Старуха и кислород

Старуха и кислород

Соседка старухи в комнате санатория старалась беспрерывно проветривать комнату. Она открывала балкон, был ли дождь на улице или ярко светило солнце. Следила за старухой, чтобы та случайно не закрыла дверь, когда выходила повесить на веревку полотенце или кофточку для просушки.
– Как нужен каждому кислород, – говорила Ирина.
Это объяснение повторялось несколько раз в день. Словно старуха не представляла, что существуют на свете какие-то газы, а среди них кислород.
– Помню, помню, что закрывать нельзя, – отвечала старуха.
У самого балкона стоял огромный чемодан Ирины. Это был новенький, красивый чемодан и очень большой. В него можно было сложить столько нарядов, что их хватило бы не на один месяц отдыха.
– Подарок сына, – сообщила Ирина соседке, показывая на чемодан.

Этот синий чемодан с блестящими молниями был еще и на блестящих колесиках. Сама же старуха привезла свои вещи в сумке-каталке, с какой такие как она ходят в магазин за продуктами. Правда, старуха не использовала сумку-каталку по ее важному предназначению, а возила в ней тяжелые книги в Книжную палату, чтобы они потом попали в библиотеки.
«Не очень подготовилась к отдыху», – думала старуха.
Она еще заметила тогда, когда ехала в санаторий в автобусе после электрички, что у всех отдыхающих были похожие чемоданы на чемодан Ирины. А ее сумка-каталка просто контрастом выглядела среди ровненьких и разноцветных новеньких чемоданов. И вещей в каталке было не так и много, даже место оставалось.
– Эх, нет денег, нет денег, – бормотала Ирина.
Она открыла чемодан и вытащила из него зелененькую футболку, на которой рисунки были мелким, но изображали они неведомой красоты пальмы на маленьких островах. Потом достала темные брючки, которые должны были составить комплект ее наряда на этот день.

– А зачем тебе здесь деньги? – спросила старуха. – Здесь ни за что не требуют плату, ни за еду, ни за лечение, ни за отдых, ни за танцы.
– Не для этого деньги нужны, – сообщила Ирина.
– А для чего?
Старуха решила все же узнать, почему так срочно потребовались деньги Ирине.
– Хочу купить себе новые вещи, – нервно ответила Ирина.
– Так у тебя же целый чемодан вещей, – заметила старуха.
– Так это давно купила, когда кредит брала.
Старуха так округлила свои черные маленькие глазки, что они стали похожи на две спелые вишни. Сама старуха никогда не брала кредитов, ей трудно было представить, что она сможет с той организацией разобраться, случись что с ней или с тем же кредитом. Помнила она об одном кредите, который брала ее дочь, а потом ей пришлось его вернуть в тройном размере. После этого слово кредит вылетело из ее головы навсегда.

– А кем же ты работала, если банк тебе кредит дал? – спросила старуха.
– Уборщицей в музее, – мимоходом ответила Ирина.
– А как же тебе кредит дали? Без залога и, наверное, с маленькой зарплатой, – удивилась старуха.
– Дали-то, дали, а потом с банкротством пришлось разбираться, – произнесла Ирина.
Это слово банкротство для старухи означало только одно, что уж в этом вопросе она не разбирается и ничего не может припомнить, связанное с каким-либо банкротством. А уж объединение такого, как кредит, уборщица и банкротство, находилось за гранью простой логики.
– Пришлось судиться, – добавила Ирина. – Нечем было платить кредит. Музей на ремонт закрыли, меня и уволили. Зарплаты не было. Нечем было платить за кредит. Деньги же все истратила. Вот и эти кофточки тогда купила, хотелось же одеться.
Говорила Ирина медленно, словно вспоминания что-то другое, а не то, о чем она говорила, никакого особенного значения не имело. Она склонилась над чемоданом, ожидая, по всей видимости, что новые вещи в нем сразу и окажутся.
 
– Так ты не только в кредитах разбираешь, так и еще в банкротстве! – воскликнула удивленно старуха.
– Пришлось разобраться, ведь жить то как-то надо, – спокойно ответила Ирина.
Расспрашивать о банкротстве у старухи не получилось бы. Уж, если о кредите и можно было поговорить, то о банкротстве нечего было сказать. Пришлось старухе расспросы оставить. Да и Ирина, хоть и отвечала на вопросы старухи, но так, словно они прилетали к ней из некой дали, так каки-то эхом, и не имели для нее особого значения.
– Спешить нужно, а то продавцы разойдутся, – произнесла команду для себя Ирина. –
– А где ты их купишь, если вокруг нас лес? – удивилась старуха.
 Но похоже, что Ирина об этих местах уже узнала что-то особенное, что еще не было известно старухе. И она знала, где можно это что-то новое купить и обновить свой гардероб.
– Как поспешила перевести пенсию на счет, ведь получала на почте. Было так удобно. Перед самым санаторием решила для удобства сделать как у всех. А денег нет. Звонила, звонила, никак не переведут. Уже прошло два дня, как должна пенсия прийти.
– Так носи пока то, что есть. Вон сколько можно в твоем чемодане разместить, – успокоила старуха Ирину.

Но настроение Ирины оставалось по прежнему печальным, хотя она и надела и футболку с пальмами, и мягкие темные трикотажные брюки. За обедом старуха и Ирина сидели за разными столами, и узнать, исправилось ли настроение у Ирины, не получилось. После обеда ее нигде не было, ни в комнате, ни на дорожках вокруг санатория, где гуляли отдыхающие. Но к ужину Ирина появилась. В руках она держала пакеты, которые были заполнены чем-то пышным и воздушным.
– И деньги получила, и продавцы не разбежались, – сообщила Ирина старухе.
– Как успела, – удивилась старуха.
– Комнату не забыла проветрить? – вернулась к важной для нее теме Ирина.
– Так балкон и не закрывала, – ответила радостно старуха.
Ирина зашуршала пакетами. На спинку стула повесила она серенькие брюки, а на постели разложила фиолетовую мягкого трикотажа кофту. С прекрасным рисунком высокой ажурной башки, под которой виднелись написанные завитушками иностранные слова. Но одно слово можно было прочитать и понять на любом языке – Париж.
– Примерка, примерка, – радостно воскликнула Ирина.
Через несколько минут перед старухой стояла не та женщина, которую она видела буквально несколько минут назад, а радостное создание, помолодевшее на несколько лет. Серые брюки и фиолетовая мягкая кофта смотрелись единым ансамблем и словно были приготовлены именно для Ирины.
 
– Какой у тебя замечательный вкус, – отметила старуха.
– Так и ты купи себе что-нибудь интересное, – предложила старухе Ирина.
Но старуха о покупках не думала. Сейчас она смотрела на обновленную Ирину и на символ этого обновления, который серой паутинкой выделялся на кофте. В какой бы дали не находился санаторий, какими бы лесами он не был окружен, но и до этих мест доходило название города моды – Парижа. И действовало наряды с этим символом так стремительно преобразили женщину, что она стала другой. И отвлекалась от всего, что ее окружало. Через минуту Ирина выскользнула из комнаты, забыв напомнить старухе о необходимости оставить балкон открытым для лучшего поступления кислорода в старый санаторный номер. Но старуха помнила о необходимости иметь больше кислорода в номере, оттого, выходя из номера, оставила балкон открытым. На улице моросил дождик, оставляя на дорожках мелкие круглые пятнышки.