Шатун Гл 6. Вопросов много

Вернулись в поселок, на часах пять вечера. Капитан полиции, оставив следователя с участковым у дома Щебетова, поехал на полицейском УАЗике в поселковую администрацию. Участковый, взяв у Дроздова пятьсот рублей, пошел в магазин за продуктами, а тот остался в автобусе, ожидая, когда Щебетов освободится и вернется к ним в автобус.

Усталость в области затылка, шеи, раздражала следователя, и поэтому, упершись спиной частично в спинку сиденья и стенку автобуса, головой – в перегородку между боковыми стеклами, закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Нет, дремать ему некогда, следствие только начинается, нужно определить направления его развития, собрать фактуру.

«Что удивляло, хотя, нет, не правильно выразился, – думал про себя Николай Петрович, – хотя, хотя. На первый взгляд это дело простое: на рыбалке пропал человек. Его друг Олег Олегович Щебетов, бывший с ним там, почему-то не хочет помогать нам в его поиске, а в этом и есть загвоздка. Надо разобраться, почему она произошла.

Первое впечатление, он чего-то боится. То не туда привез их, где с пропавшим Валентином Скворцовым он рыбачил. Разнервничался. Какая причина в этом? Ну, то, что он чувствует свою вину, в пропаже товарища, понятно. А в чем она? В том, что он понадеялся на том, что Скворцов ушел от него, к примеру, из-за ссоры, или для того, чтобы посмотреть следы медведя или лося, может даже добыть его. В охотничьей среде браконьерство, это нормальное явление.

Скорее всего, они договорились между собой, что через сутки, может через большее время, встретятся. У них, скорее всего, есть в тайге потайные места со срубами (избами), шалашами. Ставят там капканы на животных, держат там мясо в ледяных колодцах, в подвалах, засаливают его в бочках. Это их пращурами еще много-много веков назад заложено, и эти традиции сохраняются.

Ну, и дальше что? – Спрашивает у себя Дроздов. – В указанное время этот Скворцов не вернулся, и Щебетов забеспокоился, где он делся. И скорее всего, по ночам ездит в то место, где договорились с ним заранее встретиться. Скорее всего, все так и есть!»

Николай Петрович раскрыл блокнот, и сделал в нем пометку: уточнить до какого числа, месяца Скворцов находится в отпуске, кем работает, какой у него образ жизни, чем увлекается, есть ли у него в лесу избы».

Прикрыв глаза, Дроздов продолжил размышлять: «Нет, Щебетов не убийца. А почему к этому выводу я пришел? Раз пять, когда он говорил с кем-то из своих посельчан сегодня в лесу и в автобусе, часто повторял одну и ту же фразу: «Мишка это, чувствую нутром, мишка его задрал. Если так, то я его найду, именно он будет моим сотым. Из-под земли достану его!» А может это игра на следователя? Хм, а почему бы и нет!

Ведь, когда я сказал своему брату Ивану, чтобы он срочно вызвал кинолога с собакой, то у Щебетова, услышавшего это, одышка появилась. Опять же, и это не является доказательством тому, что он виноват, может, у этого человека бронхи застужены, или аллергия появляется из-за какого-то запаха? Так что торопиться с выводами еще рано, так как их нет, а только, как всегда, есть куча предпосылок.
Третье, что удивило, расхваленный им свой УАЗик-буханка, вдруг перестал заводиться. Хм. А, когда наш водитель предложил ему свои услуги, чтобы найти причину этому, то Щебетов ему с дрожью в голосе отказал. Хм. Что-то еще я отмечал, что?» – Следователь застучал ручкой по блокноту.

«А-а, вот, что еще вспомнилось. Когда жинка Щебетова встретила нас у ворот, выслушав своего мужа, фыркнула, сказав ему, что меньше по ночам нужно ездить по бабам. Да-да, а тот, схватив ее за локоть, иувел ее в дом, и еще до сих пор не вернулся. Хм. А дом у них хороший, – посмотрев на него, вздохнул Дроздов. – Это моя нескончаемая мечта, на старости лет построить такой же, с массандрой.

Стоп, стоп, дом домом, а то, что он ночами уезжал, так это, скорее всего, как я уже думал, ждал Скворцова в условленном месте. Скорее всего, все так и есть».

«Скоро ночь уже, Николай Петрович, на часах начало восьмого, – отвлек от размышлений следователя его брат. – С главой поселка, директорами предприятий, с общественностью договорились, что завтра будут сформированы бригады и займемся поиском Скворцова. Нам выделили комнаты в гостинице, это два. Приедет кинолог, и ему комната есть. Так что собирайся, и, как говорится по домам. Участкового я задержал, он в гостинице нам стол накрывает, перекусим сейчас и прогуляемся по поселку…»

Чутье Николая Петровича, что у Щебетова рыльце в пушку, не подвело. От сто грамм, отказавшись, Дроздовы вышли прогуляться по главной улице. Сытный ужин располагал к спокойной и длительной беседе, а не ко сну.

Перед этим рассмотрели три пакета с одеждой пропавшего Скворцова, принесенные к ним участковым.

С женой и детьми еще не были готовы общаться. Короткой встречи с ними утром, было, пока, достаточно.

Проехавшая по улице мимо них «буханка» с выключенными фарами, привлекла внимание. Это могла быть машина Щебетова. Чтобы уточнить это, прогулялись к его дому. Остервенелый лай собак во дворе, не давал им возможности докричаться до хозяина. Другого выхода, чтобы вызвать его, не было. Причин этому несколько. У него и его жены отключены телефоны. Кнопка звонка, встроенного в калитке, проваливалась. Нашли дырку в высоком заборе, сделанном из бруса, с плотно прилегающими к ним досками. Заглянули в него, света, как во дворе, так и в доме не было, так что определить, осталась в нем машина хозяина, невозможно.

Выход нашел Иван Петрович, сняв с забора соседей, сушившуюся клеенку, разложил ее перед воротами во двор Щебетовых. Участкового решили здесь не оставлять, у этого человека завтра будет очень хлопотный день, пусть выспится. И пошли назад к гостинице.

«Дядя сыщик, дядя, – оглядываясь по сторонам, подскочил к Ивану Петровичу, юноша. В его глазах – тревога, на лице – беспокойство, в словах – требование. – Вы не верьте дядьке Олегу, он, он виноват в исчезновении моего отца, я это знаю…»