». Сплетни о моих родителях смаковали все: от сокурсников до профессоров, которые не стеснялись и называли меня бедной малышкой. На меня смотрели как на досадное недоразумение, которому просто повезло с родословной, но не с родителями. Их не останавливал даже непоколебимый авторитет моего, сурового для посторонних, деда.

Терпеть это? Увольте. Я решила сменить тактику и «показать зубы».

Первый курс стал для меня полем битвы. Пока остальные пытались влиться в тусовки, и мучительно «грызли гранит науки», стараясь более-менее справляться с непривычной учебной нагрузкой, я с головой ушла в учебники и практику. Я практически жила на полигоне, где до автоматизма отрабатывала всевозможные заклинания. Помимо этого, мне пришлось серьёзно заниматься «боёвкой» - дисциплиной, объединяющей в себе общую физическую подготовку, владение холодным и метательным оружием и основы боевой магии. Когда пришло время сессии, я не просто сдала экзамены — я экстерном закрыла второй и третий курсы, включая все изматывающие тренировки на полигоне. Лица преподавателей, когда они осознали, что перед ними не «малышка», нуждающаяся в опеке, не рафинированная Богиня, вырвавшаяся из под крыла  влиятельного деда, а  студентка с железной хваткой, стоили всех бессонных ночей.

На четвёртый курс я вышла уже с другой репутацией. Не давая никому опомниться, я в первую же сессию закрыла четвёртый год обучения, а во вторую — пятый и шестой. Шесть лет программы базового курса я «проглотила» за два года.

Отношение студентов тоже трансформировалось. Моя дерзость, полное отсутствие пиетета перед авторитетами и острый, как бритва, язык быстро расставили всё по местам. Лагеря сформировались сами собой: те, кто был слабее духом, начали меня  ненавидеть — кто-то из зависти, кто-то из страха. Другие же, напротив, прониклись искренним уважением.

Меня такой расклад полностью устраивал. Мне не нужны были друзья или близкие контакты, о которых с предвкушением говорил дед. Я пришла сюда за знаниями, а не за социализацией. В конце концов, у меня была своя, глубоко личная причина торопиться, о которой никто из этих мальчишек и девчонок даже не догадывался.

Эта причина жгла меня изнутри, не давая спать по ночам и заставляя сжимать зубы каждый раз, когда кто-то из «золотой молодёжи» пытался стать мне несколько ближе, чем я была готова позволить.  Пока они играли в интриги,  мерились знатностью родов и силой дара, я видела перед глазами лицо того, ради кого всё это затевалось.

***

Никогда и никому, даже под угрозой смерти, я не рассказала бы о своей самой главной тайне. Есть секреты, которые уносят в могилу, даже не моргнув глазом. Моя тайна — именно из таких. Окружающие привыкли видеть во мне Эллис СентГлорис: ледяную, язвительную, до мозга костей циничную Богиню Высшего Порядка. Они считают, что у меня внутри — сталь вместо сердца, но они понятия не имеют, что творится в моей голове, когда я закрываю глаза.

Все началось ещё в детстве. Сначала это были просто странные, яркие картинки, которые я принимала за обычные детские фантазии во сне. Но с годами сны превратились в нечто пугающее и осязаемое. Я начала проживать чужие жизни. Не божественные, нет — жизни простых смертных, полные боли, радости и короткого, как вспышка, счастья.

И в каждой из этих жизней был Он.

Я узнавала его мгновенно, в каком бы обличье он ни представал. Тёплые, чуть раскосые глаза, смущённая улыбка, чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, и вечно падающая на лоб прядь. Он был моим персональным магнитом, моей неизбежностью. Но вместе с узнаванием всегда приходила глухая, ноющая тоска. Я знала наперед - финал будет один. Страсть, близость, а потом — неизбежная трагедия. Смерть одного из нас, разлука, обрыв нити.

Я перерыла все архивы Парадиза и дедовские фолианты, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Вывод был один - это не просто сны, это эхо моих прошлых воплощений, прорывающееся сквозь барьеры памяти.

Теперь я живу в состоянии странного, болезненного предвкушения. Я знаю, что эта жизнь не станет исключением. Мы встретимся. Я узнаю его по первому же взгляду, по той самой улыбке, которая заставляет моё ледяное сердце пропускать удар. И хотя я до дрожи боюсь того, чем всё закончится, я не могу перестать ждать. Ведь он — единственный, кто стал мне родным ещё до того, как мы успели произнести друг другу хотя бы слово.

Иногда мне кажется, что сама Вселенная насмехается надо мной, вплетая эту фатальную закономерность в ткань бытия. Богиня Высшего Порядка, чья воля способна перекраивать миры, оказывается бессильной перед сценарием, написанным задолго до моего рождения. Я — архитектор судеб, но в собственной судьбе я лишь заложница, обречённая раз за разом наступать на одни и те же грабли, с замиранием сердца ожидая удара, который неизбежно последует за коротким мигом эйфории.

Я научилась носить свою маску с безупречным изяществом. Мой сарказм стал моим щитом, а холодность — броней, сквозь которую не пробиться ни одному претенденту на моё внимание. Они видят во мне недосягаемую мечту, ледяную статую, лишённую  слабостей. Если бы они знали, что эта «статуя» по ночам мечется в постели, сминая простыни, пытаясь удержать ускользающий образ его глаз, в которых отражается не божественное величие, а простая,  нежность, от которой внутри все переворачивается.

Я начала замечать странности и в реальности. Иногда, проходя по оживлённым площадям или задерживаясь в библиотечных залах, я ловлю себя на том, что сканирую толпу. Не глазами — интуицией, этим болезненным, натянутым до предела нервом. Я ищу его. Я боюсь его встретить, потому что встреча станет точкой отсчёта нашего конца. Но ещё больше я боюсь того, что он не появится вовсе. Что эта жизнь — первая, где мы разминёмся, и я останусь в вечности одна, с этой фантомной болью в груди, которая стала для меня единственным доказательством того, что я ещё способна чувствовать.

Иногда мне хочется сжечь все архивы, стереть саму память о прошлых воплощениях, чтобы просто жить — без оглядки, без этого проклятого предчувствия финала. Но я знаю: даже если я лишусь памяти, моя душа узнает его. Она узнает этот взгляд, этот ритм его шагов, весь его образ, который всегда был в моих снах.

Я — Эллис СентГлорис, и я жду своего возлюбленного палача, который, одновременно, является моим единственным спасением. Я стою на краю пропасти, которую сама же и устроила, и с каждым днём это ожидание становится всё более невыносимым. Я готова к боли. Я готова к трагедии. Но больше всего на свете я боюсь невстретить его или снова потерять. Я просто позволю ему опять забрать моё сердце, зная, что оно обречено на гибель, лишь бы ещё раз увидеть, как он улыбается — той самой, смущённой, до боли родной, улыбкой, ради которой стоит прожить ещё одну, пусть даже последнюю, жизнь.