Май 1972 года. Новое назначение

Застывшие страницы истории моего рода. Май 1972 года. Новое назначение

Эту страницу я впервые опубликовала 11 марта 2026 года — на Дзене и на Проза.ру.
Тогда мне хотелось просто рассказать о первом переезде нашей молодой семьи и о новом назначении Игоря. Прошло совсем немного времени, и я снова вернулась к этому тексту. Теперь он станет «Застывшей страницей», семейным воспоминанием и нашей первой  проверкой на самостоятельность.

Мне девятнадцать лет. Игорю — двадцать два. Нашей дочери Оксане — пять месяцев.
Мы ещё совсем молодые. Впереди нас ждёт много переездов, служебных командировок, сборов, новых квартир и незнакомых городов. Но пока мы ничего этого не умеем и только учимся быстро собирать вещи, оформлять документы, перевозить мебель и начинать жизнь на новом месте заново.

Тогда мы ещё даже не освоились, но «труба зовёт»!

Прошло больше пятидесяти лет, но стоит мне закрыть глаза — и память возвращает тот майский день.

Когда Игорь пришёл домой с новостью о новом назначении, мне показалось, что это замечательно.

Новое место. Новые сослуживцы. Новые впечатления. Но главным было другое: нас переводили в Ворошиловградскую дивизию.

Ворошиловград — областной центр на Донбассе. Когда-то его называли Луганском, потом Ворошиловградом, а теперь он снова Луганск. В шестидесяти километрах от него находился Красный Луч, ещё дальше — Антрацит.

А Антрацит был моей второй родиной. В небольшом шахтёрском посёлке Антрацитовского района я закончила школу. Там жила моя семья, там остались родные места, знакомые улицы и люди, которых я знала с детства.

Мне казалось почти невероятным, что судьба приготовила такой подарок: новое место службы Игоря оказалось совсем недалеко от моего дома.

Я уже представляла, как мы будем ездить к родителям, и мама сможет увидеть маленькую Оксану, как я снова окажусь среди знакомых мест. В такие подарки судьбы верилось с трудом, но очень хотелось поверить.

Предположить, что всего через неделю мы навсегда покинем наш военный городок я не могла.

Десна так и не стала для меня по-настоящему знакомой. Я не успела узнать её улицы, подружиться с соседями, привыкнуть к дому, который мы только начали обживать.

Главным подарком Десны осталась наша Оксанка. И вот теперь нам предстояло уехать.
Это была середина мая 1972 года.


Игорь, как всегда, находился в наряде — был дежурным по части. Ночью его не было дома, а мы с Оксаной спали.

Очень ранним утром дверь распахнулась. На пороге стоял Игорь, а за ним — несколько солдат.

Я ещё не успела окончательно проснуться. Оксана тоже спала. В комнате царила та особая тишина, которая бывает перед началом дня, когда всё вокруг кажется неподвижным.

Игорь сказал, что нужно собираться. Не «когда-нибудь», не «постепенно», не «начнём готовиться». Собираться нужно немедленно. Упаковать все вещи. Мебель. Посуду.

Всё это надо было погрузить в огромную грузовую машину — кажется, это был «Урал». Затем Игорь уезжал с солдатами и вещами в Киев, где предстояло загрузить имущество в контейнер, оформить перевозочные документы и вернуться в Десну.
А я оставалась одна.

Я была не готова. Совсем не готова. Мне было девятнадцать лет, Оксане — пять месяцев, Игорю — двадцать два. Рядом не было мамы, папы, никого, кто мог бы сказать: «Не волнуйся, мы поможем».

Никого, кто взял бы на себя хотя бы часть забот.

Сейчас я думаю: в тот момент у меня действительно случился настоящий «взрыв мозга». Только тогда я не знала этого выражения. И, наверное, не успела толком испугаться.

Нужно было действовать. Для начала собраться с мыслями и составить чёткий план своих действий. Это моя жизненная позиция — никогда не паниковать и иметь чёткий план последовательных действий.

Пройдут годы, переезды, сборы и смена мест службы станут привычными. Появятся навыки, опыт и порядок. Я научусь заранее собирать вещи, правильно упаковывать посуду, сдавать квартиры, выписываться, оформлять документы, перевозить всё необходимое и ничего не забывать.

Но тогда всё было впервые. У нас не было коробок, ящиков, мешков, бумаги, полиэтилена — даже верёвок не было. Поэтому все вещи превращались в узлы и узелки.

Я использовала пелёнки, простыни, одеяла. Мелкие предметы складывала в кастрюли. Больше всего мелочей удалось поместить в выварку — большой бак, в котором кипятили бельё и пелёнки.

Сейчас мне трудно представить, как за несколько часов всё это можно было собрать. Бойцы разбирали наш шкаф, я вытаскивала из него вещи.

Удивительно, что время так быстротечно и очень многое уже не придёт в голову моим внучкам. Не надо вываривать бельё, не нужны подгузники из ткани. Есть полиэтиленовые мешки любых размеров и расцветок. А во времена моей молодости пакет с красивым рисунком был роскошью, такие пакеты привозили моряки из загранки, один пакет стоил 6 рублей, а килограмм мяса — 2 рубля. Но это был шик, покруче кожаной сумочки.
 
Оксана переместилась в коляску. Самые необходимые вещи я складывала в чемоданы. Постепенно комната пустела.

Ещё недавно здесь стояли наши вещи, мебель, детская кроватка. Теперь оставались голые стены, следы прежней жизни и ощущение, что дом уже перестал быть нашим, хотя мы всё ещё находились внутри него.

Наступило утро, а забот не становилось меньше. Проездные документы на всю семью выписаны на завтрашний день. Значит, у меня остался день и ночь.

Мне нужно было выписаться. Паспортный стол находился в городе Козельце. Оксану оставить было не с кем, но, к счастью, одна из подруг с полуслова согласилась взять её к себе.

С этой женщиной мы познакомились ещё в роддоме. В чужом военном городке такие знакомства быстро становились почти родственными: сегодня вы просто соседки по палате, а завтра уже доверяете друг другу самое дорогое.

Я оставила Оксану и отправилась в дорогу. Сначала нужно было добраться до ближайшего города Остёр. Туда ходил рейсовый автобус, но на пути была река Десна с понтонной переправой. Потом предстояло проехать ещё около тридцати километров на автобусе Остёр — Козелец.

Мне повезло: автобусов долго ждать не пришлось, расписание словно благоволило мне. Я добралась до паспортного стола, получила штамп о выписке и отправилась обратно.

Казалось, самое трудное уже позади. Но на обратном пути автобус подъехал к переправе, а понтонный мост оказался разведён.

Почему именно в тот день переправа была закрыта, я теперь не помню. Возможно, по реке проходило судно, возможно, проводились какие-то работы. Автобус остался на одном берегу, а нам нужно было попасть на другой.

Через Десну существовал ещё один мост, который не действовал, он был аварийным, с него сняли настил, остались металлические конструкции. А понтонный считался временным, и как всё временное — стал долгожителем, создавая неудобства.

Началось настоящее экстремальное реалити — задолго до того, как люди придумали такое выражение. Нужно было перебраться через широкую реку по металлическим балкам, фермам и каким-то элементам старого моста. Как точно назывались эти конструкции, я не знаю.

В обычных обстоятельствах я бы не решилась на такое испытание, но большая часть пассажиров автобуса уже начала это цирковое представление над водной гладью Десны. Пассажиры автобуса один за другим двигались по металлу, цеплялись руками, медленно перебираясь на другой берег.

А меня ждала голодная Оксана. Поэтому долго размышлять я не стала.
Помню, что металл был горячим. Река казалась широкой, глубокой и находилась где-то далеко внизу. Я старалась не смотреть вниз и полагалась только на руки и ноги. А ноги были в босоножках на шпильке.

Обувь совершенно не подходила для такого перехода. Приходилось опираться на середину стопы, изо всех сил цепляться за металл, осторожно переносить вес тела. Всё происходило в движении: впереди шли люди, сзади подталкивали обстоятельства.
Задерживаться было нельзя, но и торопиться не имело смысла. Я просто двигалась вместе со всеми, словно попала в поток, который сам нёс меня к другому берегу. По-настоящему испугаться я не успела.

Страх накрыл меня только тогда, когда берег оказался совсем близко. До него оставался только один прыжок.

И вот прыгнуть я не смогла. Всё напряжение последних минут разом обрушилось на меня. Неуклюже хватаясь за металл, я оторвалась от него и просто села на землю.
Плакать было не стыдно. После слёз пришло облегчение. Я вытерла лицо и начала прислушиваться к разговорам попутчиков. Две женщины обсуждали, как добраться до Десны. Я подошла к ним.

Оказывается, местные знали дорогу через заливные луга, они указали только направление. Это была земля, которая каждый год пропадала под водами разливавшейся в половодье Десны. Но это был кратчайший путь до городка — всего четыре или пять километров.

Я пошла вместе с ними. Имена этих женщин я давно забыла. Но помню густую траву, терпкий запах, влажную жару и плотный вязкий воздух. Казалось, его невозможно вдохнуть — только проглотить.

Босоножки пришлось снять. Босые ноги проваливались в какое-то мокрое, зелёное месиво. Чтобы сделать шаг, нужно было сначала освободить ногу из травяных пут. Острые стебли резали кожу, шершавые оставляли болезненные ссадины.

Испытания не заканчивались. Почва стала подозрительно мягкой. Она засасывала ноги. Иногда мы проваливались почти по колено.

Останавливаться было нельзя. Чтобы сделать следующий шаг, приходилось ногами приминать траву и сооружать на ней подобие площадки. Иногда одна из нас проваливалась, и остальные вытаскивали её. Потом шли дальше.

ПРОДОЛЖАТЬ НЕЛЬЗЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ. И где надо было поставить запятую?

Именно так я сегодня слышу тот внутренний выбор. Не «смелость против страха», а простое понимание: назад дороги нет. Где-то впереди была Десна, в Десне — моя маленькая дочь, а значит, нужно идти.

Мы направлялись то ли к тригонометрической, то ли к наблюдательной вышке, которая находилась на нашем полигоне. Тогда я не знала, как она называется. Просто понимала: если видна вышка, значит, мы движемся правильно.

Постепенно земля становилась суше. Появились песчаные проплешины. Идти стало легче, хотя раскалённый песок попадал в порезы на ногах.

Боль, сначала жгучая и невыносимая, сделалась привычной. Она уже не пугала, а превратилась в назойливое неудобство, от которого невозможно избавиться. Мне помогала не столько сила и даже не упорство, сколько нарастающая холодная злость.
Злость на дорогу. На обстоятельства. На собственную беспомощность. На то, что нужно было преодолевать всё это одной. Эта злость придавала силы и помогала двигаться.

Наконец мы вошли в городок через контрольно-пропускной пункт. Шли босиком, грязные, измученные, совершенно не похожие на людей, которые ещё утром отправились по обычным делам.

Навстречу попадались нарядные женщины с колясками, влюблённые парочки, дети на велосипедах. Они гуляли, разговаривали, смеялись. У них был обычный день.

А у меня за плечами остались металлические балки над рекой, заливные луга, грязь, порезанные ноги и тревога за ребёнка.

Нужно было подняться на четвёртый этаж, там был мой ребёнок. Это оказалось уже за пределами моих сил. Я поднималась с остановками, подтягивалась, цепляясь за перила. Одна ступенька, передышка. Ещё одна — снова остановка. Наконец добралась до квартиры.

Подруга напоила чаем и провела до нашей одинокой пустой квартиры. Прилечь было некуда, поэтому я просто села на рябиновый пол — тот самый, который когда-то казался мне таким красивым и счастливым.

На окнах висели шторы. Их нужно было снять, но сил уже не осталось. Я оставила эту задачу Игорю.

Через некоторое время подруга пришла снова. Принесла нам в дорогу хлеб, варёные яйца и котлеты. Это было так трогательно и по-человечески ценно. Это была настоящая забота.

В тот день я особенно ясно поняла: настоящая помощь — это поступки.
Ночью приехал Игорь. Я не помню, успела ли рассказать ему обо всём сразу. Наверное, не успела. Казалось, сил почти не было, а сборы продолжились до утра, значит, они ещё были.

В шесть часов утра автобус тронулся с места в направлении Киева. Я, наконец, могла задремать после этих изнурительных суток. Оксана была на руках. Два чемодана и коляска в багажнике автобуса, документы у Игоря. Десна осталась позади. По щекам скатывались непроизвольные слёзы, вместе с ними уходила усталость и боль.

Автобус направлялся в Киев — навстречу новым поворотам и испытаниям. Я уже знала, что это только один из многих переездов в нашей жизни.

Но теперь, оглядываясь назад, думаю: именно тогда началась моя настоящая школа армейских дорог. Школа, в которой не было учебников и наставников. Были только обстоятельства, маленький ребёнок, пустая квартира, быстрые сборы и необходимость каждый раз находить в себе силы идти дальше.

А Десна осталась в памяти сразу несколькими образами: первой квартирой, красным диваном, «Подольской» швейной машинкой, большим эмалированным тазом и нашей Оксанкой — главным подарком первого военного городка.

И ещё я не смогу забыть аварийный мост через Десну и дорогу по заливным лугам.

Колёса автобуса шуршали по асфальту, меня согревало родное тельце дочери, рядом сидел Игорь. Жизнь продолжается!