Антик с мармаладиком

«...Это была совсем другая жизнь. Представляешь, у нас в Могилёве, в старое время, была кондитерская "Сладкие слюни"! (из рассказов Евгении Валериановны Савицкой-Коробановой , Наташиной бабушки)».

В минуту сомнений я сказал Наташе «Мне кажется, что я слишком много эмоций вношу в наше с тобой творчество. Из-за этого пришлось скомкать конец "Езулатко", а "Бройлеры" я бросил, не успев толком начать». Наш дорогой редактор, Катя, требует вернуться к недописанным сюжетам в обеих книгах. Она не довольна, ей хочется более полного раскрытия тем. При этом я сам оказался невольником своих эмоций. «Вот смотри ,что я учудил. Отрезав себе "Бройлеров", я встал перед необходимостью придумывать новую тематику. И я придумал, ты закачаешься. Я придумал дать короткие портреты трёх российских политических деятелей, связанных общностью их исторической судьбы. И будь уверена, я был неплох уже в первом портрете, он уже был написан у меня в голове. А название какое:"Страстотерпцы"! Перейдя ко второму портрету, я почувствовал, как восторг с тихим шипением выходит из меня. Скажу тебе ,что первый сюжет был портретом, не больше не меньше как императора Александра I Благословенного. «Сказать на ушко, кто остальные или ты уже сама догадалась?» Когда из меня с шипением уходил энтузиазм - это было шипением одного вопроса: "а кому это нужно, кому это поможет жить? ". И я понял, что никому. И пусть эти товарищи вернутся на свои места, а мы вернёмся на свои, как будто и не было этого замысла. - «Уверен, что тут будет тот редкий момент, когда ты со мной сразу же согласишься.. «А какие у тебя будут предложения?» И мы сразу же решили вернуться к воспоминаниям-вкусняшкам, с которыми нам так хорошо было в "Езулатко".
Мы не были в Вероне. Но своих Ромео и Джульетту мы повстречали в другом месте. Это был поезд из Рима в Анкону. Мы ехали в пустом вагоне, кроме нас там был одинокий юноша, тихо сидевший в другом конце. Какое-то время спустя он вскочил и начал бесконечно бегать из конца в конец вагона, что-то приговаривая при этом. Создалось впечатление полной ненормальности его поведения, от него исходила тревога и нетерпение. Смотреть на него было просто больно. Но вскоре, приглядевшись, мы заметили, что беготня по вагону не так хаотична, в нём обнаружилась система. Двигался он в треугольнике между своим посадочным местом, электронными часами в одном конце вагона и электронным расписанием движения в другом. Когда он запрыгивал на сидение, то приближал лицо то к часам, то к табло. Вот частично и объяснилась странность его поведения. Парень оказался слабовидящим. Вся это кутерьма продолжалась два с половиной часа. Но вот наконец Анкона. Парень тигром выскочил из вагона на тёмный ночной перрон. И тут из темноты донесся крик: «Аморе мио!», и возникла фигурка девушки, бегущей ему на встречу с широко раскинутыми руками. Нам было неудобно глазеть на них, мы пошли в здание вокзала, время от времени, оборачиваясь. А они все стояли, не разжимая объятий. Вот и объяснение его страстного , сумасшедшего нетерпения - ожидание свидания с любимой. И слава итальянскому богу любви, его также страстно ждали. Конечно, в кино такой эпизод изобразить легко. Но в жизни мы такого больше никогда не видели.
Пришло время рассказать о трагикомических событиях связанных с нашим здоровьем, а то и с жизнью. Первое произошло во Флоренции. Нашу группу завезли в ресторан на выезде из города,  с добрым намерением угостить нас настоящим флорентийским бифштексом. Вся группа сидела за одним длинным столом. Бифштекс действительно был хорош. "Лучшее мясо в Италии! ", - громко завопила дама , энергичная предпринимательница из Белоруссии, сидевшая рядом с Сергеем. Все кивали и, жуя, что-то гудели в ответ. А Сергей в этот момент, как-то странно дернулся, и прикрывая рот ладонью, начал задыхаться и на глазах становиться фиолетовым. Наташа уже бросилась стукнуть его по спине, но тут диким усилием, превратившим его лицо в сплошную судорогу, он выкашлил кусок лучшего мяса в Италии. Он потом и сам не мог объяснить, почему подавился . Возможно, экзальтация дамы была для него чрезмерной.
А теперь переместимся в Милан. Гуляли мы по миланским улицам и присели попить кофе в уличном кафе, расположившимся, как это часто бывает в Италии, прямо на тротуаре. Всего несколько столиков примостились на узорчатой металлической платформе. Сидели мы в ожидании кофе, и сейчас Наташа уже и не вспомнит, куда и зачем ее понесло. Ей несвойственны плавные и расчетливые движения - она порывисто вскочила и вдруг почувствовала себя в водовороте непонятного падения. Начались немыслимые пируэты. Со слов Сергея это было кручение и верчение по какой-то невероятной траектории. Слава Богу, что Сергей не рохля. Одним рывком он соскочил с места и смог удержать ее уже на самом краю тротуара, не дав ей упасть под колеса подъезжавшего трамвая. Потом мы поняли, что причиной этого дикого танца, прозванного нами "миланской хабанерой", были покатые, скользкие откосы платформы. Всего-то навсего, нога поехала по этому откосу. Обошлось без трагедии, но коленный сустав не выдержал вращений и кручений, связки были надорваны. Наш гид настойчиво предлагала скорую помощь и госпитализацию. Но мы отказались и продолжили наше путешествие. То, во что превратились наши высадки и посадки в автобус и короткие прогулки возле него, описать без смеха и рыданий невозможно.
Наши воспоминания - броски во времени. Сейчас мы вернемся во времена начала наших брачных отношений. Хронологически - это самый близкий подступ к перестроечным временам. Это было наше свадебное путешествие. Мы ещё не побывали в ЗАГСе, но ехали уже как муж и жена. Ехали мы в Пушкинские Горы. О гостинице тогда неорганизованному туристу мечтать не приходилось. И мы обратились в частный сектор. Нас с радостью приняла симпатичная бабушка и предложила нам пожить в саду, в "беседке". Беседкой оказался крошечный деревянный домик в одну комнату, размером 2x2 метра. Конечно мы согласились, главное что мы будем одни. Из мебели в домике стоял большой топчан, письменный стол и стул. Из удобств был водопроводный кран и уличный туалет. Условия не шик, но мы были молоды и ко всему относились легко и с юмором. Нас все устроило. В первую же ночь мы обнаружили, что домик тикает. Натурально тикает, ритмично и без перерыва. Что это было - жучки-дровосеки или что-то другое, не знаем. Предпочитаем думать, что какой-то небесный хронометр начал отсчёт пятидесяти лет, которые нам еще предстояло прожить. Мы были детьми отцов, считавших ноги самым надежным видом транспорта, и обошли эти святые места вдоль и поперёк. А заповедник, пустой в вечерние часы, был в нашем полном распоряжении. Сергей несколько раз, внаглую стрелой пробежался по аллее Керн, на которую было запрещено даже ступать ногой, отковырял кусочек коры со ствола одной из мемориальных лип. Наташа его чуть не убила за такое кощунство. Но он был страшно доволен собой. Нам очень хотелось познакомиться с хранителем заповедника С. С. Гейченко. Но домик его стоял без признаков жизни. Один лишь только знаменитый, неимоверной красоты петух гордо расхаживал по двору. Мы не помним где и чем мы питались, хоть убей, ничего не приходит в голову. Но с голоду мы не умерли. А вот одно знаменательное воспоминание осталось с нами навсегда. Мы зашли в продмаг в центре города, полки его были пусты, а в стеклянном прилавке мясного отдела лежали абсолютно голые, без признаков мяса, серые говяжьи рёбра. И представьте, этот "товар" имел какую-то цену. Сергей, вспоминая об этом, говорит что никогда государство не наносило ему большего оскорбления.
Мы сидели на берегу Петровского озера, был тёплый тихий вечер. Над озером, в чистом голубом небе появился летящий аист. Нас потрясла гордая державность его полёта. Тогда мы об этом не подумали, а оказалось, что это наша Катя подала нам свой первый знак.
А сейчас немного о братьях наших меньших. Крысу красавицей не назовешь. Но крыса, с которой мы познакомились на Родосе была, по мнению Наташи, симпатичнейшим существом. В нашем гостиничном номере был большой балкон, рядом с ним, почти вплотную росла банановая пальма. Вечером, сидя и покуривая на балконе, Наташа заметила среди листьев пальмы красные горящие бусинки. Приглядевшись, она поняла, что на ветке сидит большая, почему-то не серая, а бежевая крыса. Может быть это был особый вид банановых крыс. Сидела она неподвижно, с интересом разглядывая Наташу. Наташа не испугалась и не убежала, но по спине её прошелся неприятный холодок. Дверь балкона на ночь, она стала плотно закрывать и зашторивать занавеску. Не знаем, чем крыса занималась по ночам, не знаем,что было у неё на уме (зоологи считают крыс очень умными), но утром и днем она сидела на том же месте. Сергей почему-то совершенно ею не заинтересовался. Только через несколько дней он пошёл с ней познакомиться. Они посмотрели друг на друга, и Сергей не почувствовал к ней никакой симпатии. Видимо это было обоюдно, потому-что крыса исчезла и больше не появлялась. А вот как распределялись симпатии и антипатии на улицах Берлина осенью 2001 года, сказать затрудняюсь. По дороге в Париж, ночью у нас была техническая остановка в Берлине. Никаких экскурсий не предлагалось, и мы пошли погулять по ночному городу. Шли по направлению к Унтер-ден-Линден, улице под липами, посмотреть на посольство России. Проходя по краю сквера, мы заметили какое-то странное шевеление на земле. С брезгливым ужасом мы поняли, что это стая крыс. Крысы были очень крупные, с длинными хвостами. В России мы таких не видели. И хотя крысы не обращали на нас никакого внимания, гулять нам расхотелось и мы вернулись в свой автобус. Крысы в столичном городе, в центре Европы, в таком количестве - с ума сойти! А сейчас в прессе появились частые упоминания о клопах в парижских отелях, которых не было уже лет сто. Но в представлении европейцев, неандертальцы - это мы!
Когда нашу четырёхлетнюю дочь кто-то в шутку спросил : Катя, почему ты такая красивая? Она, потупив очи долу, ответила: «Такой меня природа создала!» Так вот, этому созданию природы мы очень благодарны за помощь по редактированию и подготовке к изданию наших писаний. Спасибо тебе, ребёнок.
Пояснение к названию. «Антик с мармаладиком» - излюбленное выражение бабушки Сергея, когда она говорила о чём-то вкусном или красивом. Она тоже была Наташа. Наталья Михайловна Фидлер, урождённая Фалькенберг, крещенная в лютеранстве пастором Цильке. Помнит, и любит бабушку его православное сердце, с детства и до сих пор. Она фольксдойче, русским языком владела не вполне, отсюда и "мармАладик".