Менгир

Все мы доберемся до предела – каждый в свой срок. Жизнь прервется, либо быстро, одним росчерком, либо иссякнет по капле. У кого-то на поток жизненной энергии установлен реостатный выключатель – человек тускнеет годами, пока не угаснет, а у кого-то обычный размыкатель – щелк! - и готово.
Все умрем, и каждый по своей причине. Кто случайно, кто по глупости, кто от болезни, кто от старости. Я точно знаю, что умру от большой любви. Сожжет она меня изнутри, не выдержит предохранитель.
Так и напишут на менгире над моим курганом: «Он погиб от безграничной любви – к своей работе-призванию, к ученикам своим и чужим, к прочитанным и непрочитанным книгам, к написанным и ненаписанным романам, к сложенным и не сложенным стихам, к спетым и не спетым песням, к застольям, большим и малым, к задушевным беседам и проникновенному молчанию, к женщинам красивым, особенно к своей непревзойденной жене, к умным и добрым мужчинам, к детям своим и к детям своих детей, к своему дому, к своей Школе, к зверушкам диким и домашним, к хорошему кинематографу, к терпкому вину, к дымному виски, к своему самогону, к янтарному пиву, ко всем, кто окружал его, кого он знал и кого не знал, ко всем людям доброй воли, к своему родному городу и ко всем городам, где был и где не был…»
Менгир будет высоченным, надпись займет пол мегалита, а по второй половине протянется многоточие, потому что невозможно перечислить все предметы, на кои обращена моя любовь, некоторые уже давно растворились во тьме веков, а другие еще не сотворены, еще не явились на свет. И не важно, какой диагноз пропишут врачи в свидетельстве о смерти, - все это лишь слова, скрывающие, как вуаль, истинную причину моего ухода. Умру я от безграничной любви, которая тихой мелодией отзовется во всем сущем и станет источником будущих рождений и сотворений.