Цена кристаллина. Глава 28

На следующий день Делия стояла перед зеркалом и скептически смотрела на своё отражение. Волосы были красиво уложены и мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя лицо. На ней было надето то самое синее платье, в котором она ходила в театр на спектакль Тая. И сейчас, при свете дня, оно казалось ей простоватым, почти бедным для такого мероприятия. Она уже заранее представила, в каких роскошных нарядах там будут девушки — в шёлке и бархате, с кристаллическими брошами и дорогими кружевами. И как они будут смотреть на неё свысока, с той особой, ленивой жалостью, которая ранит больнее открытой насмешки.

Но похоже, выбора у неё не было. Другие её платья были совсем не годны для бала — выцветшие, заштопанные, слишком повседневные. А это ещё куда ни шло.



Конечно, Натия была права. Нельзя позволять страху управлять жизнью. Нельзя прятаться по углам, надеясь, что тебя не заметят. Нельзя уступать им каждый дюйм своей жизни, каждый вздох, каждый шаг. Но знать это и чувствовать — разные вещи. И чувствуя, Делия всё равно боялась.
Вдруг в комнату зашла мама и чуть удивлённо взглянула на дочь. Остановилась в дверном проёме, скрестив руки на груди.
— Делия, куда-то собираешься?

- На бал. В академию, — тихо ответила Делия, не зная, как мама отреагирует.

Мать молчала несколько секунд. Её лицо слегка напряглось, брови сошлись.
— Бал? Ты не говорила о нём.
Делия вздохнула, поворачиваясь к зеркалу.
— Ну я не собиралась идти на него. Просто так получилось. Натия меня уговорила. Да и думаю... действительно пора развеяться и отдохнуть. Хоть на один вечер перестать думать обо всём этом.
Мать покачала головой. Не осуждающе. Задумчиво.


- Конечно, дорогая. Иди. Но послушай... ты правда хочешь надеть именно это платье?
Делия вновь посмотрела на своё отражение. На простую ткань. На скромную вышивку


- Это самое лучшее из моих платьев. Придётся в нём.
Мама задумалась. Прикусила губу. Посмотрела куда-то в сторону, словно принимая решение.
— Знаешь, у меня есть одно платье, — сказала она наконец, и голос её стал тише, мягче. — Я берегла его много лет. Думала, пригодится на твою свадьбу. Но похоже, сейчас самое время.
Делия подняла голову. Сердце ёкнуло.


Мама провела её в свою комнату, к старому платяному шкафу из тёмного дерева, который стоял здесь столько, сколько Делия себя помнила. Долго рылась на верхней полке, где хранились вещи, которые не надевали годами. Сдвигала коробки, откладывала свёртки ткани. Наконец достала один — бережно, почти благоговейно,

— Это моё свадебное платье, — сказала она. —. Я думала, что когда-нибудь ты наденешь его в свой день.


Она развернула ткань, и Делия ахнула.
Платье было невероятным. Не модным, не кричащим, не тем, что выставляют напоказ. А по-настоящему красивым. Тёмно-зелёный бархат, почти чёрный, переливался в свете кристальной лампы глубоким, живым сиянием. Тонкое кружево покрывало рукава и воротник, напоминая морскую пену, застывшую в воздухе. Юбка струилась мягкими складками, расшитыми мелкими жемчужинами — настоящими, не поддельными, которые тихо позвякивали, как капли дождя.


— Мама... — прошептала Делия, не веря своим глазам. Руки её сами потянулись к ткани, но замерли на полпути, боясь коснуться.
— Примерь, — улыбнулась мать. И в этой улыбке было столько любви, столько надежды, столько тихой гордости, что у Делии перехватило дыхание.


 Мать помогла ей надеть платье — осторожно, словно работала с величайшей драгоценностью. Расстегнула молнию на спине. Поддержала ткань, пока Делия продевала руки в рукава. Бархат скользнул по плечам, облегая фигуру, как вторая кожа. Юбка упала мягкими волнами, шурша жемчужинами. Кружево легло на шею, скрывая дыхательный аппарат, но не пряча его — скорее, обрамляя, как драгоценную оправу. Превращая его из уродливого механизма в часть образа.
Делия подошла к зеркалу и замерла.

Из отражения на неё смотрела незнакомка. Не та Делия, которая боялась каждого взгляда. Не та, которая пряталась по углам и опускала глаза. Другая. Сильная. Красивая. С прямой спиной и поднятым подбородком.

— Мама, — прошептала она, не отрывая взгляда от зеркала. — Это... это слишком. Я не могу. Это же твоё свадебное...
— В самый раз. И сидит как влитое, — ответила мать, и в её голосе слышались слёзы. Она подошла сзади, положила руки на плечи дочери, и они вместе смотрели в зеркало. — Ты прекрасна, дочка.

Делия провела рукой по бархату, чувствуя его мягкую тяжесть. Жемчужины на юбке тихо позвякивали, как капли дождя.

Делия улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.


**"

 На подходе к академии Делия украдкой подумала о Тае. Она не знала, будет ли он на балу, но очень на это надеялась. Связь снова барахлила, ракушка молчала, и связаться с ним у неё не вышло. Но его компания бы сейчас ей не помешала, даже несмотря на то, что рядом была Натия.


Зал, где проводился Осенний бал, находился в самом старом корпусе академии — том, что с высокими потолками, витражными окнами и колоннами из белого мрамора. Обычно сюда редко заглядывали студенты, но сегодня помещение преобразилось до неузнаваемости.
Делия и Натия переступили порог и замерли.
— Ого, — выдохнула Натия, и в её голосе не было обычной иронии. Только чистое, детское восхищение.
Делия не могла произнести ни слова.



Потолок был украшен гирляндами из золотистых листьев, которые, казалось, парили в воздухе, не касаясь друг друга, подвешенные на невидимых нитях. Ветви деревьев, причудливо изогнутые, обрамляли стены, а между ними мерцали кристаллические светильники — тёплые, янтарные, они отбрасывали на танцпол мягкие золотистые блики, превращая каждого танцующего в фигуру из света и тени. Сцена в дальнем конце зала была отдана музыкантам: скрипки, виолончели, флейты, арфа — живая музыка лилась по залу, заставляя воздух дрожать и наполняя каждый уголок мелодией. Пахло свечами, цветами и чем-то сладким — корицей, может быть, или мёдом.


— Это... очень красиво, — наконец сказала Делия, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, забытое.
— Конечно, сюда кучу денег вложили, — усмехнулась Натия, поправляя своё янтарное платье. Но усмешка была мягкой, беззлобной. — Пафосное событие. Но признаю, красивое.
Делия огляделась. В зале уже собралось много студентов — девушки в ярких платьях, парни в строгих костюмах. Кто-то стоял у стен в ожидании. Кто-то уже кружился в танце. Кто-то смеялся у стола с напитками. Воздух гудел от голосов, от музыки, от жизни.
И тут она почувствовала их.
Взгляды.


Они были везде. Студенты, которые ещё минуту назад не обращали на неё внимания, теперь косились в её сторону. Кто-то с любопытством. Кто-то с презрением. Кто-то с плохо скрытой завистью. Девушки смотрели на её платье. На тёмно-зелёный  бархат, на кружево, на жемчужины. Они не могли понять, откуда у «этой вентры» такое платье. И это их злило. Разрушало привычную картину мира, в которой вентра должна быть бедной, незаметной, жалкой.


Некоторые парни тоже косились — с интересом, с удивлением, с чем-то ещё, чему Делия не решалась дать название. Но никто не подходил. Никто не решался пригласить её на танец. Все знали: танцевать с вентрой — зазорно. Что о тебе подумают? Что скажут друзья?

— Не обращай внимания, — шепнула Натия, беря её под руку. — Ты здесь не для них. Для себя. Помни.
— Я стараюсь, — тихо ответила Делия. Но голос её дрогнул.
К ним подошёл парень — симпатичный, с русыми волосами и открытой улыбкой. Он протянул руку Натии.
— Вы позволите?
Натия бросила на Делию быстрый взгляд, словно спрашивая разрешения. Словно не хотела оставлять её одну.
— Иди, — сказала Делия. — Я справлюсь.

Натия улыбнулась и ушла танцевать. Делия осталась одна у стены.

Она смотрела, как пары кружатся в танце. Как смеются девушки, запрокидывая головы. Как парни шепчут им что-то на ухо, и те краснеют. Как все они живут своей жизнью — жизнью, в которой нет места вентрам. Или есть, но только в качестве тени. В качестве напоминания о том, кто здесь чужой.


В центре зала, Нинея танцевала с Тарисом. Её платье было алым, кричащим, с глубоким вырезом и россыпью кристаллов, которые ловили каждый луч света. Она кружилась, смеялась, ловила восхищённые взгляды. А потом заметила Делию. Слегка удивлённо скользнула взглядом по её платью. Но затем она усмехнулась. Такая усмешка, которая говорит: «Ты здесь лишняя. Ты никогда не будешь своей. Платье не делает тебя равной».
Делия отвела глаза.


Она смотрела на танцующих, на музыкантов, на мерцающие кристаллические светильники. И чувствовала, как внутри нарастает глупая, обидная тяжесть. Зачем она пришла? Зачем надела это платье? Зачем поверила Натии? Ничего не изменилось. Она всё та же чужая. Всё та же тень.
Она уже хотела развернуться и уйти — незаметно, тихо, чтобы никто не заметил её позора, — как вдруг кто-то остановился рядом.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
Она подняла голову. Это был Тай.

Он стоял перед ней в строгом тёмно-синем костюме, который делал его плечи чуть шире, а глаза — ещё ярче. Светлые волосы были аккуратно уложены, но одна прядь всё равно выбилась, падая на лоб. Он смотрел на неё с таким выражением, которое Делия не могла разгадать. Удивление? Да. Но не только. Ещё что-то — тёплое, глубокое, почти благоговейное.


— Ты говорила, что не придёшь, — сказал он. Голос был тихим, но в нём звучала улыбка. — Я и не надеялся тебя увидеть здесь.
— Я передумала, — ответила Делия, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Но, кажется, это была ошибка.
— Почему? — в его голосе мелькнула тревога. Он чуть нахмурился, оглядываясь, словно ища причину её расстройства.
Она кивнула в сторону танцпола, откуда Нинея снова бросила на неё насмешливый взгляд.


— Я здесь лишняя, — почти шёпотом сказала Делия.

- Нет, — сказал Тай твёрдо. — Не лишняя.
Он протянул ей руку — открытую ладонь, приглашение. Не вопрос. Не предложение. Утверждение.
— Потанцуем?
Делия замерла. Её сердце пропустило удар. А потом забилось вдвое быстрее



— Тай... — начала она. — Ты уверен? Люди увидят. Они подумают...
— Пусть думают, что хотят, — перебил он. Его глаза были спокойными. Твёрдыми. — Я не боюсь.
— Но я вентра...
— А я пришелец с далеких земель, — усмехнулся он. — Мы оба не вписываемся в их рамки.

Делия смотрела на его руку. На его глаза. На лёгкую улыбку.
Она вложила свою ладонь в его.

— Хорошо, — прошептала она.

Он повёл её на танцпол. Делия чувствовала на себе десятки взглядов — удивлённых, осуждающих, завистливых. Но сейчас ей было всё равно. Рука Тая была тёплой и надёжной, а музыка — красивой.

Они танцевали. Не близко, не как влюблённые — как друзья. Тай держал её за талию легко, почти не касаясь, давая ей пространство. Он не говорил лишних слов. Не делал намёков. Он просто вёл её в танце, и это казалось правильным.

— Твоё платье невероятное, — сказал он искренне, когда они сделали круг.
— Спасибо, — Делия опустила глаза. — Это платье моей мамы. Её свадебное.
— Просто волшебное, — сказал Тай. — И ты в нём невероятно красива.
Делия улыбнулась. И затем серьёзно посмотрела на него.
— Тай, ты не боишься, что о тебе подумают? Что ты танцуешь с... такой, как я?
Тай остановился. Посмотрел ей прямо в глаза.
— Такая, как ты, — повторил он. — Какая?
— Вентра.

— Я вижу человека, — сказал он тихо. — Художницу. Друга. Ту, кто рисует море так, что оно оживает на холсте. Всё остальное — не важно

Делия не знала, что ответить. Что-то сжалось в груди — не больно, а странно, сладко-тревожно. Она поймала себя на мысли, что смотрит на него слишком долго. Что ей нравится его рука на её талии. Что ей хочется, чтобы этот танец не кончался. Что музыка играла вечно, и зал не пустел, и они кружились, кружились, кружились...
Она отвела глаза.
— Ты слишком хорош для этого мира, Тай.
— А ты слишком сурова к себе, — ответил он.

Они снова закружились в танце. Делия заметила, что Нинея перестала улыбаться. Она смотрела на них с Таем с плохо скрытой злобой. Тарис что-то шептал ей на ухо, но она не слушала. Её глаза были прикованы к Делии.

Но Делия не обращала внимания. Впервые за весь вечер она чувствовала себя… спокойно. Нет, не спокойно. Свободно.

А потом она заметила её.

У дальней стены, рядом с колонной, стояла девушка. Она только что вошла в зал — её платье было белым, струящимся, как облако. Волосы собраны в высокую причёску, открывающую тонкую шею.

Девушка смотрела на них. На Делию — с ненавистью, острой как лезвие. На Тая — с обидой, такой глубокой, что Делия почувствовала её даже на расстоянии.

Это была та самая актриса. Аниса. Та, которая играла возлюбленную Тая в спектакле. Та, которая после премьеры толкнула Делию в плечо и зашипела: «Оставь его в покое». Та, которая ревновала Тая так, что это было видно невооружённым взглядом.

—  Тай, — тихо сказала Делия. — Твоя знакомая смотрит на нас.
Тай повернул голову, увидел Анису, и его лицо на мгновение стало напряжённым. Челюсть сжалась.
— Не обращай внимания, — сказал он. Но голос его изменился. Стал жёстче. Холоднее.
— Она тебя любит, — сказала Делия. Не вопросом. Констатацией.
— Она любит не меня, — ответил Тай. — Она любит образ. Героя. Ту роль, которую я играю на сцене. А настоящего меня она не знает. И не хочет знать. Ей нужен не я. Ей нужен тот, кого она придумала.
— И поэтому она злится.
— И поэтому она злится, — кивнул Тай. - Но это её проблемы.

Он снова посмотрел на Делию. Улыбнулся — той своей улыбкой, которая делала её сердце теплее.

— Не позволяй ей испортить тебе вечер.- сказал он. - Просто не обращай внимания.

— Не позволю, — ответила Делия и впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.

Они танцевали дальше. А Аниса стояла у стены, сжимая в кулаке край своего белого платья, и смотрела так, словно хотела испепелить Делию взглядом.

Но Делии уже не было до неё дела.