Топор под подушкой

Грустить хочу. Точней, самО грустится.
С унынием бороться — силы нет
Пожалуй, не поможет даже пицца...
Хотя... оставит утешенья след.

От грусти есть лекарство — сделать благо!
Найти того, кого грызёт нужда,
И стать его душе чудесным магом,
Чтоб выход не заставил долго ждать...

Так грустно, что ... Вот, только не хватало!
Пришла мне мысль: "Нужна ли я комууу?!"
Её в свои — ум принял без баталий
И взвыл, как пёс голодный на луну.

Отречься бы от горя отверженья,
И словом Божьим выгнать злую тьму!
Огня чужого что затушит жженье?
...Молитва Богу, Богу моему!

Он тронет душу ласковою дланью,
Уймёт "не жить" опасное желанье.

У папы моего, когда он слёг в болезни, под подушкой мама обнаружила топор.
Она видела, что ему очень больно. Уколы морфия уже не помогали.
Это потом я узнала, что у него был рак желудка.
Мама строго воспретила ему:
— Не смей позорить нас перед людьми в посёлке!
И убрала топор.
Вот, он дотерпел до 20 апреля и ...умер. Мама вызвала скорую. Врач проверял пациента на мёртвость, тыкая шприцом в локоть. Реакции, видимо, не было. Написали эпикриз и уехали.

Мама вынула из гардероба приготовленный к смерти костюм, который папа, может, раз надел куда-то в гости. Зеркало занавесила, мне на работу сообщила — я тогда преподавала в Чаевской школе, в 25 километрах от Коротова, а Сосновка наша в километре от него.

Приехала я из Чаева с уроков при слезах в свою Сосновку довольно быстро. Папа беспомощно лежал на диване. Гроб, им же себе сколоченный, ещё не был снят с чердака....

Как верующая, я переживала, спасена ли его душа. И то. что он умер на страстной неделе ( за три дня до Пасхи), было для меня угрожающим знаком.

У папы сквозь сжатые губы иногда, с очень большим периодом, вырывался воздух изнутри. Такое чувство, что он ещё не перешагнул порог... Он был тёплый. Я села рядом и стала молиться за него, взяв за руку.. Не знаю, сколько это длилось... Час... Больше...Меньше...
Я напомнила Господу, что просила Его не отпустить отца без покаяния. Я знала, что Бог верен, и сделает всё именно так.
Но мы же не ведаем, когда оно, покаяние, происходит. Может. уже было...
...Папа застонал. Я поняла, что это от боли в руке, которую безжалостно кололи для реакции, полагая, что человек уже мёртв.
Потом посмотрел на меня осмысленным взглядом, попросил пить...

Короче, он воскрес! И я сделала вывод — его вернули, значит, ещё не покаялся.

Мне в школе дали отпуск по уходу за тяжелобольным. Мама попросила, она не справлялась, точнее, просто устала.

И однажды, обихаживаясь в кухне, я услышала слабый голос отца. Он просил воды. Я принесла, напоила. И уйти бы... А не тут-то было Рука которой я взялась за косяк, как бы примагнитилась к нему, да так сильно, что не оторвать. А нога приклеилась к маленькому порожку, который отделял спальню папы от залы. Дело в том, что перед тем, как я собралась уйти, мне было внутри сказано: "Говори сейчас!".
ЧТО "говори", я знала. Я готовилась, собиралась, и вот до сих пор не решалась... Не так-то просто, оказывается, сказать евангелие спасения своим родным. О том, что Христос, Божий Сын, пришёл на эту землю ТЕБЯ спасать, умирал вместо тебя за ТВОИ грехи, чтобы простить ТЕБЯ, когда поверишь и попросишь...
И я ответила тогда на внутреннее побуждение: "Да... потом..."
— Когда "потом"? Он уже умер неделю назад. Куда ты ещё хочешь отложить?
Я покорилась. И дрожащим голосом, как на первом выступлении перед полным залом, стала говорить:
— Папа, так уж получилось, что дочь твоя верующая...
И возникла пауза, в моём замешательстве, ЧТО сказать дальше.
К моему удивлению меня выручил папа.
— Ну, и что..., — говорил тот родной и тихий голос. — Я подвозил попА не раз (отец был шофёром грузового ГАЗика). Другие боялись, а я подвозил....

Я, как будто сама воскресла! Если папа священника возил, значит, тот, хоть как, да проповедовал ему, рассказывал о Христе, пусть и коротко. Благословлял его.
И я, окрылённая, стала просить папу разрешить пригласить к нам настоятеля.
— Да, ему платить, поди, придётся ...
— Папа, он мой знакомый...!

Не помню подробности диалога. Но я поняла главное, что это не "нет". И ухватилась за возможность.
Вот теперь я уже беспрепятственно покинула спальню — думать, как найти батюшку. Ведь он не жил в Дмитриеве, это в 12 км от нас, где церковь. Он служил минимум на два прихода, ещё и в Кадуе.
Но я звонками, письмами Розовым Анатолию и Валентине, служителям церкви в селе, сообщила настоятелю о своей нужде. Тогда, в 1995, сотовых ещё не было у нас.

И вот как-то вечером священник смог заехать к моим родителям в Сосновку

Мама позвонила мне на следующий день. С домашнего на школьный. Впервые я слышала в телефоне её радостный голос, который не сообщал негативных новостей. Она говорила, что вчера вечером приезжал батюшка, что всё в доме как-то изменилось, что папка уже не матерится от боли, что атмосфера стала другая...
Батюшка мне потом рассказывал, что отец мой сильно плакал в беседе с ним...

Отцу действительно стало легче, а сил больше. Он даже по стенкам, по печкам сам в уборную стал ходить.
А умер папа 20 мая. Ровно через месяц после первой, задокументированной, смерти. Уже спасённый!

Ведь для спасения нужно Иисуса назвать Господом, как говорит Писание посланием к Римлянам апостола Павла.
Ну, и, конечно, священник, причащая человека, задаёт ему сначала вопросы: веруешь ли в Иисуса Христа, в то, что Он — Сын Божий, признаёшь ли Его Господом своим и Спасителем? И только при положительных ответах можно давать причащаемому Кровь и Тело Христовы.
А раз папа мой вслух признал Иисуса Господом, то он — СПАCЁН! Бог верен! ОН ЭТО сделал!
И мой отец, Валентин Васильевич Першин (9.04.1929 — 20.05.1995), сейчас обитает в раю!

***
Вот, я пока описывала ситуацию, из-за которой отец мой хотел лишить себя жизни, и сама снова обрела её.

Уныние, что посетило меня с утра, когда я задумалась об отверженности и покинутости..., слава Богу, улетучилось.
Видимо, я кому-то сделала доброе дело сейчас этим повествованием.

Даже не буду говорить, что со мной случилось и кто меня отверг... Это их проблемы. А мне их очень жаль.
Жаль детей, которые ставят на игнор своих родителей, ведь им достанется во сто крат больше такой боли. А это может быть невыносимо... Не дай Бог!
Успели бы покаяться все такие дети и уже со Христом одолеть все свои детские и недетские обиды, претензии и неприятия!