Хладнокровие швейцарца

Почему французский сценарий в Швейцарии невозможен. Или, по крайней мере, маловероятен

События в Париже и Милане навели меня на интересную мысль: а возможно ли подобное в Швейцарии? Погромы, поджоги автомобилей, разгром магазинов, яростные столкновения псевдореволюционеров с полицией, толпы людей, которые под лозунгами борьбы за справедливость превращают городские улицы в поле боя?
Я попытался представить себе такую картину в Цюрихе, Женеве, Берне или Базеле. И пришёл к выводу: нет. По крайней мере, в тех масштабах и с той общественной реакцией, которые мы наблюдаем в некоторых других европейских странах.
Почему? На мой взгляд, причин несколько.

1. Швейцарцы не устраивают революцию там,
где можно провести референдум

Начнём с главного. Швейцария — страна прямой демократии. Здесь граждане привыкли не просто возмущаться решениями властей, а добиваться их пересмотра. Не нравится закон? Можно выступить с инициативой. Не устраивает решение правительства? Можно организовать кампанию, собрать подписи, вынести вопрос на голосование. Не нравится политика коммуны? Для этого тоже существуют предусмотренные законом механизмы.
Швейцарец прекрасно понимает: если ты хочешь изменить государство, необязательно сначала разгромить полгорода, поджечь несколько автомобилей и избить полицейского. Можно просто начать политическую кампанию. Именно в этом заключается принципиальная разница между обществом, которое привыкло влиять на власть через работающие институты, и обществом, в котором улица становится главным инструментом политического давления.

Разумеется, швейцарцы тоже протестуют. Они выходят на демонстрации, спорят с правительством, критикуют политиков и могут быть крайне недовольны происходящим. Но протест и погром — совершенно разные вещи.
Никто не обязан любить правительство. Никто не обязан соглашаться с большинством. Однако недовольство властями не даёт права громить чужую собственность и превращать жизнь окружающих в ад. Швейцарцы слишком хорошо понимают цену общественного порядка, чтобы бездумно отдавать его на растерзание людям, которые называют себя революционерами.

2. Швейцарцы законопослушны не из страха,
а потому, что привыкли к правилам

Швейцарская модель общества держится на довольно простом принципе: правила существуют для всех, а личное недовольство не освобождает человека от обязанности их соблюдать.
Здесь можно спорить с чиновником, критиковать полицию, ругать правительство и требовать от политиков ответа за их решения. Но одно дело — выражать своё мнение, другое — считать, что собственные убеждения дают тебе право разрушать всё вокруг.
Представим, что группа радикалов начинает громить улицу в Цюрихе. Разбивает витрины, переворачивает мусорные контейнеры, поджигает автомобили и атакует полицию.
Как отреагируют обычные жители? Большинство не станет воспринимать происходящее как героическую борьбу угнетённых с системой. Люди увидят погромщиков, которые уничтожают городскую инфраструктуру, мешают работать, подвергают опасности окружающих и создают проблемы всем остальным.

Швейцарец не обязан разделять политические взгляды владельца магазина, чтобы понимать, что этот магазин нельзя разграбить. Необязательно быть сторонником правительства, чтобы не желать видеть горящий автомобиль скорой помощи. Именно здесь проходит важная граница: можно быть против системы, но это не означает, что тебе позволено уничтожать общество, в котором ты живёшь.
В Швейцарии общественное осуждение нарушения правил — важный сдерживающий фактор. И человек, который пытается увлечь толпу в сторону мародёрства, рискует обнаружить, что окружающие вовсе не собираются следовать за ним.

3. Иностранцы тоже понимают, чем рискуют

Швейцария — страна, в которой проживает значительное количество иностранцев, 12,5% населения. Но миграционный статус имеет значение, особенно для тех, кто приехал сюда работать, строить карьеру, растить детей и обеспечивать себе достойное будущее.
Получение разрешения на проживание, достижение устойчивого положения в обществе, а тем более получение постоянного статуса или гражданства требуют времени, усилий и соблюдения установленных условий. Кстати, лишь 2% иностранцев получает гражданство, так что все стремятся иметь заветный паспорт, соблюдая законы.
Человек годами работает, платит налоги, изучает язык, выполняет требования законодательства и постепенно выстраивает свою жизнь. Он понимает, что за всем этим стоит вполне конкретная перспектива: безопасность, стабильность, благополучие семьи и уверенность в завтрашнем дне.

И вот возникает вопрос: зачем ему рисковать всем этим ради участия в погроме? Зачем поджигать автомобили, нападать на полицейских или громить магазины, если последствия могут перечеркнуть годы усилий?
В случае серьёзных правонарушений иностранный гражданин рискует не только получить уголовное наказание, но и столкнуться с миграционными последствиями вплоть до утраты права на пребывание в стране — в зависимости от обстоятельств и применимого законодательства.
Поэтому многие прекрасно понимают: Швейцария предоставляет возможности, но одновременно требует соблюдения правил. Здесь нельзя бесконечно пользоваться преимуществами стабильного государства, а затем делать вид, будто его законы тебя не касаются.

4. Швейцария — страна вооружённых граждан,
а не беззащитная территория

Есть ещё один фактор, который невозможно игнорировать: швейцарская оружейная культура. В стране существуют давние традиции военной службы, резервной готовности и владения огнестрельным оружием на законных основаниях. Для многих швейцарцев оружие — не символ уличной агрессии, а часть военной истории, системы обороны и личной ответственности.
Отслужившие военнослужащие хранят выданное им оружие в соответствии с установленными правилами. Кроме того, гражданское владение оружием регулируется законом и имеет собственные традиции. Лично я владею 19 стволами, из которых 4 - автомата.
Это создаёт совершенно иной общественный контекст, чем в странах, где граждане практически не имеют доступа к огнестрельному оружию.

Но смысл не в том, что любой швейцарец при первых признаках беспорядков схватится за винтовку. Смысл в другом: Швейцария исторически не воспринимает граждан исключительно как беспомощных подданных, полностью зависящих от государства. Гражданин здесь одновременно обладает правами, обязанностями и определённой ответственностью за судьбу своей страны.
Владелец магазина, ресторана или другого предприятия имеет право рассчитывать на защиту своей собственности государством. Он не обязан мириться с тем, что какая-то толпа решила уничтожить дело всей его жизни ради политического спектакля.

И если кто-то полагает, что в Швейцарии можно безнаказанно превратить улицы в территорию мародёрства, он глубоко заблуждается. Здесь есть государственные органы, есть закон, есть право на защиту и есть общество, которое не обязано терпеть насилие.

5. Швейцарский федерализм не позволяет власти
превратиться в недосягаемую абстракцию

Швейцария устроена принципиально иначе, чем централизованные государства, в которых значительная часть политических решений принимается далеко от обычного гражданина.
У нас есть кантоны, коммуны (гемайнды), местные органы власти и распределение полномочий между различными уровнями управления. Многие вопросы решаются непосредственно там, где люди живут и сталкиваются с последствиями принятых решений.
Это имеет огромное значение. Когда гражданин не понимает, как повлиять на власть, когда ему кажется, что чиновники живут в отдельном мире и никогда не услышат его требований, возникает ощущение беспомощности. А беспомощность может перерасти в озлобленность, радикализм и желание разрушить то, что невозможно изменить.

Швейцарская система предоставляет гораздо больше возможностей для непосредственного участия в управлении. Не устраивает решение коммуны? Можно добиваться его пересмотра. Не нравится политика кантона? Существуют политические механизмы для борьбы за её изменение. Не согласен с федеральным решением? Есть предусмотренные законом способы выразить несогласие.
Да, это требует времени. Да, необходимо убеждать других, собирать поддержку и участвовать в политической жизни. Но именно в этом и заключается суть демократии: ты не просто кричишь, что власть плохая, — ты пытаешься изменить её решения.

6. В Швейцарии уважают частную собственность,
потому что понимают, каким трудом она создаётся

Для меня это один из важнейших факторов. Магазин — это не просто витрина. Ресторан — не просто помещение со столиками. За каждым предприятием стоят вложенные деньги, годы труда, кредиты, договоры аренды, сотрудники и семьи, которые зависят от его дохода.
Человек мог десятилетиями работать, откладывать деньги, брать на себя финансовые риски, чтобы однажды открыть собственное дело. А затем приходит толпа, которая объявляет себя борцом за справедливость, разбивает витрины, разграбляет помещение и уходит, оставляя владельцу многотысячные убытки.
И ради чего? Чтобы участники погрома почувствовали себя революционерами? Чтобы очередной радикальный лидер получил несколько минут славы? Чтобы кто-то мог выложить в социальные сети эффектное видео горящего автомобиля?

В конечном итоге платить приходится не абстрактной системе. Платят конкретные люди. Именно поэтому я не понимаю романтизации погромов. Вандализм не становится социальным подвигом только потому, что его сопровождают правильные лозунги. Разрушать чужое всегда проще, чем создать собственное. Для того чтобы разбить витрину, достаточно нескольких секунд. Чтобы построить бизнес, нужны годы.
Швейцарское общество во многом основано на уважении к труду, договорённостям и ответственности за собственные действия. И поэтому превращение улиц в поле боя здесь воспринимается не как нормальный способ политической борьбы, а как посягательство на саму основу повседневной жизни.

7. Швейцарская политическая культура
не строится на принципе «кто громче кричит,
тот и прав»

В Швейцарии приходится договариваться. Страна состоит из разных языковых регионов, кантонов, политических партий и социальных групп. У всех свои интересы, взгляды и представления о том, как должно развиваться государство.
Невозможно постоянно управлять таким обществом, если одна группа считает себя единственным носителем истины, а всех остальных объявляет врагами народа. Поэтому здесь огромное значение имеют компромиссы, переговоры и способность принимать решения, учитывая существование других людей и их интересов.
Это не означает, что швейцарцы всегда согласны друг с другом. Напротив, политические дискуссии бывают весьма жёсткими. Но в конечном итоге необходимо либо получить поддержку, либо продолжать убеждать общество, либо признать, что твоя позиция пока не набирает большинства.

А вот логика уличного радикализма часто совершенно другая. Сначала объявляется, что существующая система нелегитимна. Затем все несогласные объявляются врагами. Потом любое насилие оправдывается высокой целью. И наконец, разрушение чужой собственности преподносится как историческая необходимость.
Но кто дал этим людям право решать за всех остальных? Почему мнение агрессивного меньшинства должно автоматически становиться важнее мнения законопослушного большинства? В Швейцарии подобные претензии сталкиваются с политической системой, в которой легитимность решений опирается на установленные процедуры, участие граждан и получение необходимой поддержки.

8. Полиция здесь не должна становиться
зрителем чужой революции

Государство существует не только для сбора налогов и выдачи разрешений. Одна из его фундаментальных обязанностей — обеспечивать безопасность граждан, защищать общественный порядок и пресекать преступления.
Если люди мирно протестуют, они должны иметь возможность выражать своё мнение. Но если демонстрация превращается в нападения на людей, поджоги и мародёрство, правоохранительные органы обязаны действовать в рамках закона.
И здесь важен принцип последовательности. Если гражданин видит, что одни люди получают фактическую безнаказанность за насилие, а другие подвергаются наказанию за значительно менее серьёзные нарушения, доверие к государству начинает разрушаться.

Если же закон применяется последовательно, а полиция обладает необходимыми полномочиями и действует в установленных рамках, у потенциальных нарушителей меньше оснований рассчитывать на безнаказанность. Швейцарская модель не предполагает, что полиция должна позволить толпе делать всё, что ей заблагорассудится, лишь бы не обидеть очередных политических активистов.
Свобода собраний не означает отмены уголовного законодательства. Политические убеждения не освобождают от ответственности за преступления. Именно поэтому сохранение общественного порядка требует не только законопослушания граждан, но и эффективной работы государственных институтов.

9. Швейцарцы дорожат тем, что имеют

И наконец, есть фактор, который объединяет все предыдущие пункты. Швейцария — это не абстрактная политическая конструкция. Это страна, в которой люди привыкли к определённому уровню безопасности, инфраструктуры, общественного порядка и качества жизни.
Это возможность спокойно возвращаться домой вечером. Возможность открыть магазин и рассчитывать на то, что завтра он не окажется разгромленным. Возможность пользоваться общественным транспортом, отправлять детей в школу и планировать будущее, не ожидая, что очередная политическая истерика парализует город.

Люди понимают, что всё это не возникает само собой. За нормальной жизнью стоят налоги, работа государственных служб, соблюдение законов, общественная ответственность и повседневный труд миллионов людей. Именно поэтому у большинства нет желания менять стабильность на хаос ради сомнительных обещаний уличных революционеров.
Можно быть недовольным отдельными решениями правительства. Можно считать налоги слишком высокими, требовать реформ, выступать против миграционной политики или критиковать политический истеблишмент.
Но одно дело — бороться за улучшение страны, и совершенно другое — разрушать её.

Я не вижу никакого героизма в том, чтобы поджечь автомобиль соседа, разграбить магазин или избить полицейского, который пытается восстановить порядок. В этом нет ни политической зрелости, ни особой смелости, ни созидательной силы.
Это всего лишь разрушение. А разрушение, как правило, легче всего оправдывают те, кто не собирается оплачивать его последствия.

10. Вместо заключения

Возможно ли, что однажды в Швейцарии произойдут серьёзные массовые беспорядки? Теоретически возможно всё. Но я говорю не об отдельных столкновениях, а о превращении погромов и массового мародёрства в привычный инструмент политической борьбы. И вот в такой сценарий мне верится с большим трудом.
Швейцария держится не на одном каком-то факторе. Здесь одновременно работают прямая демократия, федерализм, общественные нормы, уважение к частной собственности, правовая ответственность и понимание того, что стабильность — это ценность, которую необходимо поддерживать.

Здесь гражданин имеет возможность влиять на власть, но вместе с правами получает и обязанности. Здесь иностранный резидент понимает цену своего положения. Здесь частный предприниматель имеет право рассчитывать на защиту своего имущества. Здесь политический протест не должен превращаться в разрешение на насилие.
И самое главное — здесь трудно убедить общество, что уничтожение чужого имущества автоматически делает тебя борцом за справедливость.
Я не утверждаю, что швейцарская система идеальна. Но я считаю, что она создаёт условия, при которых подобные сценарии значительно труднее реализовать и оправдать в глазах большинства.
Потому что настоящая сила общества заключается не в том, насколько эффектно оно умеет бунтовать, а в том, насколько оно способно защищать собственную свободу, не разрушая собственную страну. И если для кого-то революция начинается с разбитой витрины и горящего автомобиля, то для швейцарца гораздо логичнее начать с урны для голосования, сбора подписей и политической инициативы.
Вот в этом, на мой взгляд, и заключается принципиальная разница.