Катастрофа

Двадцать лет назад мир не закончился взрывом. Он просто задохнулся.

Старик Фёдор сидел на ржавом каркасе автобусной остановки и чинил «костюм». Слово слишком громкое для мешка из просмоленной парусины, обвешанного фильтрами от старых противогазов и жестяными банками. Но именно эта экипировка позволяла выживать снаружи, в Мёртвом Городе.

Жил он в остове троллейбуса на окраине бывшего парка. Внутри — буржуйка, ящик с сухарями и радиоприёмник, собранный из хлама. Каждое утро ловил сигнал. Говорили, что где-то за Уралом есть Зелёная Зона, где воздух чист. Но туда нужно было идти через Пустошь, где правили бал «шлаковые» — люди, мутировавшие от химии, потерявшие разум, но не нюх.

Сегодня Фёдору нужно было в город. Заканчивались фильтры. Искусственные лёгкие из старых аквариумных компрессоров уже хрипели.

Натянув «костюм», он проверил клапаны. Сделал первый вдох — воздух с шипением прошёл через угольную крошку. Вышел наружу. Серое небо давило на плечи. Вдалеке, среди руин многоэтажек, мелькнул силуэт. Не «шлаковый» — слишком правильный. Человек.

Фёдор поднял бинокль. У незнакомца был настоящий армейский противогаз, а на спине — рюкзак с логотипом «Скорой помощи». И он шёл прямо к троллейбусу Фёдора.

Старик сжал в руке обрез. В этом мире чужаков встречают не хлебом-солью, а свинцом. Но когда незнакомец подошёл ближе, он поднял руки и показал пустые ладони. Затем снял маску и, хрипя, крикнул:

— Эй! Дед! Ты же Фёдор? Тот, что ловит радиоволны?

Фёдор опешил. Его имя знали только в подвале бывшей библиотеки, где жила небольшая община. Но они не ходили в город без нужды.

— Допустим, — ответил Фёдор, не опуская обрез. — Чего надо?

— Наши приняли сигнал. Чистый. С той стороны хребта. Там люди. И у них есть фильтры. Много. Мы собираем группу. Пойдёшь?

Фёдор посмотрел на свой хрипящий «костюм», на серую пустоту вокруг. Он вспомнил, как двадцать лет назад вот так же стоял у окна своей квартиры и смотрел, как мир умирает.

— Воздух... — прохрипел Фёдор. — Там правда дышится?

Незнакомец улыбнулся:

— Говорят, даже пахнет землёй. Мокрой.

Старик опустил обрез. Впервые за много лет он почувствовал не просто желание выжить, а что-то похожее на надежду.

— Тогда пошли, — сказал он, поднимаясь. — Но если ты мне наврал, я тебя самого в фильтр закатаю.

Ветер прошёлся по пустой улице, швырнув в них горсть пепла. Двое людей — один старый, второй молодой — пошли на восток. Туда, где, возможно, всё-таки был шанс снять эти тяжёлые маски и сделать вдох.

P.S. Даже когда мир вокруг умер, человеку нужно во что-то верить и ради чего-то идти вперёд. Иногда достаточно одного сигнала и одного человека, который скажет: «Пошли».

 Мои книги:
; «Свой берег — Дом, который пахнет летом»: www.litres.ru/book/razno...
; «Мокрый Питер»: ridero.ru/books/mokr...
; «Вне кадра»: online-lib.ru/5169/book_...
; «Книга Совершенного Пути»: litportal.ru/avtory/kra...
 Мах: max.ru/channel_kr...
#ЮрийКраюшкин #КнигиВПути #ЧтоЧитать #ИсторииОКнигах #Писатель #Творчество #MAX