Тухлый

Ксения была хромоногой от рождения, её появление на свет принимала неопытная акушерка. Эта родовая травма лишила её многих жизненных радостей, — долгих гуляний, танцев, а главное — любви. Нет, сама она любила и не раз, мальчика с соседней парты, Вячеслава Тихонова, женатого хирурга, но безответно, хотя на лицо была довольно симпатичной, да и фигура вполне себе неплохая. В конце концов она смирилась с одиночеством и не роптала на свою судьбу. Работала она в приёмном покое поликлиники, и ежедневные перемещения между стеллажами с историями болезни изматывали её так, что на домашние дела сил практически не оставалось.
Как-то вечером у соседей сверху начался какой-то шум, крики, потом наступила тишина, а через какое-то время с потолка полилась вода. С трудом она поднялась на третий этаж, позвонила, но никто не открыл. Стала стучать, и никого. Ксения почувствовала неладное и стала выбивать дверь. К счастью, замок был довольно хлипкий, и от третьего удара дверь открылась. В квартире было всё залито водой. Она кинулась в ванную и нашла там соседа Генку. Он совершенно голый и без сознания лежал в ванне с кроваво-красной водой. Из порезанного запястья вытекала кровь, а из крана хлестала вода. Ксения закрыла кран и суматошно кинулась искать чем помочь. Вскоре она наложила жгут шнуром от утюга, перевязала рану, слила воду, из последних сил вытащила Генку и затащила его на диван.
— Зачем ты пришла? Кто тебя просил?! — с горечью спросил он, когда пришёл в себя, и разрыдался.
— Ну ты что, Гена? Ты ж ещё молодой, вся жизнь впереди! Нельзя лишать себя жизни, это грех.
— Она ушла… Ушла совсем!.. Представляешь, я захожу, а они… Они на нашей кровати голые!.. Я ещё не успел ничего сказать, а она… Она сказала, чтобы я вышел, а потом… Сказала, что никогда и не любила меня! — и снова рыдания.
Ксения знала его жену Нинку, весь дом знал, что она «слаба на передок», но, как водится, не знал только Генка. Ксения, как могла, его утешала пока грела чайник, делала какие-то бутерброды, потом напоила его чаем. Наконец он начал успокаиваться, стал рассказывать, с кем он застал свою благоверную, как она его унижала при любовнике, как ушла.
— Ничего, Гена, на твоей Нинке свет клином не сошёлся, — успокаивала она его. — Не стоит она твоих слёз, глупо умирать из-за неё.
Успокоенный и обласканный, Генка откликнулся на её ласки…

В своих мечтах Ксения уже решила, что у неё появился шанс. А что, Генка мужик хороший, работящий, она за ним будет ухаживать, не то, что его стерва. Но пока она мечтала, подсуетилась Валька-разведёнка с четвёртого этажа и прибрала мужичка…  Упустила Ксения свой единственный шанс… Но ей в утешение родился Даня. Как она радовалась, как ждала его появления, как готовила всё для него! Родился он крепеньким, с чёрными волосиками, такой пупсик, что так и затискала бы его своими любящими руками! И плевала она на сплетни-пересуды своих коллег и соседей! Она была счастлива. Даня рос, учился ходить, говорить к бесконечной радости мамы, которая отдавала ему всю свою нерастраченную любовь и нежность. Он развивался быстрее своих сверстников, и по всему было видно, что очень умный мальчик.
Как-то на очередном осмотре, когда Дане было уже четыре года, врач спросила Ксению:
— Извините, а чем вы его кормите?
— Как это чем? Как положено, как вы сами мне рекомендовали. А что?
— Вы никогда не замечали, как он пахнет?
— Как пахнет? Как обычный ребёнок, как он ещё может пахнуть?
— Не знаю, как у вас с обонянием, но для меня ребёнок пахнет, извините, какой-то рыбой, даже несвежей.
— Что? Рыбой?! Да я уже забыла, когда покупала или ела рыбу. Да у нас дома рыба и не водится.
— Ну ладно, вы не беспокойтесь. Возможно, это просто какая-то реакция организма. Надеюсь, это временное явление.
Дома Ксения со всех сторон обнюхивала своё ненаглядное чадо и ругала врача:
— И чего это она у ребёнка унюхала? Рыбу какую-то, да ещё тухлую. Сама ты тухлая, себя обнюхивай.
Но подозрение педиатра подтвердили воспитатели в детском садике:
— Вы знаете, Ксения Михайловна, а дети не хотят сидеть рядом с вашим Даней. Говорят, от него плохо пахнет. Да мы и сами в этом убедились. Может вы его какой-нибудь рыбой кормите или редко купаете?
— Что?! Какая ещё рыба?! И купается он чуть не каждый день! Данечка очень любит купаться! Сынок, пойдём скорее отсюда!
Она шла с сыночком за руку и негодовала:
— Пахнет он плохо! Сами вы… вонючки!
Но время шло, и Ксения убеждалась, что с её Данечкой что-то не в порядке. Действительно, в садике дети его сторонились, то же самое было и во дворе. В отчаянии она обратилась к Елене Васильевне, к терапевту в своей поликлинике, самой старшей и самой опытной. Елена Васильевна осмотрела мальчика, вздохнула и сказала:
— К сожалению, воспитатели правы. У ребёнка действительно аномально неприятный запах, и, похоже, это врождённое.
— Елена Васильевна, но я же ничего не чувствую, как же так?
— Ну, во-первых, вы с ним с самого рождения, и настолько привыкли к запаху, что просто не замечаете его. А во-вторых, у вас связь на генетическом уровне, и никакого неприятия его запахов у вас не должно быть.
— И что делать? Это как-нибудь лечится?
— Судя по всему, у мальчика триметиламинурия или синдром рыбьего запаха, то есть организм не может расщеплять триметиламин. Пока медицина не может вылечить эту мутацию, остаётся только контролировать симптомы. Придётся исключить из рациона некоторые продукты, список я вам напишу. Время от времени буду назначать вам курс антибиотиков. А по мере роста малыша будем наблюдать и, возможно, что-то контролировать. Но вы не огорчайтесь, на здоровье ребёнка это не отражается никак. Я вижу, это крепкий, здоровый мальчик.
Здоровье здоровьем, а отношение детей к Дане не менялось, как бы ни старалась Ксения купать его каждый день с самым душистым мылом и часто менять постельное бельё. Однако мальчик рос очень смышленым. И это не могло не радовать маму. В шесть лет он уже жадно читал всё, что попадалось ему на глаза: от вывесок магазинов до газет и книг. Ему не терпелось поскорее пойти в школу, чтобы по-настоящему учиться всему.

Наконец, мечта Дани сбылась — он пошёл в первый класс. Ксения заранее договорилась с учительницей, и мальчика посадили одного за последнюю парту. Через несколько дней его восторги прошли, ему стало скучно смотреть и слушать, как другим ученикам долго объясняют простые вещи, которые он уже давно изучил сам.
— Даня, читать нужно по слогам, медленно. — поправляла его учительница.
— Я не могу по слогам. — отвечал он. — Это скучно.
От скуки Даню спасали книги. Это был его неисчерпаемый мир, там было столько интересного и необычного, что хватит на всю жизнь. Детские книги его уже не интересовали. Вальтер Скотт, Джонатан Свифт, Роберт Стивенсон, Джек Лондон стали его кумирами, он погружался в их миры и не хотел возвращаться в скучную реальность.
А в реальности одноклассники сторонились его. Но этим дело не ограничивалось. Неразлучная пара Вовка Белов и Колька Лапин ежедневно упражнялись в остроумии в его адрес. «Хорёк», «Вонючка», «Тухлый», менялись клички, время от времени у Дани вспыхивали драки с ними, родителей вызывали в школу. Ксения негодовала, грозилась сама расправиться с обидчиками сына.

Прошло четыре года.
— Мама, расскажи мне про папу. — попросил Даня.
— Сынок, я же рассказывала о нём.
— Ну, ты только говорила, что он погиб. Я хочу знать, какой он был, как погиб, где его могила.
Ксения задумалась.
— Он был красивый, добрый, умный, часто шутил так, что мы смеялись до слёз. Он работал археологом и на всё лето уезжал в свои экспедиции. В последний раз он с экспедицией поехал на Тянь-Шань, там они исследовали какие-то древние пещеры. Неожиданно началось землетрясение. Пещера начала осыпаться. Вся группа успела выскочить, а твой папа был глубже всех и не успел. Группа долго пыталась докопаться до него, но гора была гранитная, и без техники они ничего не смогли поделать. Так он и остался в этой пещере.
— Мне так жаль, что его нет с нами! Только мы с тобой и больше никого. Хорошо хоть дядя Гена с третьего этажа со мной разговаривает, угощает конфетами, спрашивает, как мы живём.
— Да, сынок, дядя Гена добрый человек… Тебе нужно завести друга. С другом можно вместе играть, делиться всем.
— Ага, заведёшь… Никто не хочет со мной играть. А некоторые ещё дразнятся, проходят мимо меня и нос двумя пальцами зажимают…
— Сынок, не обращай внимания на этих дураков. Они сами показывают, какие они глупые и бессердечные, им в жизни придётся очень плохо.
— Ага, а пока мне плохо.
— А ещё эти мальчишки завидуют, что ты такой высокий, красивый и умный, что тебе учёба легко даётся. Ты знаешь, я сама в детстве такое же пережила. Меня в школе тоже дразнили за мою хромоту, называли «костяная нога». Сначала я обижалась, плакала, а потом плюнула и просто перестала обращать на них внимание, ходила себе гордо, улыбалась, как будто у меня всё отлично, и они постепенно отстали от меня. Вот и ты поступай так же. Вот увидишь, эти мальчишки останутся в дураках.
Через неделю после этого разговора Ксении позвонили на работу.
— Ксения Михайловна, приезжайте в школу. Вас приглашает директор.
— Что случилось? Что-то с Даней?!
— Ваш сын в порядке. Приезжайте.
Через двадцать минут она была уже в школе. Директор встретил её довольно холодно.
— Здравствуйте, садитесь… Сегодня на большой перемене ваш сын устроил настоящее побоище и изуродовал одноклассника, сломал ему нос.
— Извините, но я с трудом представляю, что Даня на такое способен. Вы выяснили причину этой драки?
— Одноклассники сказали, что между ними возник какой-то спор, а потом началась драка, причём, начал её ваш сын.
— «Какой-то спор» — довольно расплывчатое понятие.  Давайте выясним, из-за чего возник спор, в чём он выражался.
— Ксения Михайловна, давайте отделим эти понятия. Спорить можно о чём угодно, но драка — это уже другая категория, связанная с телесными повреждениями разной степени! Тут уже мальчика могут поставить на учёт в полиции.
— А давайте не отделять эти понятия. Смерть Пушкина тоже начиналась со спора! Люди шли на дуэли из-за оскорблений! А Даню оскорбляют постоянно, оскорбляют за то, в чём он совершенно не виноват! Или вы считаете, что терпение должно быть бесконечно?! Давайте восстановим полную картину и только потом вынесем своё суждение, сделаем соответствующие выводы. Пригласите сюда два-три свидетеля и выслушаем их.
— Боюсь, Ксения Михайловна, что свидетели понадобятся уже в суде, поскольку потерпевшего мальчика увезли в больницу, а оттуда звонил его отец и грозил подать на вас в суд.
— Тем более тут нужны свидетели! Я требую немедленного разбирательства!
— Ну что ж, как вам будет угодно… Лидочка, пригласи, пожалуйста, мальчика и девочку из пятого А класса, свидетелей драки. — сказал директор секретарше по селектору.
Минут пять в кабинете стояла гробовая тишина. Директор демонстративно перебирал какие-то бумаги, выдвигал и задвигал ящики стола, а Ксения смотрела на него ледяными глазами, в которых читалось: «За моего сыночка я порву тебя, как Тузик грелку!» Наконец в кабинет бочком вошли белобрысый мальчик и рыжая кудрявая девочка.
— Так, ребята, представьтесь Ксении Михайловне, маме Даниила.
— Таня Пашкова. — сказала девочка.
— Вася. Самойлов. — буркнул мальчик.
— Ну что, Вася, расскажи нам, что произошло на большой перемене.
— Ну… Они сначала спорили, ругались…
— Кто конкретно? — уточнил директор.
— Ну, Данька, то есть Даня, и этот… Вова Белов.
— Ну и что же было дальше?
— Потом Даня как даст Вове по лицу!.. Он и упал. А из носа пошла кровь.
— Так, хорошо. Теперь ты, Пашкова, скажи, всё было именно так?
— Ну… так. Только Вова сначала дразнил и обзывал Даню…
— Как он обзывал его? — уже вклинилась Ксения.
— Ну… вонючкой, тухляком…
— Так, понятно. Спасибо, ребята, картина ясна, можете идти в класс. — сказал директор.
— Подождите. — притормозила его Ксения. — Таня, а раньше они спорили также? Можешь подробнее описать их спор?
— Да, Вова часто говорил так  Дане. Только раньше Даня молчал и уходил, а сегодня… Он сказал Вове, что он просто жалкий дурак. Вова рассердился, стал кричать и обзываться. Даня засмеялся и хотел уйти, тогда Вова… — девочка испуганно подняла глаза на Ксению.
— Что тогда Вова? — переспросила Ксения.
— Он стал кричать, обзывать… Вас.
— Меня?! Как?
— Я не могу… Извините.
— Ну ладно, картина ясна, можете идти в класс. — поспешил закончить неприятную сцену директор.
— Ну нет! — твёрдо отрезала Ксения. — Я должна знать, что этот паршивец сказал про меня!
— Не надо травмировать детей такими подробностями. — вскочил директор.
— Это я травмирую?! Это был травмирован мой сын и десятки детей вокруг!
— Он сказал, что у вас никогда не было мужа и назвал вас… Шлюхой. — выдохнула девочка.
В кабинете повисла тишина. Дети переглядывались. Директор глазами уткнулся в стол. Ксения молча смотрела на него.

Прошло шесть лет.
Шесть сложных лет. После той драки Даню никто не обзывал, но кто-то в его отсутствие часто и обильно обрабатывал его место в классе дезодорантом. Вокруг него создался какой-то вакуум. Как те, кому он был неприятен, так и те, кто ему сочувствовал, сторонились его. И было непонятно, кто из них был в большинстве, а кто в меньшинстве. Учился он стабильно на пятёрки и вполне заслуженно закончил школу с золотой медалью. Ксения не могла сдержать своих слёз, когда её любимый Данечка получал свой аттестат и медаль.
Данил уехал в большой город поступать в университет… Самостоятельная жизнь его не пугала. Он рассчитывал на свои силы: собирался подрабатывать и оплачивать съемное жилье. Понимал, что в общежитии лучше не селиться, чтобы не было проблем с соседями по комнате.
Вот и первый семестр в университете позади. Первая сессия на отлично. Данил уже почти избавился от комплекса прокажённого, но всё равно на всякий случай, держался в сторонке от однокурсников. Однажды в солнечный день он стоял на перекрёстке в ожидании зелёного светофора. Перед ним стояла девушка в красной куртке и в сапогах на высоких каблуках. Он залюбовался её фигуркой и представлял её лицо. «Не может быть, чтобы с такой фигурой было ещё и лицо красивое. Скорей всего нос подпортит впечатление или губы слишком тонкие». Тем временем загорелся зелёный и люди двинулись через перекрёсток, пошёл и Данил, не отрывая глаз от девушки перед ним. Вдруг в конце перекрёстка девушка поскользнулась на обледенелом асфальте и неловко упала набок. Он кинулся, но не успел подхватить её. Девушка вскрикнула и схватилась за правую ногу.
— Что с вами? Давайте я вам помогу встать. — наклонился над ней Данил.
— Спасибо! Только что-то с ногой. — она показала на голеностопный сустав.
— Давайте, я вам всё-таки помогу осторожно встать. Держитесь за меня и потихоньку вставайте.
Наконец, девушка встала, но на правую ногу встать не смогла, боль была довольно сильная.
— Извините, но решение тут одно — ловим такси и едем в травмпункт. — решительно сказал Данил.
— Да вы не беспокойтесь, я сама доберусь. Вам же нужно идти по своим делам, — ответила она.
— Никаких дел более важных, чем это, на данный момент у меня нет. Голосуем.
Быстро подвернулось такси, и они сели.
— В ближайший травмпункт, пожалуйста, — сказал Данил.
В травмпункте пришлось прождать минут двадцать. За это время они успели познакомиться.
— Ксения, — представилась девушка.
— Не может быть!
— И почему?
— Мою маму также зовут Ксения.
Ксения засмеялась над таким совпадением. Оказалось, она училась в финансово-экономическом колледже.
— А ты учишься или работаешь? — спросила Ксения.
— Я только на первом курсе универа.
— Да? И какой факультет?
— ФИИТ. Фундаментальная информатика и информационные технологии.
— Ого! Сразу и не выговоришь.
— На то и рассчитано, — засмеялся Данил и всмотрелся в её лицо. — А я ошибся.
— В чём? В профессии?
— Нет. Когда я увидел тебя со спины, то решил почему-то, что с такой фигурой не может быть красивого лица. А вот теперь смотрю и вижу, что ошибся.
— Спасибо! — засмеялась Ксения. — И часто ты ошибаешься?
— Впервые. Честно.
Данилу было с ней так легко и приятно, что он даже забыл о своей особенности, а вспомнив, сразу отодвинулся. Ксения заметила его движение, но ничего не сказала, только в её глазах мелькнуло недоумение. Вскоре её принял врач, сделал рентгеновский снимок, обследовал и сказал:
— У вас ничего страшного, кости целы. Просто растяжение связок. Советую вам два – три дня подержать ногу в покое. Сейчас сестра сделает вам фиксирующую повязку. Если вдруг боль усилится или продлится дольше, обратитесь в свою поликлинику.
Данил встретил её встревоженным взглядом.
— Врач сказал, что жить буду. Правда, как долго, не сказал, — пошутила Ксения. — Можешь идти по своим делам, я сама доеду на такси.
— Ну уж нет! Я обязан доставить тебя домой! — энергично запротестовал он и вызвал такси.
У подъезда они обменялись телефонами.
— Спасибо тебе за помощь. — сказала Ксения, чмокнула его в щёку и вошла в подъезд.
Данил подумал, что вроде бы одинаковые поцелуи — её и мамы, а настолько разные. Он был счастлив. Два дня они перезванивались, а на третий встретились, он пригласил её в кафе мороженое. Роман развивался стремительно, не прошло и недели, как Ксения пригласила его домой в отсутствие её родителей, которые ушли на какое-то торжество. Даня пришёл с букетом хризантем.
— О, какая прелесть! Спасибо! — она понюхала цветы. — Странно, но они совершенно не пахнут.
Данил понюхал и явственно ощутил аромат цветов. Он вдруг понял, что это ОНА, его единственная во всём мире — для неё не существуют запахи! Но сказал:
— Действительно. Странно.
— Ну ладно, пошли, попробуешь моё коронное блюдо.
Коронным блюдом оказались блинчики, фаршированные мясом. Ужин закончился объятиями и поцелуями…
О, этот первый секс! Взрыв чувств и мозга! Данил шёл домой, казалось, не касаясь земли, совершенно ошеломлённый, уверенный, что во всём мире нет человека счастливее его.

Они встретились ещё два дня, а на третий Ксения позвонила:
— Извини, я не смогу прийти. Что-то я разболелась.
— Что с тобой?! — всполошился Данил. — Чем я могу помочь?
— Нет-нет, не беспокойся, скорее всего грипп. Два-три дня полежу, попью таблетки и буду как новая. Целую тебя! — её голос звучал совсем слабо.
— И я тебя, любимая! Лечись, поправляйся.
Утром следующего дня Данил позвонил, но ему никто не ответил. Тогда он позвонил на домашний телефон, ему ответил незнакомый женский голос:
— Вы, наверное, Данил? Я мама Ксении, меня зовут Анна Фёдоровна.
— Здравствуйте, Анна Фёдоровна! — немного смутившись, сказал он. — Я хотел узнать, как себя чувствует Ксения.
— Вы знаете, ей стало хуже и ночью её увезли на скорой.
Сердце Данила скатилось куда-то вниз.
— Как увезли? В какую больницу? Я приеду!
— Не надо вам туда ездить, нам сказали, что началась эпидемия, больница на карантине, никого туда не пускают.
В страну пришёл Ковид-19. Окрылённый любовью, Данил совершенно не следил за новостями, которые уже вовсю трубили об эпидемии.
В ответ на вечерний звонок он услышал плачущий голос Анны Фёдоровны:
— Данил, Ксюше стало хуже, её держат на вентиляции лёгких. Боже, за что нам это?! — она расплакалась и положила трубку.
Данил отключил телефон и заплакал. «Господи! А мне-то за что такое?! Только нашёл своё счастье и что? Неужели она не выживет?! Это будет пик несправедливости! Опять одиночество? Опять изоляция?!»
Два дня прошли в звонках Анне Фёдоровне, в каком-то кошмарном ожидании. И наконец…
— Данил, Ксюше уже лучше! Обещают через неделю выписать.
— Ура! Я же вам говорил, что всё будет хорошо!
— Но ей придётся ещё недели две-три посидеть на карантине. Так что вам ещё не скоро получится встретиться.
— Это ничего, главное — она идёт на поправку!
На следующий день Ксения позвонила сама:
— Даня, здравствуй! — её голос звучал слабо.
— Здравствуй, Ксюша, радость моя! Как ты себя чувствуешь?
— Уже получше. Извини, но долго не смогу говорить, сил не хватает.
— Это ничего. Можешь ничего не говорить. Самое страшное позади. Больше не буду тебя утруждать. Поправляйся, любимая, целую тебя всю!
— И я тебя. До свидания!
Две недели прошли в телефонных разговорах, в клятвах верности и любви до конца жизни. Наконец они договорились встретиться в любимом кафе. Данил, счастливый до головокружения, с букетом цветов летел на свидание. Ксения пришла бледная, сильно похудевшая, но счастливая.
— Спасибо за цветы, они прекрасны! И как чудно пахнут!
У Данила сердце покатилось куда-то вниз, но виду он не подал. Они долго сидели друг против друга, ели мороженое, делились новостями, чувствами. Ксения рассказывала, как тяжело ей пришлось в больнице, и в конце пригласила его на ужин с родителями. Его захлестнул такой вихрь чувств, что он долго не мог ничего вымолвить в ответ.
— Ты что, не рад приглашению? Мама много о тебе говорила, это её инициатива.
— Ну что ты, конечно рад… Просто это было так неожиданно…
— Тогда приходи в субботу в семь часов. Не утра, конечно. — пошутила Ксения.
— Приду обязательно!
Три дня до субботы Данил метался, искал всяческие средства для устранения запахов. Попробовал даже опрыскать себя каким-то средством для кошек. Обнюхивал себя и ничего не понимал, пахнет или нет. Подошёл к университетской уборщице:
— Извините меня, вы не могли бы определить, чем пахнет моя одежда?
— Да чем-то неприятным. — понюхав, сказала она. — То ли плесенью, то ли лекарством каким-то. Ты бы лучше снял её и проветрил, а потом уж одевал.
— Спасибо! — упавшим голосом поблагодарил он её.

Наступила суббота. Данил весь день приводил себя в порядок, хоть и знал, что от запаха ему никак не избавиться. Купил букет, бутылку вина, коробку конфет и поехал на ужин. Ксения встретила его на пороге.
— Вот, я тут принёс… Сами решайте, кому что. — пробормотал он смущённо.
— Надеюсь, вино ты не мне принёс, — пошутила Ксения. — Знакомься, это мама, Анна Фёдоровна, а это папа, Игорь Степанович, — и уже родителям. — А это тот самый Даня. Прошу любить и жаловать.
— Очень приятно! Спасибо за приглашение!
— Здравствуйте, Данил! Так вот вы какой! Проходите, присаживайтесь, — приветствовала его Анна Фёдоровна.
А Игорь Степанович подошёл, молча пожал ему руку и внимательно посмотрел в глаза гостю. Познакомились. Анна Фёдоровна работала парикмахером, а Игорь Степанович на заводе электриком. Люди довольно простые. Атмосфера за столом скоро наладилась, и беседа текла приятно. Данил понемногу расслабился, рассказал о своей маме и всё, что знал об отце, потом об университете и о своих планах на будущее.
— Данил, а твоей маме не тяжело обеспечивать тебя, пока ты учишься? — спросил Игорь Степанович.
— Нет, я сам неплохо зарабатываю на фрилансе, пишу программы, боты. Мне вполне хватает на жизнь, а мама только иногда присылает мне посылки с разными вкусняшками.
— Ишь ты, какой молодец! — похвалил Игорь Степанович.
— Такие молодые люди сейчас редкость! — подхватила Анна Фёдоровна и посмотрела на Ксению.
— Ой, что это там у него над головой? Это, случайно, не нимб появляется? — пошутила Ксения.
— А скажи, — обратился Игорь Степанович к Даниле, — Что это за факультет такой и кого он выпускает?
— Ну, это базовый факультет, из него выходят разработчики программного обеспечения и искусственного интеллекта, аналитики данных, криптографы…
— И что, есть спрос на таких специалистов?
— Ещё какой!
— Даже за рубежом? — не унимался отец.
— Особенно за рубежом!
— И ты готов уехать из страны?
— Если появится возможность повысить свою квалификацию, то могу и уехать, — ответил Данил.
— А как же Родина, которая дала тебе образование?
— Я всегда могу вернуться, если пойму, что моей стране нужны специалисты высокого уровня.
Похоже, Игорь Степанович был удовлетворён его ответом.
Данил шёл домой и ломал голову: «Уловили они запах или нет? Даже если уловили, они же не скажут об этом тебе прямо за столом. В конечном счёте всё зависит от Ксюши. Она же сидела рядом.»

Они встретились на следующий день.
— Ну, как тебе мои родители? — спросила Ксения.
— Я впечатлён. А что они сказали обо мне?
— Ты им понравился. Папе особенно понравилась твоя самостоятельность, а мама оценила твою внешность.
— Значит могу облегчённо вздохнуть.
— Можешь. Слушай, Даня… — через паузу спросила Ксения. — Извини, но чем это пахнет твоя одежда?
Он помолчал, собираясь с духом…
— Понимаешь, Ксюша, дело не в одежде… Я родился с этим запахом. Это какой-то чёртов сбой в генах.
— И что, этот запах у тебя постоянный? Постой, а ведь раньше не было его.
— Был. Это у тебя из-за ковида были проблемы с обонянием. Помнишь, ты нюхала цветы и никакого аромата не уловила? У меня из-за этого запаха были проблемы в школе.
— Но ведь это должно как-то лечиться!
— Мы с мамой обращались к врачам, я перерыл весь интернет, но… Похоже, это настолько редкое явление, что никто не заморачивается всерьёз заняться его исследованием. Остаётся надеяться, что учёные обратят, наконец, на это внимание… Мне жаль, мне очень жаль, если это помешает нашим отношениям.
— Ну что ты! Глупости какие говоришь! И давай не будем об этом.
В тот вечер они больше не возвращались к этой теме.

Тем временем у Данила начиналась сессия. Их встречи стали реже. Он почти успокоился и больше не заводил разговор на больную тему. Они перезванивались, болтали, всё выглядело как раньше.
— Мама, что ты думаешь о Даниле? — спросила Ксения.
— Что я думаю, хороший мальчик, умный, самостоятельный, — ответила Анна Фёдоровна.
— А ты ничего странного тогда не заметила?
— Что ты имеешь ввиду?
— Ну, запахи, например…
— Запахи? — задумалась Анна Фёдоровна. — Да, кажется, его одежда чем-то пахла. Наверное, от химчистки.
— Нет, мама. Это не одежда. Он сам мне признался, что этот неприятный запах у него от рождения. И он никак не может от него избавиться.
— Да?! Бедный мальчик… И что ты об этом думаешь?
— Сама не знаю. Он хороший парень, нравится мне, но… Я не знаю, смогу я к этому привыкнуть или нет. Когда сижу рядом с ним, запах довольно неприятный, пахнет как будто тухлой рыбой.
— Да… Даже не знаю, что тут сказать, произнесла Анна Фёдоровна. — А что ты чувствуешь? Ты его любишь?
Ксения не сразу ответила.
— Не знаю, мам. Скорее, он мне очень нравится.
— Ну что ж, тебе решать. Просто слушай своё сердце.
Поздно вечером в спальне родителей состоялся разговор.
— Слушай, Игорь, мне сегодня Ксюша рассказала про Данилу… Оказывается, у него с рождения неприятный запах, — поведала мужу Анна Фёдоровна.
— Ноги что ли пахнут? Так у кого они не пахнут! — ответил он.
— Нет, не ноги. Пахнет всё тело, и это никак не лечится.
— Ну и что? Сходи в душ, побрызгайся каким-нибудь дезодорантом и порядок. Я ведь после работы тоже не цветами пахну.
— Нет, Игорь, всё гораздо серьёзней. От этого запаха не избавиться.
— Ох уж эти женщины! Вам бы поработать на участке, где заряжаются аккумуляторы, тогда такие запахи были бы для вас как духи.
— Я с тобой серьёзно, а ты мне с какими-то аккумуляторами! На кону счастье нашей единственной дочки!
— Вот и я о том! — рассердился Игорь Степанович. — Ей нужно держаться за него, как шофёр за баранку. Где она ещё найдёт такого парня?! Умный, красивый, самостоятельный! А закончит университет — его с такой специальностью с руками-ногами приберут богатые фирмы, и не только в России. Да Ксюшка с ним будет жить как королева!
— Ты всё на деньги меряешь. А каково ей будет жить всю жизнь с таким запахом? А если дети такими же родятся?!
— А каково было жить бабам с безногими, с безрукими инвалидами войны?! Любишь — живи, а не любишь — не;хрен голову морочить! И весь разговор! Запах им не нравится! Всё, спать. Мне рано вставать, — сердито выдал Игорь Степанович и отвернулся к стенке.

Последний экзамен сдан, летняя сессия закончена, осталось получить диплом. Данил ехал в автобусе и в мыслях уже был далеко, в родном городке, на маминой кухне с вкусными запахами. Автобус застрял в пробке, и люди в салоне крутили головами, пытаясь понять надолго ли. Взгляд Дани упал на машину слева. В ней сидела Ксения, она оживлённо разговаривала с водителем, которого Данил не мог рассмотреть. Сердце его ёкнуло, он неотрывно смотрел на свою возлюбленную. «Да ладно тебе! Мало ли кто мог её подвезти? Сразу плохое подумал, Отелло доморощенный!» Но тут рука невидимого водителя легла на её колено и поползла вверх. Ксения мягко убрала руку, но не прошло и минуты, как рука вернулась и уже беспрепятственно гуляла вверх-вниз… Данил задохнулся. В груди билось не сердце, а кузнечный молот. Его затошнило. Он испугался, что его сейчас вытошнит. Встал, стал пробираться на выход. Автобус, наконец, двинулся. На первой же остановке Данил вышел, сел на скамейку и обхватил голову руками. Мысли путались, он никак не мог сосредоточиться хоть на чём-то. Сколько он просидел — неизвестно, может, пять минут, а может, полчаса… Встал, пошёл. Минут через двадцать понял, что идёт не туда и повернул в сторону дома.
Данил сидел на кровати, держал в руках телефон, смотрел на него и не мог никак заставить себя позвонить ей. «Что я ей скажу? Что спрошу? А вдруг она засмеётся и скажет, что это всё ерунда и мои фантазии? Но эта рука!.. Это же мне не привиделось! А имею ли я право обвинять её? Она же мне не жена и не обязана терпеть мою вонь!» Он опять вернулся в своё детство, в оскорбления, в свои обиды, в своё одиночество. Вдруг зазвонил телефон. Он вздрогнул от неожиданности. ОНА.
— Привет! Как экзамен? По традиции на пять?
— Да, — выдавил Данил.
— Поздравляю! Может, отметим мороженным как обычно.
Он молчал, не знал, что говорить.
— Ты что, занят? Я помешала?
— Нет. — ответил он, и через паузу, с усилием, — Я тебя видел.
— Где?
 — В машине.
Ксения запнулась.
— А, это однокурсник подвёз домой на папиной машине.
— Я видел! — его прорвало — Видел его руку! Видел, что он делал! Видел, что ты не возражала!!
Он задохнулся. Она молчала. Молчание затянулось. Он слышал её дыхание в трубке.
— Это ещё ничего не значит, — прервала молчание Ксения. — Просто знакомство, не больше. Я имею право выбора, как и ты.
— «Ничего не значит?» И слова о любви ничего не значат? И тот вечер в постели ничего не значит? А его ты тоже угощала блинчиками с мясом?
— Прекрати! Какое ты имеешь право контролировать меня?! — с напором парировала она. — Я тебе не жена!
— Ты же мне клялась!!
— Отвали от меня! — чуть не кричала она. — Ищи себе другую дуру, и только без обоняния! И больше не звони!
Всё обрушилось. Молчал телефон в трясущейся руке Данила. Душно. Он встал и пошёл на улицу. Шёл без всякой цели, просто для того, чтобы идти, чтобы не сойти с ума. Шёл через перекрёстки, не разбирая какой светофор, не слыша визг тормозов и ругань водителей. Остановился только на путепроводе. Как заворожённый, смотрел он на поток машин внизу. В груди была пустота, вакуум, это было невыносимо. Данил вдруг понял всю бессмысленность своей жизни, закономерность этого генетического сбоя, который твердил ему каждый день: «Ты здесь никому не нужен, ты навсегда один, ты изгой!» Всё вдруг встало на свои места. В груди пропала пустота. Появилась ясная цель. Он занёс ногу через перила, занёс вторую. Теперь он сидел на перилах. Осталось сделать лишь одно движение. Он опёрся руками и…
Тут чьи-то сильные руки схватили его и перекинули на другую сторону перил.
— Погоди, браток, рановато тебе ещё, — прогудел над ухом густой баритон.
Данил ничего не видел, ничего не соображал, в каком-то месте мозга он уже летел на трассу, в поток машин. Ноги его подкосились, но те же руки подхватили его, понесли и усадили в джип.
— Вот так-то лучше, — гудело у него над ухом. — А то, чего доброго, хряпнешься на крышу какого-нибудь бедолаги, кто ему оплатит ремонт? На-ка, прими микстуру для начала.
В рот Даниле полилась жгучая жидкость. Он закашлялся, попытался выплюнуть.
— Я тебе выплюну! Это шотландский вискарь, двадцать пять лет выдержки! Пей, кому говорят!
Данил сделал несколько глотков, поперхнулся, но всё равно проглотил.
— Вот так-то! Давай я тебя пристегну, и мы с тобой прокатимся, проветришь мозги, а там видно будет.
Мужчина сел за руль и рванул с места. Пока ехали, Данил понемногу начал приходить в себя. Мысли стали укладываться в какой-никакой порядок, и он заплакал.
— Поплачь, иногда это бывает полезно. Знаешь, почему женщины дольше нас живут? Потому что больше нас плачут. А мы всё в себе держим, боимся слабаками выглядеть. А это такая нагрузка на сердце!..
Машина уже выехала за город. Ещё немного, и они подъехали к большим воротам. Пискнул пульт в руке мужчины, ворота сдвинулись, и они въехали во двор большого трёхэтажного дома. Мужчина вышел, открыл заднюю дверь.
— Пошли, посмотришь на мою хижину.
Данил шёл за ним покорно, как слуга за хозяином. Голова его кружилась после виски, в груди было тепло. Он ещё ничего крепче пива не пробовал. «Хижина» встретила его блеском мрамора, удивительной люстрой, шикарной лестницей наверх и даже лифтом. Он в жизни не видал ничего похожего.
— Пошли на кухню, я голодный, как барбос. Кстати, — мужчина протянул Даниле руку, — Иван.
— Данил.
Иван был ростом под два метра, рыжий, с косым шрамом на шее возле левого уха.
— Вот и познакомились. Дома сегодня никого нет, будем сами хозяйничать. Присаживайся, — Иван полез в такой огромный холодильник, что туда свободно поместились бы два человека.
Кухня была большая, едва ли не больше маминой квартиры, с барной стойкой.
— Что будешь — не спрашиваю, будем есть что найду.
— Спасибо, я не голоден. — сказал Данил.
— Скажешь спасибо, когда поешь, — Иван поставил на стол вазу с каким-то салатом и засунул в микроволновку два куриных окорочка.
Разложил салат, нарезал хлеб и сел напротив Данила.
— Поехали. А между прочим попробуем разобраться, что тебя толкнуло на такую дурь, не обижайся. Сдаётся мне, что тут замешана какая-то красотка. Угадал? Угадал. — заключил Иван, глядя в глаза Даниле. — Вот и ещё одна причина, почему женщины живут дольше. Всё дело в том, дружище, что мы идеализируем женщин. Я не знаю, что у тебя за ситуация, но возьмём банальный случай. Парень влюбляется в красотку, она отвечает ему взаимностью, свидания, цветы, первый поцелуй, постель… Парень на седьмом небе, крылья за спиной, мечты о свадьбе… И вдруг застаёт её в постели с другим. Объяснения, слезы, крики… Парень бежит домой и достаёт из чулана верёвку и мыло. А между тем ему, бедолаге, и невдомёк, что эта красотка уже давно местная достопримечательность, и на ней, как говорят, негде клейма ставить. Но человек, тем не менее, уже лезет в петлю. Разве это справедливо? Во-о-от! Мораль сей басни такова: не отрывайся от земли, нет и не может быть ангелов на грешной земле. Время от времени открывай глаза, посмотри на человека трезвыми глазами. Так-то вот. А теперь можешь мне в чём-то возразить и рассказать свой случай, если захочешь, конечно.
Данил слушал Ивана, ковырялся вилкой в салате и понемногу успокаивался. Потом рассказал ему свою историю.
— Да, — сказал Иван, выслушав Данила. — У тебя свой нюанс. И довольно существенный. Эта бяка, похоже, наложила на твой характер серьёзный отпечаток. И это нужно держать в подсознании под контролем. По моему мнению, если это не вылечить, то нужно построить свою жизнь так, чтобы это отошло на второй, а то и на третий план. Вот к примеру, Черчилль. Весь состоит из недостатков — расист, каких поискать, никудышный полководец, был всю жизнь под каблуком у жены, выпивал по литру виски ежедневно, не вынимал сигары изо рта… А помнят его как выдающегося премьера, объединившего нацию против нацизма. Вот ты, работаешь или учишься?
— Закончил первый курс универа, фундаментальная информатика.
— Отлично, Данил! Это самое то! Плюнь на всё, упрись по-настоящему, получи красный диплом, прорвись в солидную фирму, зарекомендуй себя, и девчонки облепят тебя со всех сторон. А тебе останется только спокойно, не спеша искать среди них ту самую, твою половинку.
Иван надолго замолчал. Потом спросил:
— Слушай, а ты любишь лошадей?
— Ну, люблю. А что?
— А то, что лошади обладают свойством лечить нервную систему человека. Конечно, и у кошек, и у собак есть такое свойство, но лошади — это нечто! В моём бизнесе стресс идёт за стрессом, и, если бы не лошади, я, наверное, сошёл бы с ума. Так вот, у меня к тебе такое предложение. Есть у меня кобылка Комета и жеребец Граф, держу я их на ипподроме, только не очень я доверяю тамошнему конюху. Вот если бы ты взялся ухаживать там за моими ребятами, было бы здорово. Я бы тебе снял хату поблизости, приплачивал бы тебе, а? И кстати, я заметил, что твой запах ничем не хуже лошадиного. Глядишь, и смешаются ваши запахи, вот и отмазка тебе на всякий случай.  Подумай, вроде идея неплоха.
Данил задумался. Как ни крути, а всё лучше нынешней ситуации.
— Хорошо, я согласен. Только мне нужно съездить к маме.
— Дело святое! По рукам?
— По рукам.
И они пожали друг другу руки.

Прошло четыре года.
Конюшня ипподрома.
— Вот так, Комета, а теперь пройдёмся мягкой щёткой. Знаю, знаю, нравится это тебе. — приговаривал Данил, расчёсывая лошадь. — В последний раз ты красиво сделала этого зазнайку Вихря, прямо перед финишем. Он, наверное, всю ночь плакал и слюни пускал.
Комета своими мягкими губами прошлась по его лицу.
— Спасибо, я тоже тебя люблю. И тебя, Граф люблю. Я вас обоих очень люблю! Даже не знаю, что было бы со мной, если бы не вы. Конечно, это ваш папочка меня, как котёнка, за шиворот вытащил из беды, но вы, ребята, вправили мне мозги в сто раз лучше всяких там психотерапевтов. Подумаешь, пахну не так, как другие! Граф вон тоже пахнет не так, как ты, и что из этого? Кому не нравится — отойди! Правильно я говорю?
Граф кивает своей красивой головой, как будто и правда соглашается.
— Молодец, Граф, ты у нас самый умный! Но-но, не ревнуй, Комета! Зато ты у нас самая красивая! А твой бег — так просто загляденье!
— И ваша компания просто загляденье. — вмешался незаметно подошедший Иван. — Ну что, прощаешься?
— Прощаюсь… — с глубоким вздохом сказал Данил. — Даже не знаю, как я смогу без них.
— А может передумаешь? Обойдётся эта Альфабет без тебя. Попробуй начать здесь, если что, я вложусь, насколько смогу.
— Они-то без меня обойдутся, а я без них вряд ли. Их ресурсы не сравнишь с твоими. Они уже пообещали мне лабораторию по теме моей дипломной работы.
— Жаль. Ну что ж, большому кораблю большое плавание. Покажи им, что у нас кроме нефти есть ещё и мозги. Выезжаешь сегодня?
— Да, вечером. Сначала к маме на пару дней, а потом Москва — Дублин — Сан-Франциско.
— Ну что, будем прощаться?
— Огромное тебе спасибо, Иван! Ты меня спас, ты тратился на меня. Даже не знаю, как мне тебя отблагодарить!
— Рассчитаешься, когда Нобелевскую премию получишь.
Их рукопожатие перешло в объятие. Данил быстро отвернулся, чтобы не показать свои слёзы.
— Пока, ребята! — он чмокнул в морды Графа и Комету и пошёл.
Вслед ему полетело тихое ржание и перестук копыт. Данил, не оборачиваясь, помахал им рукой.

Редактор дочитал рассказ, откинулся на спинку кресла.
— Ну что… Неплохо. Так вы говорите, что рассказ основан на реальных событиях?
— Да. Только реального человека никто не спас. Он прыгнул с моста…