это графомания

Она допила остывший чай, глядя на экран ноутбука. Экран светился ровным, безразличным светом.
Тот вечер впечатался в память, как штамп на таможне. Он подошел со спины, заглянул через плечо, лениво полистал текст и выдал:
— Слушай, ну объективно, это же графомания. Кому это вообще нужно? Займись нормальными делами.
В этот момент внутри будто повернули выключатель. Чик — и свет погас. Она закрыла вкладку. «Нормальные дела» — это была работа, от которой под вечер ломило поясницу, супермаркеты с пластиковыми корзинами и одинаковые выходные. Книги, которые с самого детства служили ей чем-то вроде кислородной маски, вдруг стали вызывать глухое отторжение. Читать чужие тексты было физически больно, словно подглядывать за чужим счастьем через замочную скважину.
Невысказанные сюжеты не растворились. Они остались внутри, как застоявшаяся, тухлая вода. И со временем она стала замечать, что меняется. Появилась ядовитая, колючая злость.
Она ловила себя на этом чувстве в метро, в очередях, листая ленту новостей. Стоило увидеть фото улыбающейся девушки-редактора на фоне книжных стеллажей или анонс нового романа какого-нибудь молодого автора, как к горлу подступал тяжелый ком. Это была чистая, концентрированная зависть, переходящая в бешенство. Она злилась на этих людей за то, что они дышат полной грудью, пока она медленно задыхается на своей механической работе. Злость стала ее панцирем — холодным и жестким. Проще было злиться на весь мир, чем признать, что одна-единственная фраза близкого человека стерла ее личность.
Дар, запертый в темной комнате, превратился в дикое животное. Он грыз ее изнутри, разрушая суставы и мысли, требуя выхода.
В октябре, когда за окном пошел мелкий, липкий дождь, она долго сидела в тишине. На кухне мерно, как метроном, тикали часы. Время уходило, оставляя после себя только эту серую ярость. И вдруг сквозь злость пробилось странное, отрешенное упрямство. Такое бывает, когда доходишь до самого дна колодца и понимаешь, что ниже падать просто некуда. Можно остаться здесь и окончательно превратиться в мегеру, а можно попробовать нащупать камни в темноте.
Она открыла ноутбук. Тот самый белый лист.
Его голос в голове все еще шептал про графоманию, но она просто положила пальцы на клавиши и сделала первый вдох.