Билет на станцию Сейчас Разрешение на отсутствие р

Билет на станцию "Сейчас": Разрешение на отсутствие разрешения».-

Если выпить целую бутылку напитка под названием «Может быть», то твой мир вокруг начнёт плавиться, как свечи.

Часы вместо стрелок имели две спящие змеи, свернувшиеся кольцами чисел. Чтобы разбудить проводника, нужно было не трясти его, а тихо прошептать на ухо правильный вопрос. Не «Когда мы приедем?», а… «Куда ты хочешь, чтобы мы опоздали?».

Он так много думал, что мысли в его голове уже не вмещались, и ему приходилось складывать их рядом стопками. И через некоторое время его уже было не видно из этих стопок мыслей.

Вместо радужки в его глазах было по вселенной, и они кружились.

Он собирал каждую упавшую умную мысль умных людей и раздавал их тем, у кого их в голове совсем не было. Он шёл между стопками мыслей: недодуманные мысли сыпались из карманов, как листва, и тут же прорастали маленькими тикающими механизмами. Они пускали шестерёнчатые ростки, и через минуту по проходу уже стояли будильники разного роста, которые вырастали в полноценные часы и начинали звенеть когда ни попадя, отвлекая его от работы.

Он зашёл в вагон;ресторан, где у каждого стола было собственное мнение о пассажирах, и они негромко обсуждали их между собой, пока за столиками никого не было. Но как только кто;то садился, они замолкали и только улыбались искусственной улыбкой радушия, словно её выдали всем по талону: «Мол, как мы по вам скучали, как мы вас заждались!» — и цедили сквозь зубы, отворачиваясь: «Век бы вас ещё не видеть».

Большой пассажир сел. Стул под ним тут же тяжело заскрипел, словно раздумывая, стоит ли вообще держать его на себе и надрывать своё здоровье почём зря. Ведь ему за лишний вес не доплачивают — почему он должен надрываться за копейки?

За соседним столиком сидел пассажир, бледный и весь покрывшийся потом. Он сидел и боялся, а чего — он и сам не знал. Но волны страха снова накатывали на него.

Официантка подошла к бледному пассажиру и улыбнулась так широко, что улыбка ушла за уши, обогнула затылок и вернулась обратно с другой стороны.

В вагоне играла музыка.

https://yandex.ru/video/preview/8846898693035379937

Официантка посмотрела на его пустую чашку, которую он принёс с собой и из которой пил уже полтора часа, и сказала:
— Закажите что;нибудь.
— Что здесь подают?
— То, что вы давно не пробовали, — сказала она. — Вчерашнее сожаление, невысказанное желание или маленькую надежду. Надежда сегодня подаётся с гарниром из сомнений.

Пассажир не стал есть надежду, а положил её в карман. Среди чужих и ещё не решившихся мыслей оно сразу пустило корень. Карман стал тяжелее, потом теплее, а затем из него полез тонкий росток. На конце ростка раскрылась дверь размером с почтовую марку.

— Вам подать ещё страха? — спросила она. — Он у нас сегодня без очереди.
— Я не заказывал, — прохрипел бледный пассажир.
— Никто не заказывает. Его приносят, когда всё уже съедено.

Бледный пассажир взял чашку страха, и она оказалась тёплой, как чужое дыхание в холодной комнате. Страх был густой, с привкусом железа и мокрой газеты.

Бледный пассажир сделал глоток, и страх тут же стал прозрачным, как стекло, и сквозь него проступила вторая дверь. Обычная дверь с табличкой «Потому что».

— Видите? — сказала официантка. — Страх оказался дверью. Все думают, что это стена.
— Что за той дверью? — спросил бледный пассажир.
— Ваш следующий вопрос или ещё больший страх, — ответила она.

У двери ручка только внутри. Поэтому стучите, скажите: «Это я», и домовой вам откроет.

Бледный пассажир поднял руку, но не успел коснуться двери. Из его рукава выскочил крошечный страх, похожий на мокрого мышонка. Он пробежал по стене, вскарабкался на табличку и трижды постучал хвостом.

Из;за двери раздался голос:
— Кто там?
Бледный пассажир сглотнул.
— Это я.
— «Я» — слишком большое имя, — ответил голос. — Назовите что;нибудь поменьше. Кто именно «я»? Кто из них?.. — донеслось из;за двери.

Пассажир задумался. Вокруг него всё ещё плавился мир, часы по;прежнему спали, а две змеи вместо стрелок тихо шипели во сне.

Пассажир подумал и сказал:
— Тот, кто не знает, чего боится. Тот, кто хочет узнать.

Дверь приоткрылась. В щель высунулся домовой в жилетке, с карманными часами вместо глаз, которые отсчитывали секунды вечности.
— Заходите, — сказал домовой. — Только не вытирайте ноги о порог. Он сегодня обидчивый.

Бледный пассажир шагнул внутрь. Домовой протянул ему передник.
— Возьми. Тут есть карман для тех мыслей, которые ещё не решились стать твоими.

Дверь захлопнулась за ним, и в вагоне;ресторане все столы снова зашептались:
— Наконец;то ушёл, — прошептал один.
— Он ещё вернётся, — ответил другой.
— Все возвращаются за тем, что оставили.
— А что он оставил?.. Себя. И поэтому не вернётся.

Большой пассажир тяжело поднялся. Стул вздохнул с облегчением и тут же укатился под соседний стол, чтобы перевести дух и написать заявление об уходе по причине потери здоровья.

Дверь на ростке распахнулась. За ней обнаружилась длинная лестница, ведущая прямо туда… Ну, в общем, куда;то туда.

Бледный пассажир наклонился к проводнику и прошептал правильный вопрос:
— Куда ты хочешь, чтобы мы опоздали?

Проводник открыл глаза. В них не было зрачков — только две маленькие станции, на которых никто не ждал поезда. Но никто не расходился.

— Туда, где нас ещё не придумали, — сказал он. — Там можно будет начать без опоздания, когда уже везде опоздал.

— Почему стоим? — спросил большой пассажир.
Проводник посмотрел на часы, которых у него не было:
— Потому что никто не расходится. Как разойдутся, так и поедем.

И правда: никто не расходился. Даже те, кто уже ушёл, стояли у дверей и ждали, и смотрели на себя, когда те потеряют терпение и смогут уйти окончательно.

Столы из вагона;ресторана прибежали следом и устроили собрание прямо на платформе.
— Мы требуем, чтобы поезд прибыл, — заявил один стол.
— Куда? — спросил другой.
— Неважно. Это не наше дело.

Тут из кармана пассажира показался росток надежды. Он вытянулся, обвил поручень и распустился цветком с маленьким вокзалом внутри. На вокзале стоял крошечный начальник станции и махал флажком, который был больше него самого.
— Следующая остановка — «Уже», — прокричал он. — Пассажиры, которые всё ещё ждут, могут выходить из вагона неприехавшего поезда. А пассажиры, которые вышли, могут продолжать ждать на платформе.

— А если я не знаю, чего я жду? И я ли это жду, а не кто;то другой ждёт за меня? — спросил большой пассажир.

Из двери размером с почтовую марку выглянул домовой. За ним тянулась целая лестница длинных и худых гигантов, хотя дверь была такой маленькой, что даже мышь входила туда боком.

Начальник станции пожал плечами.
— Я потерял пассажира, — сообщил домовой. — Он зашёл ко мне с лицом, а вышел без лица. И я теперь ищу его, чтоб отдать ему его лицо. Кто;нибудь видел человека без лица?

А другой пассажир потерял себя и пошёл искать, где он потерялся.

Поезд наконец тронулся. Он ехал медленно, потому что впереди рельсы укладывали двое рабочих: один прокладывал путь к неизвестному, второй — от него. Они постоянно менялись местами и спорили, кто из них опаздывает. И чьи рельсы важнее. То разбирали рельсы, то снова собирали.

Большой пассажир посмотрел в окно. За стеклом проплывали станции с названиями «Когда;нибудь» и «Может быть». На последней вышла целая толпа.

— А куда мы всё;таки едем? — спросил он.
Проводник улыбнулся. Часы в его глазах перестали отсчитывать секунды вечности и показывали маленькие облака.
— Туда, где вы собираетесь сойти.

Пассажир не стал отвечать сразу. Он достал из кармана росток надежды. Тот уже пустил корни и тихонько звенел, как будильник, но не будил — просто напоминал, что утро когда;нибудь наступит. И поэтому нельзя спать.

— Тогда на следующей, — сказал пассажир.
— Как она называется? — спросил проводник.
Пассажир подумал.
— Не знаю. Давайте назовём её «Там».

Поезд остановился посреди пустого поля. Там не было ни платформы, ни указателя, ни расписания. Только дорога, которая начиналась у самой двери вагона и уходила вперёд, не обещая ничего, но тут же обрывалась.

Пассажир вышел. На этот раз он не стал ждать, пока поезд уедет, чтобы убедиться, что он действительно приехал. Он просто пошёл, а поезд покатил рядом, осторожно поддерживая дорогу, чтобы та не передумала продолжаться.

Дорога тут же обиделась, что её назвали оборванной, и продолжилась вверх — прямо по воздуху. Поезд покатил следом, но на третьем метре застрял в облаке.

— Я дальше не поеду, — объявил поезд. — У меня нет разрешения на высоту.
— А у меня нет разрешения идти, — сказал пассажир.
— Тогда идите без разрешения, — посоветовал проводник. — Оно всё равно выписывается только после того, как вы уже прошли.

Пассажир шагнул на воздушную дорогу. Под ногой что;то мягко щёлкнуло. Это была лестница, которая притворялась пропастью.

Сзади послышались шаги. К нему приближался человек без лица, а за ним — человек, который искал себя. Оба остановились.

— Вы не видели моё лицо? — спросил первый.
— Не видел, — ответил пассажир. — Зато, кажется, видел вас.
— Это уже неплохо, — сказал человек без лица. — Обычно меня замечают только зеркала. А они врут из вежливости.

Человек, искавший себя, заглянул пассажиру в карман.
— Там случайно нет меня?

С последней станции спустилась толпа. Все держали чемоданы, но никто не помнил, что положил внутрь. Один чемодан чихнул, другой попросил воды, а третий оказался начальником станции и потребовал предъявить билеты на собственную жизнь.

— У меня такого билета нет, — сказал пассажир.
— Тогда предъявите то, что вы откладывали, — строго ответил начальник.

Пассажир достал из кармана маленькое слово. Оно было помятое, пыльное и всё это время лежало там, не решаясь стать сказанным.

— Что это? — спросил человек без лица.
— Не знаю, — ответил пассажир. — Наверное, «хочу».

Слово расправилось и стало похоже на птицу. Оно взмахнуло крыльями, но не улетело — село пассажиру на плечо.

— Ну вот, — сказал проводник из облака. — Теперь можно ехать.
— Но поезд застрял.
— Поезд — да. А вы нет.

Большой пассажир посмотрел на дорогу, которая уходила в небо, на толпу, которая всё ещё ждала, и на спутников, каждый из которых потерял что;то своё. Дорога под ним продолжилась. Не потому, что знала, куда вести, а потому, что кто;то наконец;то пошёл.
https://yandex.ru/video/preview/4462578253538455623

А поезд, оставшись в облаке, свистнул ему вслед. Из трубы вылетело расписание прошлого века, свернулось в бумажный самолётик и полетело рядом. На нём было написано: «Путь начинается тогда, когда ты перестаёшь ждать разрешения на отбытие». Самолётик сделал круг над поездом и сел пассажиру на ладонь. Расписание было составлено в прошлом веке, но чернила на нём ещё не высохли.

Человек без лица осторожно снял с головы шляпу. Под ней обнаружилось маленькое зеркало. Он заглянул в него — и зеркало не стало льстить: показало его испуганным, растерянным, уставшим. Но живым.

— Подойдёт, — сказал человек без лица и надел своё отражение. Лицо встало на место, хотя одно ухо и один глаз оказались чуть выше другого. Он посмотрел на пассажира и улыбнулся.

А тот, кто искал себя, вдруг нашёлся в кармане собственного пальто. Он вылез оттуда с колокольчиком в носу и удивился, что всё это время носил себя при себе.

Толпа на станции зашевелилась. Одни пассажиры сделали шаг с платформы, другие — обратно в свои чемоданы. Начальник станции проверил билеты и объявил:
— Все, кто не знает, куда отправляется, могут ехать. Вас там уже ждут. Остальные пока остаются здесь — им нужно уточнить адрес.

И тут поезд наконец выбрался из облака. Оказалось, он застрял не потому, что не имел разрешения на высоту, а потому, что пассажиры всё ещё ждали, когда кто;нибудь решится идти первым. Теперь они двинулись: кто по дороге, кто по лестнице, кто прямо по воздуху. Поезд покатил за ними, не разбирая, где путь, а где очень длинная и прямая мысль.

Большой пассажир шёл впереди. Его прежняя чашка страха катилась рядом и звенела на каждом камешке. Страх никуда не исчез — просто теперь он не сидел за рулём, а был пассажиром.

Вскоре дорога спустилась с облаков и привела к обычной двери. За ней был обычный день: стол, окно, неоконченные дела и жизнь, которую пассажир всё время откладывал на потом. При его появлении никакой торжественной музыки не заиграло. Только где;то на кухне закипел чайник и прокричал:
— Ну наконец;то! Где ты лазил?! — и подпрыгнул от радости, будто хотел обнять пассажира за ноги.

Чайник тут же начал рассказывать новости: оказывается, пока его не было, в квартире всё немного сдвинулось: диван переехал ближе к окну, чтобы лучше видеть рассвет, а книжная полка тихо спорила с часами о том, сколько времени «достаточно» для чтения.

— Ты не переживай, — шепнул чайник, разливая чай в чашку, которая сама подставила донышко. — Просто всё немножко повзрослело.

Пассажир переступил порог. За спиной поезд уменьшился до игрушечного и въехал следом. А бутылка «Может быть» осталась на станции. Последний глоток выплеснулся на землю, и там вырос крошечный вокзал с одной табличкой: «Можно попробовать».

Пассажир понял: не обязательно перестать бояться, найти себя целиком или узнать, чем всё кончится. Иногда достаточно перестать ждать уверенности и сделать шаг, даже если не знаешь, куда приведёт дорога. И что первый шаг не обещает лёгкого пути, но возвращает человека к собственной жизни.

Пассажир сел у окна. Поезд, теперь игрушечный, устроился на подоконнике, аккуратно сложив колёса, и тихонько пощёлкивал мысли, как семечки. На его боку кто;то вывел крошечными буквами: «Я не опоздал. Я был там, где меня ждали».

В кармане у пассажира всё ещё тихонько звенел росток надежды. Он уже не был похож на будильник — теперь он напоминал маленький колокольчик, который звонил не громко, а так, чтобы слышал только тот, кому это важно.

И тут из;за угла вышел тот самый начальник станции — тот, что был ростом с пуговицу и махал флажком, который был больше него. Он важно постучал по столу крошечным молоточком (который, впрочем, звучал как настоящий) и сказал:

— Расписание утверждено. Следующая остановка — «Сейчас». Но учтите: она длится ровно столько, сколько вы готовы в ней побыть. Если будете торопиться — она ускользнёт. Если будете ждать — она уйдёт, потому что не любит, когда её ждут.

— А как же быть? — спросил пассажир.

— Просто быть здесь, — сказал начальник и сел на край блюдца, как на трибуну. — Иногда самое сложное — это не найти дверь, а перестать её бояться. Или перестать её искать.

В этот момент из кармана пальто выглянул тот, кто искал себя. Теперь он выглядел совсем иначе: не растерянный, а будто только что вспомнил что;то важное.

— Знаешь, что я понял? — сказал он. — Я не терялся. Я просто был в таком месте, где меня не видно. Но я всё равно был. И если я был, значит, я есть. Даже если я не сразу себя заметил.

Человек без лица, который теперь носил своё отражение (пусть и чуть криво), кивнул.

И вдруг он понял: не обязательно всё расставить по местам. Не обязательно собрать себя целиком. Дело в том, что ты сам себе разрешаешь быть собой. Достаточно сделать один маленький шаг — и потом ещё один. И ещё. Даже если они не ведут к чему;то великому.

Пассажир улыбнулся. Он не знал, что будет дальше. Но впервые за долгое время он не боялся этого незнания. Оно не казалось пустотой — оно казалось пространством. Местом, где можно что;то придумать. И просто посидеть и попить чаю в кругу близких людей.