За деревней Павлово

Утром дождь закончился, стало тихо, тепло, солнечно. Прохладный воздух бодрил, как хмельное вино: вялость в теле как рукой сняло. Бодростью налилось тело, дышалось легко, глубоко прохладным осенним воздухом.
Постепенно стали золотиться вершины прибрежных корабельных сосен с медно - красной корой.
Серый дрозд - рябинник первым встретил выкатившееся солнце в смешанном лесу и громко просвистел в тиши, подал сигнал овсянки, та отозвалась и вылетела из аккуратного гнезда на развилке двух сучков осины, прыгая с ветки на ветку.
К поющему дрозду прыгнула с ёлки белка - егоза. Дрозд резко застрекотал и двинулся на белку в атаку. Белка ловко от него увёртывалась и молниеносно передвигалась поперёк сосны. Дрозд погнался за белкой.
рыжая егоза - белка громко фыркала и, как только к ней подлетел дрозд, туи же прыгнула на землю и прыжками спасалась от настырного дрозда.
Иду по тропинке, тропинка вся в золоте берёзовой листвы, ведёт к береговому откосу речки Полтавки. Журчит взахлёб перекат, сбивается в узкий следок белесой пеньки.
Окуней осталось в протоке штук пять - шесть, и все они были под корягой, перегораживающей русло. Я сбился со счёта, сколько раз подкидывал им червяка, но они равнодушно пропускали его, были сыты. И всё - таки в следующий раз верно угадал. Червяк, дёргаясь, беснуясь, перемешался с песчинками по ту сторону коряги. Два окуня всё - таки оспаривали его, и один из них проглотил наживку, достался мне.
 Солнечными островками, куртинами выделяются березняки  на фоне мелколесья. По краям старой заросшей порубки, молодой осинник пронзительно малинов, празднично торжественен, необычен.
Ожиревшие к осени, кабаны бродят по береговому дубняку, в поисках сладких корешков, желудей. 
А рядом - облетевшей черёмухи куст, широк по кругу, все ветки с прогибом, а самой середине тонкая берёзка ещё с золотистой листвой, словно в вазе поставлена.
Молодые сосёнки, самосев, что дружно рассыпались вразброс по Павловскому полю, подарили мне десятки молодых маслят. Маслята только - только вылупились из хвойной подстилке на свет: на шляпках - чехлы из белесой плёнки, а на плотной бело - жёлтой изнанке капли липкого молочка.
Я собирался возвращаться: щемящей осенней грустью повеяло от глубокой лесной тишины и покоя.