Глава 18 Саратум

Всё время полёта Генри и Кира решили посвятить всестороннему изучению сектора внешнего кольца, который им «посчастливилось» посетить. Сектор был колонизирован около 600 лет назад, в период самого активного расширения влияния четырёх первоначальных космических фракций. Это крохотное звёздное скопление насчитывало всего лишь 8 близкорасположенных звёзд. По невероятно счастливому стечению обстоятельств в четырёх звездных системах были планеты, доступные для колонизации, одна из них была практически земного типа и даже не нуждалась в терраформировании. Первой колонизированной планетой сектора стал Саратум, на котором были обнаружены достаточно богатые залежи слемния. Изначально Саратум был планетой тундрового типа: колонистам потребовалось целых 50 лет, чтобы изменить атмосферу и растительность планеты, чтобы газовая смесь воздуха стала оптимальной для дыхания человека. Вслед за Саратумом колонизировали Лигру — жестокий, холодный мир, практически полностью покрытый красными пустынями, но при всей своей недружелюбности обладающий богатыми запасами разнообразных металлических руд. Третьей колонизированной планетой стал Пентал — просторный, огромный мир практически земного типа: если бы эта планета была в центральном кольце, там точно были бы организованы многочисленные курортные зоны. Но, учитывая удалённость сектора от центральных миров, Пентал был адаптирован для полуавтоматизированного сельского хозяйства, дабы обеспечивать продовольственные нужды остальных колоний сектора. Наконец последней колонизированной планетой сектора стала Канья — крохотный бедный мир, единственная польза которого — множество небольших залежей слемния. В последствии и на Лигре был обнаружен слемний: активная добыча и переработка металлов на этой планете вскрыли протяжённые, но бедные слемниевые шельфы.

300 лет шла добыча слемния в этом дальнем секторе, наконец его природные запасы стали истощаться. Аристарии потеряли интерес к этим колониям и стали оперативно покидать сектор. Они забрали с собой все современные удивительные технологические чудеса, но они не забыли про колонистов: Аристарии оставили автономный, процветающий сектор, способный развиваться и полностью удовлетворять все свои нужды. Кроме того, регулярно раз в 5-10 лет сектор навещали огромные торговые корабли, поддерживающие контакт сектора с «большой землёй». Фактически колонии этого удалённого сектора остались сами по себе. Постепенно вся власть сосредоточилась в руках олигархической верхушки, представляющей собой несколько крайне влиятельных фракций. Всего 70 лет потребовалось местной олигархии, чтобы развязать междоусобную войну, ознаменовавшую полный передел внутреннего управления, и сконцентрировать все ресурсы и власть в своих нечестивых руках. Следом за первой, всего через 30 лет, грянула вторая корпоративная война, преимущественно сотрясшая дочерние планеты сектора. Именно в процессе этой войны фракции на Лигре практически уничтожили себя и свою планету в ходе атомных бомбардировок.

Судя по данным, исследовательская группа была направлена в сектор как раз во время вывода добывающих мощностей. Учёные развернули несколько серьёзных лабораторий на трёх планетах сектора и целых 65 лет занимались своими исследованиями. Если бы не начавшаяся в секторе война, им бы не пришлось спешно эвакуироваться в центральные миры.

Генри и Кира собрали и прочитали множество полезной информации, хотя источники данных вызывали некоторые сомнения. После отхода добывающих сил Аристариев большая часть информации о секторе собиралась в виде отчётов, предоставляемых правящими элитами сектора, принимавшими торговые корабли, и самими торговцами. Едва ли информацию, добытую таким путём, можно было считать достоверной. Однако деваться было некуда и иных данных не было.

В действительности Генри мало интересовала история сектора: большая часть его интереса была сконцентрирована на нынешних политической и экономической ситуациях, которые, по данным торговцев, находились в весьма плачевном состоянии. Судя по отчётам, на данный момент в столичном мире сектора, на планете Саратум, власть оказалась сконцентрирована в руках фракции, называющей себя «Основатели». Лет 100 назад это была самая влиятельная группировка во всём секторе. После следующих друг за другом экономических и политических кризисов от этой группировки отделились 4 огромных конгломерата, формально подчиняющихся сильно ослабевшим Основателям, но по факту ведущих полностью независимое существование.

— Ну… хотя бы в секторе, вроде, ещё сохранилось хоть какое-то централизованное управление. Я читал, что иногда, когда управляющие Аристариев покидали дальние колонии, местная разжиревшая власть могла перегрызться и либо уничтожить, либо опустить практически до полуживотного состояния свои миры, — задумчиво констатировал Генри.

— Ты сильно преувеличиваешь, — флегматично ответила Кира, — в подавляющем большинстве случаев после ухода Аристариев колонии вполне продолжают развиваться и процветать, некоторые даже становятся экономическими и торговыми центрами.

Кира была права: по большей части после ухода Аристарии всегда стараются поддерживать мир и порядок в колониях или хотя бы направлять их развитие, но чем дальше от центральных миров, тем сильнее колонии остаются предоставлены самим себе, и не всегда эта вынужденная самостоятельность приводит к положительным результатам.

Через часов пять полёта в кают-компанию зашел Борис, он что-то напевал себе под нос и начал копошиться в буфете. Генри протёр уже уставшие от чтения глаза и, решив сделать перерыв, обратился к экспедитору:

— Что ж, Борис, нам, похоже, придётся провести друг с другом порядочное количество времени. Может быть, нам следует познакомиться лучше?

Борис, не прекращая напевать себе под нос, неспешно повернулся, прошёл к общему столу и шумно завалился на боковой диванчик.

— Я весь во внимании, — удовлетворённо ответил он, наслаждаясь горячим напитком.

— Может быть, Вы что-нибудь расскажете о себе? — мягко начала Кира.

— Ну, всё может быть, — ответил Борис. — Что же вам рассказать? Ну… Я родился в среднем кольце. Жизнь меня хорошенько помотала туда-сюда, но потом всё так сложилось, что я оказал некоторую… помощь… одному из ваших экспедиционных миротворческих флотов, и мне предложили стать Аристарием. Я подумал, помозговал и согласился, хотя интеграция, право сказать, была явно непростым процессом, — Борис даже слегка посмеялся. — Я некоторое время пожил в ваших центральных мирах и должен отметить, что вы там все достаточно ламповые ребята. В общем, мне стало скучно, и я подался в миротворцы. И вот уже больше 40 лет занимаюсь тем, что вожу экскурсии в разные колонии. И да, если бы не Аристарии, то моя жизнь как раз закончилась бы добротной старостью, но умирать от старости — это как-то неинтересно! — Борис сделал небольшую паузу. — В общем, детишки, вот и сказочки конец, а кто дослушал — молодец. Думаю, это всё, что вам нужно обо мне знать.

Вид Бориса давал понять, что больше он рассказывать не намерен, тем более вдаваться в подробности своей жизни. На удивление Генри и Киры, ему было совершенно не интересно знакомиться с дознавателями: он демонстративно потянулся, зевнул, широко открыв рот, и неспешно побрёл в свою каюту.

— Мнда… Колоритный товарищ, — резюмировала Кира, и они вновь придались изучению колоний.

На протяжении всех трёх недель перелёта ни экспедитор, ни остальные миротворцы практически не показывались в кают-компании: они в две группы оперативно завтракали и ужинали и практически всё время проводили в ангаре, оборудовав себе там небольшой спортзал. Все они старались в достаточной мере почтительно вести себя с дознавателями, но демонстративно дистанцировались от них в личностном плане.

Самым сложным оказалось даже не знакомство с разрозненными и противоречивыми данными о колониях или взаимодействие с миротворцами. Самым серьёзным испытанием для Генри и в меньшей степени для Киры стала трёхнедельная жизнь, ограниченная достаточно тесными помещениями транспортного корабля. Почтенные Аристарии, какими являлись Генри и Кира, явно не привыкли проводить столько времени в замкнутых пространствах. Одно дело — потерпеть пару суток или и того меньше при перелётах между центральными мирами, и совсем другое — целые три долгие, еле тянущиеся, невыносимые недели. Они испробовали на себе практически всё, чтобы заставить время бежать быстрее. Они беседовали, выполняли физические упражнения, придавались разнообразным играм и развлечениям с голографическими проекторами. Они даже поприсутствовали на всех 64-х великолепных операх самого выдающегося композитора Аристариев в идеально воссозданных голографических проекциях. Но три недели всё тянулись и тянулись. В итоге Кира нашла себя в спокойном, умиротворённом чтении поэзии современных авторов, а Генри принялся разрабатывать всё новые и новые усовершенствования к своим алгоритмам и рекомендациям. Постепенно они свыклись со своим неожиданным путешествием, и финальная неделя полёта даже начала доставлять им удовольствие.

Наконец транспорт достиг точки назначения — Саратум. К моменту, когда Генри и Кира завершили все приготовления и облачились в свои доспехи и плащи, транспорт уже неспешно сходил с орбиты, погружаясь в атмосферу планеты. Генри, Кира и Борис прошли в боковую обзорную кабину. Голографические проекторы многократно расширили область видимости, фактически сделав передние стенки кабины прозрачными. В глаза сразу бросилась весьма сильная облачность, при этом облака были неестественного серо-зеленоватого оттенка. Планета находилась на орбите зеленоватой звезды, лучи которой создавали причудливый изумрудный отблеск на всём облачном пейзаже. Постепенно транспорт снизился под облака. Бортовой компьютер сигнализировал, что транспорт подключился к местной информационной сети.

— Мы могли сразу зайти на посадку в зоне приземления, но я дал указания пилотам взять более пологую траекторию, чтобы вы смогли насладиться красотами, так сказать, — пробасил Борис и немного усмехнулся.

Далеко на линии горизонта уже виднелась цель их полёта. Даже за несколько сотен километров вдали были отчётливо видны исполинские башни Аристариев — сердце главного города Саратума. Транспорт летел на высоте не более 700 метров. К удивлению Генри и Киры, хоть положение звезды и было достаточно высоким, на Саратуме было около пяти часов вечера, но под облаками было весьма темно. Лучи местного солнца еле пробивались через плотную завесу зеленовато-свинцового покрова туч. Вторым удивлением стало полное отсутствие любой растительности. Практически полностью пустынный пейзаж. Транспорт спустился немного ниже, и взору гостей предстали многочисленные серовато-чёрные насыпи и некоторое количество огромных свалок технических отходов. Они пролетели уже около 200 километров и явно находились на границе столичного города — самого крупного образования на всей планете. По последним данным, тут проживало более 25 миллионов человек. Кира взглянула на данные телеметрии и задумчиво сказала:

— Судя по данным, мы только что пересекли границы жилых секторов.

Внизу виднелись какие-то строения. Это были даже не дома, скорее, просто множество небрежных чёрных и серых коробок, в великом множестве разбросанных на земле. Похоже, это была самая окраина города. Различить что-то было практически невозможно: внизу почти не было освещения. Впереди показалось яркое пятно и тоненькая светящаяся витиеватая линия с небольшими шипами по бокам, уходящая далеко в сторону центральных башен. Похоже, это было что-то типа территории местной администрации. Это был единственный освещённый участок этой городской местности и единственная освещённая дорога, уходящая к большому городу. Уже было различимо множество транспортных средств на этой дороге.

— Постойте минуточку, но где же жилые здания?! Данные телеметрии ошибаются: я не вижу никаких жилых строений, — удивлённо отметил Генри.

— Вот эти серые и чёрные коробочки и есть жилые дома… — немного печально ответил Борис.

— Этого не может быть, Вы, верно, шутите… — Генри недоумённо посмотрел на Киру, она опечаленно посмотрела ему в глаза и вновь обратилась к информационной панели. — Нет, тут определённо какая-то ошибка: ни один нормальный человек не смог бы жить в этих… Ведь это даже не дома — это просто какие-то коробочки… К тому же как человек может жить в таком доме, когда его ближайший сосед всего на расстоянии нескольких десятков метров в таком же уродливом… строении?!

— В каждом из этих зданий живёт около 600 человек… — добавила Кира.

— Что?! — ошарашенно воскликнул Генри. — Такого быть не может! — он рывком бросился к информационной панели. Данные в самом деле указывали, что в каждой из этих неприглядных серых и чёрных коробочек статистически проживало около 600 человек. — Как такое вообще возможно? — будто в забытьи, тихо проговорил Генри. Борис подошёл к инфопанели и тоже что-то понажимал, посмотрел и прокомментировал:

— Это стандартные жилые блоки. На каждого жителя приходится в среднем 25,5 квадратных метров жилой площади. Весьма неплохие условия, кстати говоря, у них даже есть водоснабжение… В подобных условиях живут более 50% людей на Саратуме. Самый бедный класс — рядовые рабочие. В основном трудятся на промышленных и производственных предприятиях, — Борис стал читать дальше: — О… Вот тут ещё сказано, что для низшего управленческого состава предусмотрены более лучшие условия: в среднем 32 квадратных метра жилой площади. Ух ты! На целых 6,5 квадратных метров больше! Вот ведь повезло! — Борис неприятно усмехнулся.

— Самый бедный класс… — поражённо повторил вполголоса Генри, подойдя и прикоснувшись к голографической стене.

Ещё через пару минут полёта стали понятны причины возникновения тяжёлых тёмных облаков. Транспорт влетел в промышленные районы. Сотни небольших столбиков и огромных толстых столбов, будто множество колонн, поддерживали гнетущий чёрный свод облаков. Бесконечный выхлоп сотен труб ежечасно загрязнял атмосферу огромным количеством вредных веществ. Постепенно здания начали увеличиваться в размерах, внизу уже отчётливо различалось множество улочек и транспортных средств, стали проявляться хорошо освещённые зоны. Борис решил прокомментировать новое зрелище:

— Вот! Настоящая гордость Саратума — промышленные центры. Те «счастливые» работяги трудятся на этих предприятиях от 8 до 12 часов в сутки 6 или даже 7 дней в неделю! Ба… Поглядите, для них даже выстроена целая подземная транспортная инфраструктура! Вот же везунчики!

Борис вывел на голографические экраны отображение транспортной сети. Множество белых линий протянулось от разных районов жилого сектора к промышленным районам. Каждая линия обозначала скоростной железнодорожный путь. Крохотные серые поезда, будто невзрачные, уродливые змейки, сновали по ним туда-сюда…

— Но… Автоматизация? — заворожённо проговорил Генри.

— Уровень автоматизации составляет около 30%. Кстати, достаточно высокий уровень, — удовлетворённо прокомментировал Борис.

— 12 часов в сутки? — практически страдальчески переспросил Генри.

— Да! А что тут такого? Стандартная рабочая смена на Саратуме. Человеческий труд дёшев и адаптивен. Тут написано, что работникам предоставляется бесплатное одноразовое питание! Слушайте, да практически санаторий какой-то! — Борис уже просто издевался над ошарашенным дознавателем. Через пару минут он всё же проникся всё усиливающимся беспокойством Генри и немного смягчился:

— Дознаватель, я же говорил, что вы, Аристарии, замечательно живущие в своих великолепных центральных мирах, стали… в достаточной степени ламповыми: вы и представить не в состоянии, как живут обычные люди… Особенно в мирах внешнего кольца, — голос Бориса выражал даже некоторую заботу.

— Нет-нет, Вы правы, конечно же… — тут же отозвался Генри, — я знал, что условия жизни в среднем и внешнем кольцах существенно отличаются от центральных миров. Просто я никогда не задумывался, насколько… Похоже, я просто оказался не готов к тому, что увижу… — Генри говорил, всё ещё жадно всматриваясь в тяжёлую картину внизу, он старался запечатлеть в памяти каждое здание.

— Ну… это ещё не худший вариант… — ответил Борис.

Ещё через пару минут транспорт пересёк границы уже в самом деле полностью урбанистического пейзажа. До самого горизонта россыпью раскинулись бесконечные крохотные райончики уродливых особняков и небоскребов, то ли отделанных черными матовыми панелями, то ли впитавших за долгие годы своими поверхностями окружающий смог. Сотни разноцветных прожекторов светили на облака, проецируя разнообразные рекламные баннеры, а некоторые здания переливались пестрыми нелепыми экранами. Уже были отчётливо видны ровные линии верениц гравитационных транспортных средств. Завершали композицию еле просматривающиеся сквозь всё это нагромождение оживлённые улицы.

Внезапно Генри понял, что всё это время голографические проекторы корректировали изображение, удаляя смог.

— Убрать фильтры, — холодно произнёс он.

В тот же момент видимость сократилась до километра или даже менее. Воздух над городом был затянут плотной зеленоватой дымкой.

— О, начинаете проникаться местным колоритом, — произнёс, улыбнувшись, Борис. — Похоже, мы летим над той частью города, в которой проживают настоящие толстосумы. Сдается мне, они вполне замечательно устроились!

Постепенно дымка стала разреженной, транспорт пролетал над циклопической широкой кольцевой эстакадой, опоясавшей центральную часть города. По ней нескончаемым потоком в несколько слоёв двигалась единая река тысяч огней, каждый из которых был небольшим транспортным средством. Внутри кольца эстакады вырастали красивые величественные башни Аристариев. Около полусотни исполинских прямоугольных башен вздымалось на километр или даже два ввысь. Их вид резко контрастировал со всеми этими ничтожными небоскрёбами города. Когда-то давно в этих башнях жили колонисты. Воздвигнуты эти колоссальные строения были около 400 лет назад в период бурного технологического развития Аристариев. Удивительно, что за всё это время башни не потеряли своей красоты и величия. Впоследствии именно вокруг них вырос весь этот мегаполис.

— О-о-о, — самодовольно протянул Борис, — а вот и самое сердце этой цивилизации. Какое удивительно точное метафорическое сходство, вы не находите? Внешнее кольцо — жалкие чёрные жилые могилки, среднее кольцо — вполне неплохая территория толстосумов, а в самом центре — величественные Аристарии! — Борис практически маниакальным взглядом издевательски уставился на морально раздавленного Генри, тот в свою очередь лишь уязвлённо исподлобья взглянул на экспедитора и еле заметно горько улыбнулся.

Ловко лавируя между башнями, транспорт зашёл на посадку и неспешно приземлился на просторной площади, располагавшейся на крыше одной из низеньких, но весьма широких башен.

— Ладно, построились, — серьёзным командным тоном пробасил Борис, проходя с дознавателями в ангар с гравитационной яхтой. Собственно, команда была излишней: там уже находились четыре полностью готовых миротворца. Борис перевёл взгляд на Генри и сказал:

— Ладно, дознаватели, вперёд, делайте вашу работу. Важное напутствие: постарайтесь вести себя с ними сурово, с самого начала покажите, кто тут хозяин!

Генри ничего не ответил экспедитору: ему было противно каждое слово этого напутствия. Он шёл сгорбившись, будто проседая под весом тяжёлых моральных потрясений, однако он вполне хорошо справлялся: видимо, раз за разом получая жестокие и неожиданные удары судьбы, он уже начал вырабатывать своеобразный эмоциональный иммунитет.

Посадочная рампа неспешно опустилась. Группа вышла на посадочную платформу. На головах Генри и Киры автоматически захлопнулись защитные маски. «Воздух опасен для дыхания», — мягко пояснила система. Борис огляделся вокруг: их группа пока была одна на платформе. Защитная маска откинулась, обнажая лицо экспедитора, он улыбался. Генри озабоченно взглянул на него.

— Ладно, от пары вздохов ничего не случится, вам тоже следует на пару минут поднять забрало и насладиться дивным ароматом Саратума.

Генри недоверчиво отдал команду, маска послушно спряталась в капюшон. Он вздохнул: несильная резь пронзила его лёгкие — Генри схватился за горло и закашлялся. Он попробовал сделать ещё пару небольших вздохов, после чего спешно вновь активировал маску. Борис звучно рассмеялся. Наконец вдали показалась группа встречающих. Около десяти обеспокоенных людей практически бегом направлялись к транспорту. На их лицах читалась усталость и некоторое раздражение.

— Они, что же, дышат этим воздухом?! — удивленно спросил Генри.

— Ну, хочется верить, что их лёгкие адаптировались к этой агрессивной атмосфере, — вполголоса ответил Борис.

Встречающие подошли. Вперёд вышел какой-то дряхлый, щуплый, лысый старик, он попытался изобразить что-то типа приветственного поклона. Генри сделал шаг вперёд и представился:

— Я Грегор, дознаватель Совета Аристариев. Я прибыл на Саратум с важной миссией и надеюсь на Ваше содействие, — вполголоса произнёс Генри и склонился в почтительном поклоне. Кира также поклонилась в знак приветствия. Миротворцы остались стоять столбами.

— А-а-а… Да… Почтенные Аристарии, добро пожаловать на Сарату-у-ум, — противным кряхтящим голосом ответил старик, растягивая слова и косясь на транспортный корабль. — Чем мы можем вам служить?

— Кто Вы? Ваша должность? — спросил Генри.

— Я… Э… Я помощник заместителя старшего уполномоченного по центральному административному округу, — скороговоркой проговорил старик.

— Это всё великолепно, но полагаю, что в Ваши полномочия не входит решение вопросов, которые меня интересуют. Думаю, мне следует встретиться с главой вашего правительства, — стараясь быть любезным, ответил Генри.

— Э… Ну… Я… — старик начал мяться и явно нервничать.

— Какие-то проблемы? — устало спросил Генри.

— Нет-нет, то есть я… Ну… Давайте мы в первую очередь разместим вас в одной из наших самых комфортабельных гостиниц, а я пока обработаю Ваш запрос, — нашёл как выкрутиться старик.

— Благодарю, но не стоит, — сдержанно ответил Генри, — мы подождём на нашем транспортном корабле. Позаботьтесь о том, чтобы уже до конца дня состоялась моя встреча с главой вашего правительства.

— Я постараюсь, — ответил старик.

Генри легко поклонился и отправился обратно на транспорт, группа проследовала за ним.

— Вы были так учтивы и мягки с этим ничтожеством, — ехидно заметил Борис, — думаю, в ближайшую неделю нам тут ничего не светит.

— Я поступил так, как считаю нужным, — холодно ответил Генри, удаляясь в свою каюту.