Словарь сравнений языка Владислава Титов

                А. П. Бесперстых


   



                СЛОВАРЬ               
      сравнений   и сравнительных оборотов языка Владислава Титова



               
                2026

               
      ЛИТЕРАТУРНЫЙ  КОВЧЕГ
      (С любовью к Русскому Слову)
               
             А. П. Бесперстых
             
         


               
                СЛОВАРЬ               
      сравнений и сравнительных оборотов языка Владислава Титова
               




               

УДК 811.161.1 374
ББК  81.411.2-4
Б53

Серия основана в 2020 году
Основатели серии А. Бесперстых и Н. Советная
               
Бесперстых, А. П.
Б53   Настоящий словарь содержит образные сравнения и сравнительные обороты (а их более 570), извлечённые из художественного наследия известного советского писателя Владислава Андреевича Титова (1934 – 1987), чья дебютная повесть «Всем смертям назло» стала символом человеческого мужества и духовной силы. Словарь позволяет глубже раскрыть своеобразие писательского слога, выявить традиционные и новаторские приемы мастера слова. Книга предназначена для филологов, учителей-словесников, студентов гуманитарных факультетов, а также широкого круга читателей, неравнодушных к богатству русского языка.               
УДК    811.161.1 374
ББК  81.411.2-4
                ISBN
    
       © Бесперстых А. П., автор, 2026
      © Оформление







                СЛОВАРЬ

Ирине Павловне Зайцевой – подвижнику, исследователю и верному хранителю памяти о Владиславе Титове посвящаю.
                А. Бесперстых

В словаре использованы цитаты из следующих произведений писателя:
1. Всем смертям назло. Жизнь прожить (под * цитаты из писем читателей повести автору).
2. Проходчики.
3. Ковыль – трава степная.
4. Полые воды.
5. Раздел.

В творчестве известного советского писателя Владислава Титова сравнения и сравнительные обороты играют ключевую художественную и смысловую роль.
Его прозаические произведения написаны реалистичным, но при этом эмоциональным и метафоричным языком. Рассмотрим это на примере его автобиографической повести «Всем смертям назло», в которой мы выделяем следующие ключевые виды сравнений и сравнительных оборотов:
1. Традиционные сравнительные обороты с союзами (как, будто, словно, точно).  «Может, работа в шахте не по мне? – усомнился Сергей. Тут же встал другой вопрос: – А что делать? Бежать? Как трус с поля боя? Нет! Все так начинали. Чем же я хуже других?»
Далеко внизу, будто взрывы гранат, хлопали буферами вагонетки. Тяжёлой артиллерией била оседающая в забуте кровля.
Егорыч медленно опустил голову на подушки и изменившимся, хриплым, словно простуженным, голосом повёл рассказ.
Серое двухэтажное здание с небольшими, точно в старом жилом доме, окнами, коричневая дверь, перед ней скверик с засохшими цветами, пустые скамейки – вот всё, что жадно схватил Сергей одним взглядом, ожидающим, недоверчивым, тревожным.
Союз «чем» в сравнительных оборотах служит для выражения градационного сравнения, то есть сравнения предметов, признаков или действий по соотношению их измеряемых качеств (степени проявления признака):
– Печатать твою повесть мы будем немедленно, – сказал Соловьёв. – И знаешь, Слава, ты идёшь в литературу, это сложный и трудный мир, там тебя ждёт больше шишек, чем роз.
2. Сравнения в форме существительного в творительном падеже (творительный сравнения). Вместо использования союзов автор лаконично сопоставляет предметы, придавая действию или описанию экспрессию. Этот приём характерен для динамичных и жёстких сцен:
Скрежетал металлом по металлу скребковый транспортёр. Далеко внизу, будто взрывы гранат, хлопали буферами вагонетки. Тяжёлой артиллерией била оседающая в забое кровля.
3. Сравнения с использованием сравнительной степени прилагательных или наречий. Этот вид сравнений помогает показать нарастание эмоций, напряжения или изменений в состоянии героя:
– Серёжа, не верю! Я понимаю тебя. Нам трудно сейчас. Но тем крепче должны быть наши нервы, тем настойчивей должны мы быть.
 В прозаических произведениях писателя мы отмечаем также и лексический способ выражения сравнения с помощью прилагательных, причастий, глаголов:
Облака располагались слоями друг над другом и до удивления были похожи на крутой разлом пласта фантастически белого антрацита («Проходчики»).
Начинаясь где-то у висков, они [брови] ползли над глазами реденькой русой порослью и собирались у переносицы густыми седыми пучками. Пучки торчали во все стороны, напоминая двух колючих, свернувшихся в клубки ежей.
Лист бумаги был исчёркан неумелыми кривыми линиями и походил на рисунок ребёнка, впервые взявшего в руки непослушный, неловкий инструмент взрослых.
Важную роль в произведениях писателя играют отымённые прилагательные (образованные от существительных), которые автор активно использует как сравнительные тропы (метафорические эпитеты).
Секретарша проплыла к столу, поставила тарелку перед директором и с каменным выражением лица вышла, осторожно прикрыв дверь.
Нас глубоко тронула и ваша повесть, и ваша корчагинская судьба. На вашем примере, идеях вашего произведения будут учиться молодые строители социализма и коммунизма не только в вашей великой стране, но и других странах мира.
Интерес представляют отрицательные сравнения – классическая метафоры где свойства предмета переносятся на человеческие чувства:
Ты написал, что сердце не лампочка и не свеча и гореть оно не может. Это же символ. Хорошие дела человека всегда остаются в доброй памяти людей, помогают им стать лучше, чище, мужественнее, то есть, короче говоря, освещают им их жизненный путь.
В прозе В. Титова мы отмечаем и скрытые сравнения (тропы). С точки зрения грамматики, это сравнения, выраженные приложением. Но в отличие от обычного сравнения с союзами «как» или «словно», скрытое сравнение через приложение звучит более динамично и плотно, сливая два образа в один неделимый предмет:
Город-труженик засыпал. Городу снились сны. Большие, как мечта, светлые, как сто солнц, ласковые, как руки матери.
В сравнениях мы выделяем:
– Предмет сравнения (субъект) – то, что описывается или объясняется (например, душа, глаза, парус).
– Образ сравнения (объект) – то, с чем сопоставляют (животное, стихия, предмет различные предметы).
– Средство сравнения – грамматический или лексический способ связи (союзы как, словно, будто, точно, формы творительного падежа или сравнительной степени).
– Признак сравнения (основание) – общее свойство, по которому сближаются предмет и образ (цвет, движение, сила, трагизм).
Сравнения в произведениях Владислава Титова – это не просто декоративные украшения текста. Это способ компенсации физического действия через слово, обладающее огромной экспрессивной силой.

А

АДРЕСОВАТЬСЯ
АДРЕСУЮТСЯ как правило. – Похвалы и замечания. Пишу вам двоим, даже не знаю, кому больше. Обычно о своих впечатлениях принято писать автору. Ему же, как правило, адресуются все похвалы и замечания. А мне хочется писать вам обоим* (1).

АЛЕТЬ
АЛЕЛО будто огромный костёр. – Солнце. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке, будто огромный костер, алело и разгоралось (5).

АППАРАТ
АППАРАТ превратился в соловья-разбойника. В самом начале статьи был дан мой подробный домашний адрес и, более того, номер квартирного телефона, того самого, что на ножном управлении. На другой же день мой тихий, ненадоедливый аппарат превратился в настоящего соловья-разбойника (1).


Б


БЕГАТЬ
БЕГАТЬ как мальчишке. – Мне. С чего ж начать? Как мальчишке, хочется бегать и прыгать. На последнем рентгеновском снимке отчетливо видно – кость хорошая. Будешь ходить, Сергей! Только потерпи (1).

БЕЖАТЬ
БЕЖАЛА ручейками. – Вода. По стенкам ствола ручейками бежала вода, густой капелью булькала внизу (2).
БЕЖАЛИ ручьём. – Слёзы. Однажды я вошёл в комнату и остановился. На большом кованом деревянном сундуке сидел Саша и с отчаянной злобой бил своими маленькими кулачками мой неуклюжий, с чёрными негнущимися пальцами протез. Из глаз его ручьём бежали слёзы (1).
...тёплыми струйками. Слезы тёплыми струйками бежали по щекам. От них сделалось ещё обиднее, подступила тоска, весь мир и вся жизнь стали неласковыми, а себя она чувствовала самым несчастным человеком (2)
БЕЖАТЬ как трус с поля боя. «Может, работа в шахте не по мне? – усомнился Сергей. Тут же встал другой вопрос: – А что делать? Бежать? Как трус с поля боя? Нет! Все так начинали. Чем же я хуже других?» (1).
БЕЖИТ холодными ручейками. – Капель. Гудит натянутой струной канат, дробью стучит капель по фибролитовой каске и холодными ручейками бежит за шею (1).

БЕЗОПАСНО
БЕЗОПАСНЕЕ стало работать. И угля качают больше, и заработок резко повысился, и почти исчез ручной труд, и, что немаловажно, надёжнее стала кровля над головой, работать стало намного безопаснее (2).

БЕЗОПАСНЫЙ
БЕЗОПАСНЕЙ есть дорога. В те роковые мгновения Александр Матросов просто забыл о том, что есть эта, другая дорога, полегче и побезопаснее, он и не подозревал о её существовании. Её просто не было для него. У труса всё вышло бы наоборот. Инстинктивно, без раздумий. Потому что назад – это легче, проще (1).

БЕЛЫЙ
БЕЛАЯ как лунь – Голова. В комнату быстро вошёл небольшого роста, с белой как лунь головой человек и, широко улыбнувшись, чуть хрипловатым голосом сказал: – Ну и жарища у вас в Ворошиловграде! Как в тропиках! А в Москве ещё снег лежит (1).
БЕЛЫЙ как снег. – Дзот. Дорогу перебежал суслик, автобус взобрался на холм, и прямо перед нами, рядом с изгибом просёлочного большака, вырос белый как снег, заросший бурьяном и татарником дзот (1).

БЕСПОЩАДНЫЙ
 БЕСПОЩАДНЫЙ как гром – Голос. В середине смены транспортёр дернулся три раза и замер. Сергей мгновенно выпустил из рук инструмент и блаженно растянулся вдоль забоя. Но отдохнуть не пришлось. В наступившей тишине послышался шорох ползущего по лаве человека, и беспощадный, как гром, голос пробасил: – Это кто же так крепил? (1).

БИТЬ
БИЛ как заведённый. – Витька. Витька, как заведённый, бил и бил кайлом по почве, а порода как никогда казалась твёрдой и неподатливой (2).
БИЛА тяжёлой артиллерией. – Кровля. Скрежетал металлом по металлу скребковый транспортёр. Далеко внизу, будто взрывы гранат, хлопали буферами вагонетки. Тяжёлой артиллерией била оседающая в забое кровля (1).
БИЛИ частой пулемётной дробью. – Отбойные молотки. Частой пулемётной дробью били отбойные молотки. И если бы эти звуки мог слышать Михеичев, то, наверное, сравнил бы их со стрельбой пулемётного взвода, засевшего где-то рядом, за глухой стеной и выпускающего непрерывные очереди (2).
БЬЁТ пулемётной дробью. – Машинка. – Если требуется что-то подчеркнуть, то вот… – Он нажимает на другую кнопку и машинка пулемётной дробью бьёт жирную чёрную линию. – Лист в каретку заряжается вот так (1).
 
БЛЕДНЫЙ
БЛЕДНАЯ как полотно. – Настя. Настя вбежала в комнату бледная как полотно, остановилась у порога, опустила руки и испуганно прошептала: – Кондратушка, у меня ребёнок оборвался (4).

БЛИЗКИЙ
БЛИЖЕ стали – Вы. Мы живём недалеко от вас. Вы на Украине – мы в Белоруссии. А после того как всем классом мы прочитали вашу повесть, вы стали ещё ближе нам. Большое и нужное дело сделали вы, опубликовав свою повесть* (1).
(Нет) БЛИЖЕ чем он. Девчонки говорят, что это дурь у меня, что, мол, боюсь поступить подло – забыть его и выйти за другого. Не могу я без Фёдора. Разве это не понятно? В мире нет ни одного человека ближе, чем он, роднее, лучше. Без него мне нет счастья* (1).

БОЛЕТЬ
БОЛЕЛИ как и вчера. – Ладони. Утолив голод в шахтерской столовой, он ощутил прилив новых сил. Только по-прежнему, как и вчера, болели ладони, мелкими иголками кололо в коленях (1).

БОЛЬШОЙ
БОЛЬШИЕ как мечта. – Сны. Город-труженик засыпал. Городу снились сны. Большие, как мечта, светлые, как сто солнц, ласковые, как руки матери (1).
(Нет) БОЛЬШЕГО (счастья) чем жить свободно и честно! Если бы я мог закричать на весь мир о том, чтобы каждый человек, прежде чем искать лёгоньких, подленьких стёжек в жизни, остановился бы и подумал. Люди! Не теряйте свой облик! Нет большего счастья, чем жить свободно и честно!* (1).


БОЯТЬСЯ
БОЯЛАСЬ как пламени в глаза. – Она. Когда родился Женька, мать, вернувшись домой, решила уйти из села. Не могла она прямо смотреть в лицо односельчан. Как пламени в глаза, боялась насмешек (3).
БОЯТСЯ пуще зверя. – Машинисты. – Эту разминовку все машинисты пуще зверя боятся, потому что на ней постоянно вагонетки бурятся (2).

БРОДИТЬ
БРОДИЛА (из угла в угол) как тень. – Екатерина Ивановна.  Екатерина Ивановна бродила из угла в угол как тень, зажигала свет, рассматривала фотографии, читала старые письма (3).

БУЛЬКАТЬ
БУЛЬКАЛА капелью. – Вода. По стенкам ствола ручейками бежала вода, густой капелью булькала внизу (2).

БУРКНУТЬ
БУРКНУЛ как спросонья. – Когут. – Направляющий ролик, что лежит между рельсами и по которому катится канат, оказался перекошенным. – Ну и что из этого?.. – как спросонья буркнул Когут (2).

БЫСТРО
БЫСТРЕЕ кружилась. – Планета. Мне очень хочется, чтобы ваша жизнь была такой же, как ваша необыкновенная свадьба, чтобы вас по-прежнему влекло что-то необыкновенное, чтобы ярче для вас светило солнце, чтобы быстрее кружилась планета*(1).

БЫТЬ
БУДЕТ уроком мужества для молодого поколения. – Спектакль.  И хочется думать, что каждый спектакль будет хорошим уроком мужества для молодого поколения. Сергей Петров – настоящий герой нашего времени, воплотивший в себе лучшие качества советского человека* (1).
(Не) БУДЕТ обузой.  – Он (человек). И дело даже не в том, что человек получит дополнительный источник существования (что само по себе тоже важно), у него появится цель жизни, он не будет чувствовать себя лишним, обузой для родных и общества, инвалид может жить полнокровной трудовой жизнью* (1).
 (Не) БУДУ обузой. – Я. Что мой недуг по сравнению с вашим? Мне стыдно. Вам в сто, двести раз было труднее, и вы выстояли. Теперь я ничего не боюсь, я знаю, что найду свое место в жизни и не буду обузой своей милой мамочке*(1).
БЫЛ братом. – Он (Егорыч). Но уж если Егорыч благоволил к кому, то лучшего друга тот не мог и желать. Он был братом, отцом, человеком, готовым броситься в огонь и в воду по первому зову друга, и в то же время строжайшим и справедливейшим судьёй (1).
...отцом. Там же.
...судьёй. Там же.
...человеком. Там же.
БЫЛА (бы) как ваша необыкновенная свадьба. – Жизнь. Мне очень хочется, чтобы ваша жизнь была бы такой же, как ваша необыкновенная свадьба, чтобы вас по-прежнему влекло что-то необыкновенное, чтобы ярче для вас светило солнце, чтобы быстрее кружилась планета* (1).
БЫЛО как надо. – Всё. – На репетициях всё было как надо. Как выдаст, выдаст, аж во  где...  сжимает(1).

В

ВАГОН
ВАГОН как и палата. – Одиннадцатый. – Какой вагон? – Одиннадцатый. – Как и палата… – Только без Григория Васильевича (1).

ВАЛИТЬ
ВАЛИЛ как из трубы. Дым почти закрыл люстру и валил в форточку, наружу, как из трубы (2).

ВЕРНУТЬСЯ
ВЕРНУЛАСЬ как бумеранг. – Рукопись. Рукопись мне не вернули. Пришлось писать другое письмо, требовательное, в резких выражениях, и рукопись, как бумеранг, вернулась ко мне (1).

ВЕСЕЛО
ВЕСЕЛЕЕ нам. – Вы вот что, касатики… – медленно сказала старушка, – переходите-ка жить ко мне. Платы мне никакой не надо, нам со стариком пензии хватает. Места на всех будет. Переходите. И нам веселее, и вам сподручнее.

ВЕСЬ
 ВСЁ как по писаному. – Ловко вы всё перевернули. Всё как по писаному, – тихо проговорил Сергей. – Тяжело мне. Никак не отвыкну от мысли, почему меня сразу не убило током… было бы легче всем (1).

ВЗБРЫКНУТЬ
ВЗБРЫКНУЛ (ногами) как молодой жеребчик. – Иван. Иван торопливо разделся, снял одежду с меня, как молодой жеребчик, взбрыкнул ногами и с гиком бросился в воду (1).

ВЗВИЗГНУТЬ
ВЗВИЗГНУЛА как ушибленная сука.  – Метель.  Метель взвизгнула, как ушибленная сука, и заплясала бурунами по степи (3).

ВЗДРАГИВАТЬ
ВЗДРАГИВАЛ как в ознобе. – Вагон. Вагон вздрагивал, как в ознобе, дробно стучал колёсами, за окном мелькала тусклая, однообразная картина, и мысли Сергея текли медленно и безрадостно (1).

ВЗДРОГНУТЬ
ВЗДРОГНУЛ как от испуга. – Виктор. Виктор вздрогнул, как от испуга, бросил топор, метнулся к стойке; торопясь, начал помогать (2).

ВЗДЫМАТЬСЯ
ВЗДЫМАЛСЯ столбами. – Песок. Столбами вздымался песок в переулках и островками оседал на асфальт, грузный, недвижимый, пришпаренный косым дождём (1).

ВЗМОКНУТЬ
ВЗМОК как скаковая лошадь. – Иван. Иван и сам взмок, как скаковая лошадь, скинул робу, потом футбольную майку, поблёскивал ещё не успевшей измазаться спиной (2).

ВЗМЫВАТЬ
ВЗМЫВАЛИ (вверх) чёрной тучей. – Скворцы. Жирными, лоснящимися на солнце стаями шарахались от дороги скворцы, черной тучей взмывали вверх и тут же тяжело опускались позади в дорожную пыль (3).

ВИД
ВИД будто за тобой банда гонится. – Витя, ты знаешь, я письма получил! – Какие-нибудь неприятности? – Ты знаешь, они все хвалят. – Ну-у-у, старик, ты напугал меня! У тебя такой вид, будто за тобой банда гонится(1).

ВИДЕТЬ
ВИЖУ как наяву. – Я.  И, как наяву, вижу – слёзы у него из глаз... Закричала я тогда как безумная и выгнала Ивана Ильича (3).

ВИСЕТЬ
ВИСЕЛ ажурной нитью.  – Мост. Прямо передо мной, за небольшим  леском,  в  ярких  солнечных  бликах играл Днепр, справа ажурной нитью висел  мост,  а  слева,  упершись  в  небо крестом, возвышалась Владимирская горка (1).
ВИСЯЩИЙ могильной плитой. – Камень. Старый шахтёр, Пётр Васильевич Михеичев, с болью думал о том, как ненадёжен этот камень, висящий над ними могильной плитой, и имеет ли он право, он, отдавший шахте более половины своей жизни, облечённый полномочиями бригадира, рисковать жизнью вот этих ребят (2).

 ВКАЛЫВАТЬ
ВКАЛЫВАЕМ как носороги. – Лава нам на плечи прёт. Нужно искать выход. – Вкалываем, как носороги, какой ещё выход! – Вадим взмахнул руками, будто оттолкнул кого-то (2).
ВКАЛЫВАЕШЬ как скаженный. – Ты. – Есть и другие интересы, – поддержал бригадира Витька. – Какие? – быстро спросил Борис. – Ну, например… – Что, что «например»? – не дав тому продолжить, выкрикнул Дербенев. – Власть? Удовольствия? Богатство? Положение в обществе? Слава? Ради чего ты спускаешься в погреб и вкалываешь, как скаженный? (2).

ВЛЕТАЛИ
ВЛЕТАЛИ пулями. – Шахтёры. В дверь пулями влетали шахтёры, брызгались, отряхивая с одежды воду, одни бранили ненастную погоду, другие хвалили её (2).

ВЗМАХНУТЬ
ВЗМАХНУЛ (руками) будто оттолкнул кого-то. – Вадим.  – Лава нам на плечи прёт. Нужно искать выход. – Вкалываем, как носороги, какой ещё выход! – Вадим взмахнул руками, будто оттолкнул кого-то (2).
ВЛИПНУТЬ
ВЛИПЛИ как кур во щи. – Егор Петрович до всего сам желает дойти. Работы, говорит, более чем на двое суток. Вот так, мил-дружки. Влипли, как кур во щи! (2).

ВНИМАТЕЬНЫЙ
ВНИМАТЕЛЬНЕЕ (друг к другу) делает (людей). – Повесть. Мы считаем, что ваша повесть имеет неоценимое значение в воспитании молодёжи, так как она действительно делает людей лучше, добрее, чище, ещё внимательнее друг к другу, мужественнее, каждого заставляет глубоко задуматься о своём назначении в жизни* (1).
ВНИМАТЕЛЬНЕЙ был. Да что там! Ведь если бы в тот критический момент не оказалось рядом со мной такого верного друга, то все усилия врачей могли бы и не дать того результата, который они дали. Это я, ребята, вам точно говорю, не для красного словца, а для того, чтобы каждый из вас внимательней был к своей подруге жизни. Не ценим мы иной раз их, не понимаем.

ВОДКА
ВОДКА лекарство. Встретил одного. Он мне сказал: – Я бы на твоем месте пил да спал. Деньги платят, чего ещё надо! Отвратительно! В горе для него одно лекарство – водка.

ВОЗВРАТИТЬСЯ
ВОЗВРАТИЛСЯ (домой) словно на крыльях. – Я. Я возвратился домой словно на крыльях, а дома меня снова ждали письма.

ВОНЮЧИЙ
(Была) ВОНЮЧЕЙ как нарочно. – Сигарета. Сигарета, как нарочно, была вонючей, с густым едким дымом (2).

ВОРОЧАТЬСЯ
ВОРОЧАЕТСЯ как огромный паук. – Крест. В открытую дверь Сергей видит машину с красным крестом на боку. Крест, как огромный паук, неуклюже ворочается, тянет беспалые красные лапы к лицу и хрипло скрипит: «По-о-пал-ся-а-а…».

ВОСПРИНЯТЬ
Мы, учащиеся 7-х классов, только что провели читательскую конференцию по вашей книге. Мы восприняли ее как гимн мужеству* (1).

ВРАТЬ
ВРЁМ как два сивых мерина. Настасья убежала в общежитие. Допытывается: где Витя? А мы что? Мы с Борькой врём, как два сивых мерина. В командировке… (2).

ВРЕМЯ
ВРЕМЯ как шагреневая кожа. Завал писем. На каждое хочется ответить. А время с каждым днём как шагреневая кожа. Время, как шагреневая кожа, его для работы остаётся  всё меньше и меньше. И если говорить честно, то  больше  всего  сейчас  хочется, чтобы обо мне забыли, не беспокоили, не  отрывали  от  письменного  стола  и дали  вволю  поработать.

ВРЫВАТЬСЯ
ВРЫВАЛСЯ разбойным напором. – Ветер.  В хитросплетении ферм, канатов, полозьев свистел ветер, разбойным напором врывался в околоствольный двор, трепал взмокшие от пота шахтёрские спецовки, шуршащими струями растекался по сторонам (2).

ВСКОЧИТЬ
ВСКОЧИЛ будто подброшенный пружиной. – Гайворонский.  Гайворонский, будто подброшенный пружиной, вскочил с постели, выбежал в коридор (2).
...как подброшенный. – Он. – Арки привезут через час-полтора, – тихо сказал он, потом, как подброшенный, вскочил, подбежал к Вадиму, тряхнул за грудки (2).
...как ужаленный. –Он.  Потом попросили выступить Ивана. Он было попробовал отнекнуться, но в зале грохнули такие аплодисменты, что он как ужаленный вскочил со стула и замер по стойке «смирно» (1).
...петушком.     – Вы толком объясните, что здесь происходит? – строго спросил Чернышёв. – Вот я и гутарю! – петушком вскочил осмелевший Кузьма (5).

ВСПОМИНАТЬСЯ
ВСПОМИНАЕТСЯ как наяву. – День. Вот он, как наяву, вспоминается Сергею, первый день работы в шахте. Он многое отдал бы за то, чтобы вернуть возможность и право на ту адски тяжелую – первую – смену под землёй (1).

ВСПЫХНУТЬ
ВСПЫХНУЛ как факел. – Дом. Дом Прасковьи Тихоновны пыхнул в ночь, как факел, щедро смоченный бензином (5).
ВСПЫХНУЛА  звездой. – Шахтёрская  лампочка. В  левом  верхнем  углу  сцены  яркой  звездой вспыхнула  шахтёрская  лампочка,  алым  заревом  загорелся  занавес,   знамя колыхнулось,  и  по  нему хлестануло  белой  кипенью   букв:   «Ленинскому комсомолу посвящается!» (1).
...как порох. – Трава. Сухая трава вспыхнула, как порох, высветив все сени с убогой покосившейся дверью (5).
ВСПЫХНУЛО короткой искрой. – Сознание. Короткой искрой вспыхнуло чёткое сознание, но только для того, чтобы ощутить эту боль и потом опять погаснуть в тошнотворном кручении (2).
ВСПЫХНУЛИ костром. – Мысли. И мысли вновь костром вспыхнули в его голове, и залить его нечем, и само желание погасить пропало… (2).

ВСТАВАТЬ
ВСТАЮТ как живые. – Люди. Проснусь ночью, а в голове одно и то же: как бы это половчее всё изобразить про жену свою, про любовь, про жизнь. И уже люди, как живые, перед глазами встают, разговоры заводят, только бери и записывай всё подряд (1).

ВСТАТЬ
ВСТАЛ Как разжатая пружина. – Клоков. Как разжатая пружина резко встал Клоков. Кулаками упёрся в стол, медленным взглядом обвёл всех присутствующих (2).

ВЫБРОСИТЬ
ВЫБРОСИТЬ как кота шелудивого. – Фёдора Саввича. –Не выйдет! – грозно сказала Антонида и притопнула ногой. – Собирай-ка, Федор Саввич, – уже тише добавила она, – свои пожитки и уматывай отсюда подобру-поздорову. А то ведь мы можем взять за шиворот и выбросить вон, как кота шелудивого! (5).

ВЫВОДИТЬ
ВЫВОДИЛ (палочки и крючочки) как заправский первоклассник. – Я. Два часа ночи. Утром ты проверишь мою писанину. Не ставь, пожалуйста, двойку. Ты и так их сыпала как из рога изобилия за те мои палочки и крючочки, что я терпеливо выводил, как заправский первоклассник (1).

ВЫГНАТЬ
ВЫГНАЛИ как миленького. – Был у нас месяца три назад гастролер один. Кистей рук нет. Ба-тюш-ки-и! Чего он только не вытворял! Что ни день, то пьянка, дебош. Выгнали как миленького из больницы! (1).

ВЫЖИМАТЬ
ВЫЖИМАЙ как поролоновую мочалку.  Машины за тебя управляются. А мастер за смену разов пять на пузе по лаве прошвырнется и выжимай его, как поролоновую мочалку, и мыло с него капает… (2).
 
ВЫКЛЮЧИТЬ
ВЫКЛЮЧИЛИ (буры) как по команде. – Шахтёры.  Шахтёры как по команде выключили буры, выбежали из незакреплённого пространства и во главе с бригадиром замерли по стойке «смирно» (2).

ВЫКРУЧИВАТЬСЯ
ВЫКРУЧИВАЛСЯ вьюном. – Позвоночник. Огнём горели растёртые в кровь ладони, вьюном выкручивался позвоночник, но в голове скворчонком стучала радость: выдержал, не подвёл, не отстал! (1).

ВЫЛОЖИТЬ
ВЫЛОЖИШЬ как миленький. – Бредни всяких психопатов к делу не подошьёшь! Так что три части выложишь как миленький! (5).

ВЫПРЫГИВАТЬ
ВЫПРЫГИВАЛИ (из тёмной ниши) будто из пасти огромного чудовища. – Парни.  Крепкие здоровенные парни в жёстких брезентовых робах, в касках, с горящими звёздочками на лбу, с чёрными лицами, выпрыгивали из тёмной ниши, будто из пасти огромного чудовища (2).

ВЫРАЖЕНИЕ
ВЫРАЖЕНИЕ ЛИЦА каменное. Секретарша проплыла к столу, поставила тарелку перед директором и с каменным выражением лица вышла, осторожно прикрыв дверь (1)..

ВЫРВАТЬСЯ
ВЫРВАЛОСЬ как крик о пощаде. – Ну-у-у, профессор! Нельзя такие вещи  делать!  С  тебя  причитается. Сейчас тебе Тарас прочтёт мораль... – За что? – как крик о пощаде, вырвалось у меня. – Это не имеет никакого значения! – Степа... – укоризненно протянул Рыбас. – Ну что  ты  как  балаболка (1).

ВЫСИТЬСЯ
ВЫСИЛСЯ огромным конусом. – Террикон. Террикон Сергей увидел сразу же, как только поезд, изогнувшись дугой, завернул вправо. Черный, дымящийся, он высился среди степи огромным конусом, сказочным шатром чудо-богатырей.
... сказочным шатром чудо-богатырей. Там же.

ВЫСКОЧИТЬ
Выскочила пулей – Председательша. Председательша увидела его в окно и пулей выскочила на улицу (1).

ВЫСОКИЙ
ВЫШЕ чем раньше. – Быть. Прочитав вашу повесть, я просто с этой минуты ощутил железную необходимость быть лучше, чище, выше, чем раньше*(1).

ВЫСТУПАТЬ
 ВЫСТУПАЯ союзницей. – Память. И только память, выступая союзницей Сергея, воскрешала картины того времени, и он, целиком отдаваясь воспоминаниям, неожиданно находил в них утешение. Это утешение, xoть и пахло полынью сегодняшнего дня, все же согревало сердце теплом минувшего и только теперь до конца понятого счастья (1).

ВЯЗКИЙ
ВЯЗКАЯ как смола. – Темнота. Темнота казалась густой и вязкой, как смола (2).

Г

ГАСНУТЬ
ГАСЛИ будто сговорившись. – Огни.  Светлячками в окнах вспыхивали огни, приветливо мерцали в ночи и, будто сговорившись, гасли, впуская в притихшие избы долгожданный сон

ГЛАЗ
ГЛАЗА кроличьи. Распарившись, парни с красными кроличьими глазами, выскочили в предбанник (2).

ГЛАЗИЩЕ
ГЛАЗИЩИ цыганские. – У моряков любовь горячей! – весело стрельнула в парня статная дивчина с иссиня-чёрными цыганскими глазищами. – У моряков любовь горячей! – весело стрельнула в парня статная дивчина с иссиня-черными цыганскими глазищами (2).

ГЛУБОКИЙ
ГЛУБЖЕ становится. – Небо. Пока небо чистое и с каждой минутой становится прозрачнее и глубже (1).

ГЛУБОКО
(Всё) ГЛУБЖЕ пряталась. – Книга.  Злясь и спеша, Сергей снова принялся за начатое дело. Но книга, как заколдованная, ускользала ото рта, пряталась всё глубже.

ГОВОРИТЬ
 ГОВОРИТ будто прогнав оцепенение. – Тимофеевна. Тимофеевна осторожно кладёт письмо на стол, молчит, а потом, будто прогнав оцепенение, взволнованно говорит: – Ты пропиши ему, Андреич! Пусть он дурью не мучается! Жениться им надо, вот и всё! Чего ж тут решать, если любовь такая? (1).
 [ГОВОРЯТ] словно боятся. – Люди.  Иван Егорович Ларин принадлежал к той категории людей, которые заводят друзей осторожно, с оглядкой, словно боятся: а вдруг этот человек не такой, каким кажется с первого взгляда? (1).

ГОД
ГОДЫ как птицы. Весна пришла! А город-то как хорошеет! «А годы летят, наши годы, как птицы…» (1).
 
ГОЛОВА
ГОЛОВА как медный таз после чистки. – Его в столовке по злобе чем-то накормили. Есть там одна вертлявая, кажись, Иринкой зовут. И сама-то себе ничего, голова – как медный таз после чистки, и глазищи во-о, а они за ней табунами. Это она его из-за ревности накормила (2).

ГОЛОС
ГОЛОС каменный. – Где он, взрывник-то? – спросил Тропинин, вытянув шею. – На складе взрывчатку получает, – каменным голосом бросил Дутов. – И первая путевка у него в наш забой (2).

ГОЛУБОЙ
ГОЛУБЫЕ как майское небо. – Глаза. И ничем-то она не отличалась от своих хохотуний-подружек. Только когда смотрела на него своими чуть-чуть раскосыми голубыми, как майское небо, глазами, почему-то становилось страшно и дух захватывало от непонятного волнения (3).

 ГОРЕТЬ
ГОРЕЛА огнём. – Душа. Не успели высохнуть слёзы на глазах, еще огнём горела душа от прежней потери, а в дом пришла другая беда (3).
ГОРЕЛИ огнём. – Ладони. Огнём горели растёртые в кровь ладони, вьюном выкручивался позвоночник, но в голове скворчонком стучала радость: выдержал, не подвёл, не отстал (1).
ГОРИТ огнём. – Ладонь. А ровно через год произошло то, чего Кондрат сам себе не простил и до гробовой доски не простит. И, вспоминая об этом, он чувствует, как горит огнем его ладонь и где-то у самого горла стучит сердце (4).
...факелом. Лампочка. Чёрной тушью выведен силуэт шахтёра. Сведены челюсти, крепкий подбородок выступает вперёд, ярким факелом горит на каске лампочка (1).
ГОРЯТ словно их жгут калёным железом. – Пальцы (ампутированных рук). Человек лежит на спине, сдерживает стоны, а пальцы ампутированных рук его горят, словно их жгут каленым железом (1).

ГОРОД
ГОРОД труженик. Город-труженик засыпал. Городу снились сны. Большие, как мечта, светлые, как сто солнц, ласковые, как руки матери (1).

ГОРЬКИЙ
ГОРЬКАЯ как отцветшая осенняя полынь. – Жизнь. Мать говорила медленно, часто останавливаясь, будто собираясь с мыслями, и перед сыном во всех подробностях вставала её жизнь – трудная, сложная, горькая, как отцветшая осенняя полынь (3).

ГОРЬКО
ГОРШЕ завыл. – Мушкет. Мушкет на крыше на мгновение затих, словно прислушиваясь к плачу, а потом опять завыл еще пронзительней и горше (5).

ГОРЯЧИЙ
ГОРЯЧЕЙ любовь. – У моряков любовь горячей! – весело стрельнула в парня статная дивчина с иссиня-чёрными цыганскими глазищами. – У моряков любовь горячей! – весело стрельнула в парня статная дивчина с иссиня-черными цыганскими глазищами (2).

 
ГРУДЬ
ГРУДЬ колесом. – Да ладно, – Вадим, смеясь, махнул рукой. – Можно подумать, славы не любишь. Что у тебя, комплекс неполноценности, что ли? Выйдем из шахты, грудь колесом, улыбка девять на двенадцать до самых ушей, отбойные молотки из никелированной стали в руках сияют! (2).

ГУДЕТЬ
ГУДЕЛО огромным колоколом. – Небо.  Огромным колоколом тихо гудело небо. Потом взошла луна и поглотила все звуки (3).
ГУДИТ натянутой струной. – Канат. Гудит натянутой струной канат, дробью стучит капель по фибролитовой каске и холодными ручейками бежит за шею (1).

ГУСТОЙ
ГУСТОЙ как вата. – Туман. Вой нёсся над домами, огородами, цеплялся за холодные трубы домов, верхушки деревьев и застревал где-то в низах, за гумнами, в густом, как вата, тумане (5).
ГУЩЕ делала. – Тишина. Тишина делала мрак ещё гуще. От неё тонко звенело в ушах (2).

Д

ДАВАТЬ
ДАВАЛИ (пионерскую клятву) как солдаты. – Мы. Каждый из нас был готов – мечтал об этом – взять в руки винтовку и стать на защиту своей Родины. Мы давали пионерскую клятву, как солдаты, получающие оружие и уходящие в свой первый бой (1).

ДАВИТЬ
ДАВИЛ (сердце) тисками. – Крик. Руки тянулись к голове и падали, невесомые, невидимые, опалив плечи огненной болью. Беззвучный, тягучий крик журавлиной стаи рвал тишину тёмной осенней ночи, невидимыми тисками давил готовое выпрыгнуть из груди сердце (1).

ДАТЬ
ДАДИМ (поносить галстук) как награду. – Мы. – Происходит какая-то несправедливость, Слава Титов. По арифметике у тебя посредственные отметки, а ты красуешься в пионерском галстуке. Я понимаю, тебе его прислал твой папа, но другие ребята чем хуже? Вот Коля Крутских или Федя Бредихин даже лучше. Они отличники. Может, мы дадим кому-нибудь из них поносить галстук, ну хотя бы на недельку? Как награду. А потом другому… (1).

ДВИГАТЬСЯ
ДВИГАЛОСЬ как кошмар во сне. – Облако дыма и пыли.  Прямо на людей, клубами катилось тёмно-коричневое облако дыма и пыли. Оно двигалось бесшумно и уверенно, как кошмар во сне, и было что-то жутковатое в этой неотвратимости замкнутого пространства (2).

ДВИНУТЬСЯ
ДВИНУЛСЯ медведем. – Тропинин. Тропинин ловко увернулся и, расставив руки, медведем двинулся на Витьку. Хохоча и подпрыгивая, они сцепились крест-накрест, как заправские силачи, вздымая снег, свалились в сугроб (2).

ДЕЛИТЬСЯ
ДЕЛЮСЬ как с друзьями. – [Я]. Пришло ощущение, что стою не за официальным столом, упёршись чёрным протезом в его красный край, а нахожусь среди ребят, которых давно и хорошо знаю, и делюсь с ними, как с друзьями, самым сокровенным, что наболело на душе за долгую разлуку (1).

ДЛИННЫЙ
ДЛИННАЯ как у гуся. – Шея. Четвертым был, вероятно, Гриша Ефимов, недавний пэтэушник с длинной, как у гуся, шеей (2).
ДЛИННЕЕ делалось. – Облако. Облако делалось всё тоньше и длиннее и походило уже на гигантский меч (2).

ДОБРЫЙ
ДОБРЕЕ делает (людей). – Повесть. Мы считаем, что ваша повесть имеет неоценимое значение в воспитании молодёжи, так как она действительно делает людей лучше, добрее, чище, ещё внимательнее друг к другу, мужественнее, каждого заставляет глубоко задуматься о своём назначении в жизни* (1).
...стать. Но твоя повесть нужна не только людям,  папавшим  в  беду.  Она  нужна всем, чтобы ярче ощутить счастье труда, стать добрее и мужественнее*(1).

ДОРОГОЙ
ДОРОЖЕ был. – Галстук. Галстук неделю носил Федор, потом Коля, зятем его однофамилица Валя Титова, и уже в пятой или шестой очереди он на неделю вернулся ко мне. Честное слово, он был теперь несравненно дороже (1).

ДОТЯНУТЬСЯ
(Не) дотянуться как до солнца. Вспоминались дни, проведённые в труде. И даже самые тяжёлые из них, изнурительные, горько-солёные от пота, с кровавыми мозолями на ладонях, рисовались как высшее блаженство, до которого сейчас, как до солнца, даже мечтой не дотянуться (1.)

ДРОЖАТЬ
ДРОЖАЛИ словно гибкие тростинки. – Рельсы. Под тяжестью вагонов шпалы вдавливались в землю, а рельсы, словно гибкие тростинки, дрожали и гнулись (1).

 ДРУГ
ДРУГ как брат. – Это от Егорыча, – положив книгу на стол, сказала она. Таня открыла малиновую обложку. На титульном листе Сергей прочитал: «И. Е. Ларину. Другу, как брату. В день рождения. Район Норильска. 17 янв. 49 г.» (1).

ДРЫХНУТЬ
ДРЫХНЕШЬ как кот сибирский. – Ты. – Дрыхнешь тут, как кот сибирский! Ты погляди, луна-то какая! А снег, снег!.. Вадька, да нельзя же спать в такую ночь. Ты преступник, тебя на пятнадцать суток укатать надо! (2).

Ж

ЖАРИЩА
ЖАРИЩА как в тропиках. В комнату быстро вошёл небольшого роста, с белой как лунь головой человек и, широко улыбнувшись, чуть хрипловатым голосом сказал: – Ну и жарища у вас в Ворошиловграде! Как в тропиках! А в Москве ещё снег лежит (1).

ЖДАТЬ
ЖДАЛ как избавления от пытки. – Он.  Он потерял счёт времени. Часы тянулись бесконечно. Как избавления от пытки, ждал ночи, но ночь пришла, а легче не стало (3).
...как неизбежного. – Он. И странно, не было того чувства обездоленности, которого он ждал как неизбежного и боялся (3).
...как праздника. – Хирург. Операция на стопе Сергея прошла блестяще. Кузнецов надеялся, что через месяц он сможет встать на ноги и сделать свои первые шаги. Хирург ждал этого дня, как праздника (1).
ЖДАЛИ как бога. – Опять будут сложности с ОКРом. Они её ждали, как бога… – По голосу главного чувствовалось, что он не возражает против перегона машины с востока на запад (2).

ЖЕСТ
ЖЕСТЫ как у глухонемого. Сергей вздрогнул и оглянулся. Пожилой мужчина стоял рядом с ним и жестами как у глухонемого, просил спички (1).

ЖЕЧЬ
ЖГЛА словно нагретый добела лист железа. – Расписка. Расписка отца, словно нагретый добела лист железа, жгла ему руки (1).

ЖИЗНЕННЫЙ
ЖИЗНЕННЕЕ получался – Отрывок. И сам пьянел и от того, что отрывок получался ещё точнее, правдивее, жизненнее, и от зла, которому дал выход (1)..

ЖИЗНЬ
ЖИЗНЬ как у скорого поезда. – Транжиришь её, жизнь, направо-налево… А ей ведь цены нет. Поздно только мы понимаем это. Как у скорого поезда: расстаёшься с другом и, пока есть время, болтаешь о пустяках, а тронется, мелькнет последний вагон – и вспомнишь: главного-то я не сказал. Ан поздно! Хлестнёт поезд последним гудком – и привет (1).

ЖИТЬ
ЖИВЁМ как добрые соседи. – Мы. У меня, увы, не оказалось такого друга, какой был рядом с вами, хотя мы по-прежнему живём под одной крышей, живём как добрые соседи, а порой и как недобрые…* (1).
...как недобрые.  Там же* (1).
ЖИТЬ затворником.     – А Егорыч! Ты забыл про него? Серёжа, ну нельзя же так… Люди не звери, они всё поймут. – Лучше бы не понимали и не жалели. Затворником жить нельзя – это я знаю, но что делать, что делать? (1).
...не бездеятельным наблюдателем. Человек хотел жить. Страстно, до боли, до отчаяния. Жить не бездеятельным наблюдателем, а участником жизни, её творцом, хозяином (1).
...творцом. Там же.
...участником жизни. Там же.
...хозяином. Там же.

ЖУТКИЕ как сама смерть. – Похоронки.  Ворвалась война в далёкий от фронта посёлок, оборванная, холодная, голодная, в кровавых мозолях, с огненными строками солдатских писем и жуткими, как сама смерть, похоронками (3).

З

ЗАБИВАТЬСЯ
ЗАБИВАЛАСЬ (в угол) как ребёнок. – Она. Таня боялась грозы. Раскат грома наводил на неё панический страх. Она, как ребёнок, забивалась в угол, укрывала голову, затыкала уши и дрожащим голосом спрашивала: «Серёжа, кончилось?» (1).

ЗАБИТЬСЯ
ЗАБИЛАСЬ будто выпущенная на волю птица. – Песня. Где-то у балки, будто выпущенная на волю птица, забилась песня. Рванулась ввысь и загрустила томительным ожиданием грядущих перемен (1).
ЗАБИЛСЯ коричневой бабочкой. – Лист.  Ветер шваркнул в окно горсть рыжего листопада, большой кленовый лист прилип к стеклу, забился на ветру огромной коричневой бабочкой (2).
ЗАБЬЁТСЯ горячим родничком. – Радость. Где-то глубоко в груди, таясь от посторонних, горячим родничком, забьётся радость от честно исполненного долга, оттого, что совесть перед самим собой чиста: сделал всё, что мог (2).

ЗАБОЙ
 ЗАБОЙ не учебная аудитория. – Хочу в забой, туда, где уголь добывают! – сказал студент-первокурсник Сергей Петров, придя на шахту для прохождения производственной практики.  Бывалые шахтёры с ухмылкой качали головами. Забой не учебная аудитория. Там основное – бери больше, кидай дальше (1).

ЗАВЕРТЕТЬСЯ
ЗАВЕРТЕЛАСЬ бешеной круговертью. – Жизнь. Жизнь завертелась какой-то бешеной круговертью. «Редактор… Ко мне едет редактор! Какой он? Что собирается делать? А вдруг приедет настоящий, живой писатель! Не сон ли приснился мне?» (1).

ЗАВОДИТЬ
(Не) заводил (душеспасительных бесед) как иные. –Егорыч. Таня очень скоро привыкла к Егорычу. В душе она была благодарна ему за то, что он не надоедал ей расспросами – как да что? – не заводил, как иные, душеспасительных бесед, не говорил слов утешения (1).

ЗАВЫТЬ
ЗАВЫЛА как на похоронах. – Кланька Кутищева. Кланька Кутищева своими бабьими причитаниями, саму себя разжалобив, завыла, как на похоронах (1).

ЗАГАР
ЗАГАР как у негра. Милая детвора! Мне всегда хорошо с вами. Бог с ним, с тем загаром, как у негра! Разве в нём дело? Если в разговорах, в беседах, спорах со мной хоть один из вас приблизится к понятию истины, поймёт своё назначение на земле как человека – я буду считать это своей высочайшей наградой (1).

ЗАГЛЯДЫВАТЬ
ЗАГЛЯДЫВАЕТ колдуньей. – Ветка сирени. В окно колдуньей заглядывает пышная ветка сирени (1).

ЗАГОРЕТЬ
ЗАГОРЮ как негр. Я беззаботный курортник, пусть полудикарь (так даже лучше), меня никто там не знает, не будет дергать, расспрашивать. Отдохну, наберусь сил, загорю, как негр, наберусь мыслей, неторопливо, спокойно обдумаю дальнейший ход повести, наговорюсь вдосталь с Иваном (1).

ЗАГОРЕТЬСЯ
ЗАГОРЕЛСЯ алым  заревом.  – Занавес. В  левом  верхнем  углу  сцены  яркой  звездой вспыхнула  шахтёрская  лампочка,  алым  заревом  загорелся  занавес,   знамя колыхнулось,  и  по  нему хлестануло  белой  кипенью   букв:   «Ленинскому комсомолу посвящается!» (1).

ЗАГРЕМЕТЬ
ЗАГРЕМЕЛА, как пустая бочка. – Коза. Подталкиваемая сзади коза с рельсами шла туго, спотыкалась на стыках рельсов, ребята оскользались, потом покатилась легче, загремела, как пустая бочка (2).

ЗАДРОЖАТЬ
ЗАДРОЖАЛИ как струны. – Канаты. Клеть дернулась, канаты задрожали, напряглись, как струны, вверху что-то ухнуло, засвиристело (2).
ЗАДРОЖАЛО как натянутая струна. – Оно. По крайнему шилу наискосок полоснуло куском породы, оно задрожало, как натянутая струна, но с места не сдвинулось (2).

ЗАКОПОШИТЬСЯ
ЗАКОПОШИЛОСЬ словно муравейник перед дождём. – Село.  По улице загромыхали вёдра, село закопошилось, словно муравейник перед дождём (3).

ЗАКРИЧАТЬ
ЗАКРИЧАЛА как безумная. – Я.  И, как наяву, вижу – слёзы у него из глаз... Закричала я тогда как безумная и выгнала Ивана Ильича (3).

ЗАКРУЖИТЬСЯ
ЗАКРУЖИЛАСЬ бешеной каруселью. – Комната. Горькая влага опалила желудок, дурманом ударила в голову. «Сейчас будет хорошо!» – подумал Сергей и закрыл глаза. Стул под ним качнулся, и закружилась вся комната бешеной каруселью (1).

ЗАЛАДИТЬ
Заладил, как попугай. – Витька.   «Болван! Заладил, как попугай – точно, точно», – пресёк сам себя Витька (2).

ЗАЛИВАТЬСЯ
ЗАЛИВАЛСЯ колокольчиком. – Жаворонок. Над головой колокольчиком заливался жаворонок (4).

ЗАЛИВАТЬСЯ как церковный колокол. Аппарат продолжал заливаться, как церковный колокол, созывающий к обедне. Прощай, спокойная работа! Он не давал не только сесть за стол, сосредоточиться и писать, но и отдохнуть, пообедать (1).
 
ЗАМЕРЕТЬ
ЗАМЕР как заворожённый.  – Витька. Витька хотел было вступить в разговор, даже приготовил фразу: «А у шахтёров любовь глубже», но встретился с этими глазами и замер, как заворожённый (2).

ЗАПЛАКАТЬ
ЗАПЛАКАЛА как ребёнок. – Таня. «Хватит его мучить этими бесконечными рентгеновскими снимками, – сказала Таня. – Пора посмотреть правде в глаза. Жизнь Сергея снова в опасности. Не утешайте. Я всё знаю. Ампутируйте. Мы готовы», – и заплакала. Как ребёнок. Беспомощно и горько (1).

ЗАПРЫГАТЬ
ЗАПРЫГАЛ зайчиком.  – Луч. Первый луч вырвал из сумерек крыши изб, зайчиком запрыгал от окна к окну, в степи завели свои песня жаворонки (3).
 
ЗАРЫДАТЬ
ЗАРЫДАЛ как обиженный ребёнок. – Виктор.  Виктор бегал от одного человека к другому, что-то доказывал, ругался, кричал и, вконец издёрганный, подошёл к жене и сыну и зарыдал, как обиженный ребёнок (5).

ЗАСИЯТЬ
ЗАСИЯЮТ как начищенные к Дню Победы медали. – Зубы. Чтобы она, Таня, и не направилась? И кому? Моим старикам. Да этого быть не может! У бати от волнения задёргается левый глаз, а два вставных зуба так и засияют, как начищенные к Дню Победы медали (1).

ЗАСКУЛИТЬ
ЗАСКУЛИЛА будто извиняясь. – Собака. Из подворотни резко тявкнула собака и вдруг заскулила жалобно, протяжно, будто извиняясь (1).

ЗАСТЫТЬ
ЗАСТЫЛО как вся прожитая им жизнь. –Выражение. Егорыч лежал на носилках с высоко поднятым вверх подбородком, и на жёлтом морщинистом лице его застыло беспокойное, как вся прожитая им жизнь, выражение (1).

 ЗАТРЕЩАТЬ
ЗАТРЕЩАЛ словно заплакал. – Кузнечик. Хрустнули стебельки цветов, удивленно затрещал, словно заплакал, кузнечик и внезапно смолк… (1).

ЗАТУМАНИТЬСЯ
ЗАТУМАНИЛИСЬ лёгкой дымкой. – Впечатления. В автобусе он чувствовал себя ещё дома, а пересев в вагон, сразу ощутил, как отодвинулось от него село, затуманились лёгкой дымкой деревенские впечатления (3).

ЗАШЕВЕЛИТЬСЯ
ЗАШЕВЕЛИЛИСЬ живыми змеями. – Шланги. Заработал сменный компрессор. Живыми змеями зашевелились шланги, дружным залпом лупанули отбойные молотки (2).

ЗВЕЗДА
ЗВЁЗДЫ будто разбухли. В морозной стыни ярче высветились звёзды, стали крупнее, будто разбухли (2).

ЗВЕНЕТЬ
ЗВЕНИТ хохочущим звоном. – Околоствольный двор. Деловито переговариваясь, идут к гудящему стволу облачённые в шахтёрскую робу ребята, звенит хохочущим звоном околоствольный двор, свистит по штреку упругая струя воздуха, шуршит по транспортёру уголь и, весело поблескивая, падает в вагонетки (1).

ЗЕРКАЛЬНЫЙ
ЗЕРКАЛЬНОЕ как на фотографии. – Отражение (жизни). Литература – это сложное искусство. Искусство, которое призвано отражать жизнь. Но это отражение не может быть каким-то зеркальным или точным, как на фотографии (1).

ЗЛОЙ
 ЗЛОЙ как лай. – Мат. – Я тебя, сукина сына, под суд!.. Я тебя… – Плотников сорвался на длинный, многоэтажный мат, злой, отрывистый, как лай (2).

И

ИГРАТЬ
ИГРАЛ как долгоиграющая пластинка. – Оркестр. Оркестр играл почти без остановок, как долгоиграющая пластинка (2).

ИДТИ
ИДЁТ как часы. – Струг.  По докладам третьей смены они наверняка знали: струг идёт как часы, успевай отгружать уголь. Работёнка предстояла горячая, руки чесались. Шахтёры спешили (2).
ИДТИ как в бой. – На работу. Что ж теперь делать… всякое бывает… такую уж мы выбрали себе долю – идти на работу, как в бой… Случаются и шальные пули (1).
ШЁЛ как в масло. – Камень. – Кульков – парень-гвоздь! Только для этого гвоздя молоток поувесистей нужен. Чтобы в камень, как в масло, шёл (2).

ИЗОБРЕТАТЕЛЬНЫЙ
ИЗОБРЕТАТЕЛЬНЕЙ могли бы быть. – Идеологические деятели. Идеологические деятели Коммунистической партии, те, кто направлял русло вашей книги, могли бы быть изобретательней*(1).

ИЗОГНУТЬСЯ
ИЗОГНУВШИСЬ дугой.  – Поезд. Террикон Сергей увидел сразу же, как только поезд, изогнувшись дугой, завернул вправо. Чёрный, дымящийся, он высился среди степи огромным конусом, сказочным шатром чудо-богатырей (1).

ИСКРИВИТЬСЯ
ИСКРИВИЛОСЬ  как от невыносимой боли. – Лицо. Она сделала три шага к рампе, остановилась, лицо  её  искривилось,  как от невыносимой боли, и  всё  тело  само,  будто  против  воли,  рванулось  к Сергею, лежащему на больничной койке,  и  рыдания,  вырвавшиеся  из  глубины души, стегнули по замершему залу (1).

ИСЧЕЗНУТЬ
ИСЧЕЗЛИ как дурной сон. – Лоботрясы-бездельники. Я убеждён, что ваши Сергей и Таня должны, и как можно скорее, появиться на подмостках советской сцены. Необходимо, чтобы как дурной сон исчезли лоботрясы-бездельники с их пустопорожними конфликтами*(1).
...как корова языком слизала. – Тридцать восемь минут. – Подносчик не доставил глину для пыжей. Мелочь? Дак мелочь-то мелочью, но без неё нельзя палить. И вот тебе – тридцать восемь минут исчезли, как корова языком слизала (2). 

 К


КАПЕЛЬ
КАПЕЛЬ как и там. Сбоку капала вода. «Капель! – усмехнулся Сергей. – Как и там, на-гора» (1).

КАТИТЬСЯ
 КАТИЛАСЬ огромной ватной горой. – Туча. Справа, из-за терриконов соседней шахты, огромной ватной горой, беспорядочно клубясь, катилась сизая туча (1).
КАТИЛСЯ (по лицу) ручейками. – Дождь.  Подставив лицо дождю, у угла своего дома стоял Кузьма, устало уронив руки вдоль тела. Дождь сёк ему голову, грудь, плечи, ручейками катился по лицу, заливал глаза, стекал по подбородку, лил за ворот (5).

КАЧАТЬСЯ
КАЧАЛИСЬ будто лёгкое судно на пологой волне. – Голос певца и аккорды. Зал притих, и только шарканье ног по полу, голос певца да тихие аккорды аккомпанемента, сливаясь в одном ритме, плавно качались, будто лёгкое судно на пологой волне (2).

КАЧНУТЬСЯ
КАЧНУЛСЯ словно ящик, неосторожно задетый чем-то тяжёлым. – Коридор. – Кто умер? – дрогнувшим голосом спросил Сергей поравнявшихся с ним людей. – Ларин, – гулко ответил санитар. Коридор в глазах Сергея качнулся, словно ящик, неосторожно задетый чем-то тяжёлым, и, дрожа, замер (1)..

КВАРТИРА
КВАРТИРА как курятник. – Галина ездила в воскресенье. Вернулась, плачет. Что там, спрашиваю. Живут, говорит. – Он помолчал. Квартира как курятник… (2).

КИДАТЬ
КИДАЛО (на ухабах) будто катер в бушующем море. – Автобус.  Автобус размашисто кидало на ухабах, будто катер в бушующем море, он скрипел, натужно выл мотором и оставлял за собой коричневый хвост пыли (1).

КИРКА
КИРКА стала послушной игрушкой. Зажили, зашершавились мозоли на руках, кирка стала послушной игрушкой, и крупные плиты угля, казалось, сами, без видимого на то усилия, летели в грохочущие рештаки (1).

КЛАЦНУТЬ
КЛАЦНУЛ как голодный волк. – Телефон.  Телефон, как голодный волк, клацнул зажимами. Вадим повернулся, чтобы идти в забой, но остановился и прислушался (2).

КЛОКОТАТЬ
КЛОКОТАЛ как вода из лопнувшей трубы. – Дутов. Вторая канавка под шпалу опять получилась неудачной. Дутов клокотал, как вода из лопнувшей трубы (2).

КРАСКА
(Красная) КРАСКА будто кровь. Завтра   в   областном драматическом театре премьера. По улицам Липецка расклеены  афиши.  Рваными, угловатыми буквами,  красной  краской,  будто  кровью,  по  смоляному  куску антрацита:  «Всем  смертям  назло...» (1).

 
КРЕПКИЙ
КРЕПЧЕ должны быть. – Нервы. – Серёжа, не верю! Я понимаю тебя. Нам трудно сейчас. Но тем крепче должны быть наши нервы, тем настойчивей должны мы быть (1).

КРУПНЫЙ
КРУПНЕЕ стали. – Звёзды. В морозной стыни ярче высветились звёзды, стали крупнее, будто разбухли (2).

Л

ЛАСКОВЫЙ
ЛАСКОВЫЕ как руки матери. – Сны. Город-труженик засыпал. Городу снились сны. Большие, как мечта, светлые, как сто солнц, ласковые, как руки матери (1).

ЛЕГКО
ЛЕГЧЕ было. – Когда раны болели. – Дело нужно, тогда и всякая ерунда перестанет в голову лезть. Ты думаешь, я сам не понимаю, что нельзя поддаваться всяким… Только непросто это, Таня! Когда раны болели, легче было (1).
...мне. Вы меньше чем кто-либо нуждаетесь в снисхождении. Я бы не писала об этом. Но у меня есть кое-какие права. У меня нет зрения, нет совсем, с детства, с двух лет. Мне и легче и тяжелее, чем вам. Легче потому, что я ничего не помню, не знаю ни света, ни цвета, тяжелее потому, что мне трудно ходить* (1).
...назад. В те роковые мгновения Александр Матросов просто забыл о том, что есть эта, другая дорога, полегче и побезопаснее, он и не подозревал о её существовании. Её просто не было для него. У труса всё вышло бы наоборот. Инстинктивно, без раздумий. Потому что назад – это легче, проще (1).
...стало. Не знаю, зачем я пишу всё это вам. Кроме гадкого чувства, наверное, ничего не вызову. А я пишу и как сам себе пощёчины бью. И всё мало, мало, мало… Вот и чуть легче стало* (1).
 (Не) ЛЕГЧЕ было. – Ты права. Выше голову, черт возьми! Когда задыхался в бреду, было не легче. Выжил же (1).
...от этого. – Не сочиняй, пожалуйста! – возразила Таня, – Не на базаре ведь руки потерял… – От этого сейчас не легче. В двадцать пять лет – и конец… Ни на что не годен. Неужели ни на что? (1).
...чем в первый раз. Тебе придётся повторить всё заново. Будет трудно, не легче, чем в первый раз. Но так надо, надо (1).

ЛЕЖАТЬ
ЛЕЖУ живым трупом. – Я. Пробовала я писать рассказы, стихи,  но до конца ничего не дописала. Играть на каком-либо инструменте не могу, да  и не хочу. Вот и лежу живым трупом, а дальше что будет, не  знаю* (1).

ЛЕЗТЬ
ЛЕЗЛА в душу смутьянкой. – Ночь. Сергей искал и не находил средство, способное унять боль или хоть чуточку притупить её. Чужая, неласковая ночь смутьянкой лезла в душу, сгущала и без того тёмные краски (1).

ЛЕТАТЬ
ЛЕТАЕШЬ как угорелая.  –Ты. – Чего ж ты мечешься, дурья твоя башка! – крикнул Кондрат. – Помочь скотине надо, а ты летаешь как угорелая! (4).

 ЛЕТЕТЬ
ЛЕТЕЛИ будто камни. – Слова. А он, втянув голову в плечи, неловко приседая на больную ногу, торопился вырваться из шумного потока улицы, скрыться от людских взглядов и слов, что, будто камни, летели ему в душу (1).
...чёрным вороньём. – «Похоронные». А на село чёрным вороньём летели «похоронные». И падали, как подкошенные, вдовые бабы и выли в безысходной тоске жутко и неутешно в холодных, истопленных избах (3).
ЛЕТИТ шурша лёгкой поземкой. – Листва.  Ветер гонит по тротуару опавшую листву,  она  летит  к  нам  под  ноги, шурша по асфальту лёгкой поземкой.

ЛЁГКИЙ
ПОЛЕГЧЕ есть дорога. В те роковые мгновения Александр Матросов просто забыл о том, что есть эта, другая дорога, полегче и побезопаснее, он и не подозревал о её существовании. Её просто не было для него. У труса всё вышло бы наоборот. Инстинктивно, без раздумий. Потому что назад – это легче, проще (1).

ЛИСТ
ЛИСТ (бумаги) походил на рисунок ребёнка. Лист бумаги был исчёркан неумелыми кривыми линиями и походил на рисунок ребёнка, впервые взявшего в руки непослушный, неловкий инструмент взрослых (1).

ЛИТЬСЯ
ЛИЛИСЬ градом. – Слёзы. Некоторые эпизоды спектакля на меня так подействовали, что слёзы лились градом* (1).

ЛИЦО
ЛИЦО аскетическое. Станислав Александрович, главный инженер шахты, седой мужчина средних лет, с аскетическим лицом, на котором блестели маленькие глаза, придававшие взгляду сверлящую пронзительность, беспокойно ёрзал в кресле (2).

ЛОВКИЙ
ЛОВЧЕЕ не сыскать. – Был с нами парень один. Сильный, здоровый… Только мозги у него как-то не так стояли. Ну, то есть не то чтобы дурак, нет, не в том смысле говорю. Лёгкую жизнь любил. В ресторане покутить, женщинам голову заморочить, драку с пьяных глаз затеять… тут уж ловчее его и храбрее не сыскать (1).

ЛОВКО
ПОЛОВЧЕЕ  изобразить. Проснусь ночью, а в голове одно и то же: как бы это половчее всё изобразить про жену свою, про любовь, про жизнь. И уже люди, как живые, перед глазами встают, разговоры заводят, только бери и записывай всё подряд (1).


ЛОПАТЬСЯ
ЛОПАЛИСЬ как мыльные пузыри. – Сосуды. Даже самый беглый осмотр больного убедил Кузнецова – нового лечащего врача Сергея – в срочной необходимости хирургического вмешательства. Промедление могло стоить Петрову жизни. Сосуды подключичной артерии лопались, как мыльные пузыри, вызывая обильные кровоизлияния (1).

ЛУНА
ЛУНА белощёкая. В дверь заглянула луна. Полная, белощекая, она была не, такой, как там, в городе  (3).

ЛЯГУШКА
ЛЯГУШКА путешественница. Таня. Все равно хочу к бабушке.  – Успокойся, лягушка-путешественница! Думаешь, я не хочу? (1).

М



МАЛЕНЬКИЙ
МАЛЕНЬКИЕ будто карликовые. – Ромашки. Он вдруг представил себе луг, тот, что был за балкой, большой, просторный, и маленькие, будто карликовые, ромашки на нём (2).
(Не) МЕНЬШЕ моей. – Боль. Сергей повернулся к Тане, приник губами к мягким тёплым волосам. «Родная моя, любимая! Чем отплачу я за твои муки, что пришлось принять тебе ради меня, за ту боль, что ничуть не меньше моей?» (1).

МАЛО
(Всё) МЕНЬШЕ остаётся. – Его. Время, как шагреневая кожа, его для работы остаётся  всё меньше и меньше. И если говорить честно, то  больше  всего  сейчас  хочется, чтобы обо мне забыли, не беспокоили, не  отрывали  от  письменного  стола  и дали  вволю  поработать.

МАТРОСОВ
ОН как Матросов. – Как посмотрю на вас, все живы, здоровы, а он… – заплакала Таня, Как же вы не уберегли его? – Это он сберёг нас… большинство было там… в лаве… а он, как Матросов… грудью… – давясь спазмами, медленно сказал Мамедов (1).
 
МАЯТЬСЯ
МАЯТЬСЯ как мальчик на побегушках. – Мне пульман денег не требуется. Я и тремястами обойдусь. Но почему я, как мальчик на побегушках, в горных мастерах маяться должен? Физически вкалывать не меньше простого рабочего, а получать половину? (2).

МЕТАТЬСЯ
 МЕТАЛОСЬ маленьким пожаром. – Пламя (в лампе). За печкой свиристел старый, знакомый сверчок, маленьким пожаром металось в лампе пламя (3).
МЕЧУТСЯ (из угла в угол) как мыши в мышеловке. – Герои. Куприн – замечательный писатель. Перечитал всего. Только почему его герои такие бездеятельные? Мечутся из угла в угол, как мыши в мышеловке, и не знают, что делать (1).
 
МНОГО
БОЛЬШЕ шишек. – Печатать твою повесть мы будем немедленно, – сказал Соловьёв. – И знаешь, Слава, ты идёшь в литературу, это сложный и трудный мир, там тебя ждёт больше шишек, чем роз (1).

МОКРЫЙ
МОКРЕЙ была. – Вода. Есть среди них такие, что любят утверждать: какие сейчас люди? Какая сейчас любовь? Всё перевелось! Вот раньше бывало, вроде и сахар был слаще, и снег холоднее, и, почитай, вода мокрей. Как же так, думаю? (1).

МОЛЧАТЬ
МОЛЧИМ как рыбы. – Мы. – Молчим как рыбы – Тихо, сестричка, без паники! – подмигнул Сергей. – О содеянном знаем мы да вы… Мы молчим как рыбы, вы… дабы не навлечь гнева… И всё шито-крыто (1).

МОТАТЬСЯ
МОТАЛСЯ как угорелый. – Я.  К Соловьёву и попал тот, уцелевший от огня, зубописный вариант повести «Всем смертям назло…». Три дня, пока она читалась, я убегал с утра в степь и мотался там как угорелый, то кляня себя, то успокаивая. А Леонид Сергеевич как ни в чём не бывало явился в воскресенье, смахнул дорожную пыль с рубашки и медленно протянул: – Так вот что… печатать будем твою повесть (1).

МОЩНЫЙ
МОЩНЕЙ становился. – Грохот лавы. А грохот лавы с каждым днём приближался, он становился все отчётливее и мощней, и уже явственно ощущалось, как дрожит угольный пласт, пищит и стреляет мелкой антрацитовой крошкой (2).

МУЖЕСТВЕННЫЙ
МУЖЕСТВЕННЕЕ быть. Никому не надо доказывать, что любому инвалиду жить значительно сложней и трудней, чем здоровому человеку. Из этого следует, что каждый должен быть хотя бы чуть-чуть мужественнее любого смертного, чуть-чуть настойчивей в достижении намеченной цели, если хотите, сильней, устойчивее к всевозможным соблазнам*(1).
...делает (людей). – Повесть. Мы считаем, что ваша повесть имеет неоценимое значение в воспитании молодёжи, так как она действительно делает людей лучше, добрее, чище, ещё внимательнее друг к другу, мужественнее, каждого заставляет глубоко задуматься о своём назначении в жизни* (1).
...стать. Ты написал, что сердце не лампочка и не свеча и гореть оно не может. Это же символ. Хорошие дела человека всегда остаются в доброй памяти людей, помогают им стать лучше, чище, мужественнее, то есть, короче говоря, освещают им их жизненный путь. Но твоя повесть нужна не только людям,  папавшим  в  беду.  Она  нужна всем, чтобы ярче ощутить счастье труда, стать добрее и мужественнее* (1).

МЯГКИЙ
МЯГЧЕ становился.  – Антрацит. С каждым днём антрацит становился мягче, податливее и в середине месячного срока практики совсем сдался (1).

Н

НАДЁЖНЫЙ
НАДЕЖНЕЕ стала. – Кровля. И угля качают больше, и заработок резко повысился, и почти исчез ручной труд, и, что немаловажно, надежнее стала кровля над головой, работать стало намного безопаснее (2).

НАДОЕСТЬ
НАДОЕЛИ как горькая редька. – Вопросики. Как горькая редька надоели Дутову издевательские вопросики поселковых пустобрёхов, преследующих на каждом шагу с поздравлениями по поводу покупок на премию самых фантастических вещей, вроде яхты на Средиземном море (2).

НАПЛЫВАТЬ
НАПЛЫВАЕТ как реденький белёсый туман. – Рассвет. Медленный осенний рассвет наплывает на спящий город, как реденький белёсый туман (1)._

НАПОМИНАТЬ
НАПОМИНАЛА как нарочно. – Весна.  Весна, как нарочно, напоминала ту весну, шахтёрскую… (1).

НАПРЯЧЬСЯ
НАПРЯГЛИСЬ как струны. – Канаты. Клеть дернулась, канаты задрожали, напряглись, как струны, вверху что-то ухнуло, засвиристело (2).
НАПРЯГСЯ как струна. – Тропинин.  Перед глазами мелькнула Лариса, дымные терриконы; сдерживая боль и ползущий к горлу спазм, Тропинин напрягся как струна и прикрыл глаза (2).
    НАСКОЧИЛ петухом. – Фёддор. – А дом как содержала? – спросил Виктор. – Вот таким, как ты, этого не понять! – петухом наскочил на него Фёдор. – У ней сын есть! Кому, как не ему, заботиться о матери! (5).

НАСТИГАТЬ
НАСТИГАЛА как чудовищный, разъяренный зверь. – Лава. Лава, как чудовищный, разъярённый зверь, настигала их, пожирая пласт. Позволить настичь себя проходчики никак не могли (2).

НАСТОЙЧИВЫЙ
НАСТОЙЧИВЕЙ должны быть. – Мы. – Серёжа, не верю! Я понимаю тебя. Нам трудно сейчас. Но тем крепче должны быть наши нервы, тем настойчивей должны мы быть (1).

НАТКНУТЬСЯ
НАТКНУВШИСЬ КАК НА СТЕНКУ. – На ноту. Аккордеонист был упрям и каждый раз, наткнувшись, как на стенку, на непослушную ноту, начинал всё сначала (2).

НАХЛЫНУТЬ
НАХЛЫНУЛО словно вода в половодье. – Веселье. Словно вода в половодье, нахлынуло на меня веселье... (3).

НАХОХЛИТЬСЯ
НАХОХЛИЛСЯ как бойцовский петух. – Вадим. – Тебе бы, Боря, провокатором у какого-нибудь ренегата служить, едри те три дрына! – Вадим нахохлился, как бойцовский петух. – Чего ты ерунду-то несусветную несёшь! (2).

НЕБОЛЬШОЙ
НЕБОЛЬШИЕ точно в старом жилом доме. – Окна. Серое двухэтажное здание с небольшими, точно в старом жилом доме, окнами, коричневая дверь, перед ней скверик с засохшими цветами, пустые скамейки – вот всё, что жадно схватил Сергей одним взглядом, ожидающим, недоверчивым, тревожным (1).

НЕОБХОДИМЫЙ
НЕОБХОДИМ как воздух.  – Спектакль. «Я сама молодёжь, живу среди молодёжи, – говорит она, – и хорошо знаю, сколько путаницы в головах юношей и девушек и даже превратного понимания жизни, настоящего геройства, любви и верности. У тебя большой театральный опыт, – донимает она, – ты обязан поставить спектакль, потому что он нужен, необходим нам как хлеб, как воздух»* (1).
...как хлеб. Там же* (1).
НЕОБХОДИМЫЕ (человеку) как мозг и сердце. – Труд и жизнь. – Чёрт побери, неужели то, что труд и жизнь – понятия неразделимые, одинаково необходимые человеку, как мозг и сердце, надо ещё кому-то доказывать (1).

НЕСТИСЬ
НЕСЛИСЬ вихрем. – Мысли. Мысли неслись вихрем, и будто бы не его, а совсем чужие. Но это чужое разрывалось надвое (2).

НИЗКО
НИЖЕ опускались. – Тучи. Тучи густели, опускались ниже и, цепляясь за терриконик, верхушку копра, стремительно летели дальше, за шахту, брызгаясь холодными каплями (1).

НОГА
НОГИ (стали) как каменные. – Чёрт возьми! – выругался он. – Ходить разучился! Ноги как каменные стали… слушаться не хотят. – Он посмотрел на Таню и, словно оправдываясь за своё неумение ходить, виновато заговорил: – Равновесие трудно держать, качает во все стороны (1).

НОС
НОС орлиный. Директор резко, со скрипом выдвинул стул, повернул его спинкой к столу, заведя ногу, сел, положил поверх спинки скрещённые руки и уткнулся подбородком. Орлиный нос, ставший от такой позы чуть длиннее, и ни на ком не остановившиеся глаза говорили о нежелательности такого собрания (2).

НОСИТЬСЯ
НОСИЛСЯ  как самый последний дурак. – Я. «И зачем только я вскакивал спозаранку и в одних трусах, как самый последний дурак, носился вокруг дома со своей зарядкой!» (3).
НОСИТСЯ как угорелый.  Он. – Кума, ты бы приструнила своего непутёвого! Носится он на своей мотоциклетке как угорелый! – звонкой скороговоркой частила Александра (5).

НУЖДАТЬСЯ
НУЖДАЕТЕСЬ (в снисхождении) меньше чем кто-либо. – Вы. Вы меньше чем кто-либо нуждаетесь в снисхождении. Я бы не писала об этом. Но у меня есть кое-какие права. У меня нет зрения, нет совсем, с детства, с двух лет. Мне и легче и тяжелее, чем вам. Легче потому, что я ничего не помню, не знаю ни света, ни цвета, тяжелее потому, что мне трудно ходить* (1).

НУЖНЫЙ
НУЖЕН как воздух.  – Спектакль. «У тебя большой театральный опыт, – донимает она, – ты обязан поставить спектакль, потому что он нужен, необходим нам как хлеб, как воздух»* (1).
...как никогда. – Художественный документ. Это  художественный   документ   большой человеческой  силы,  написанный  ясно,  предельно   честно   и,   при   всех несовершенствах, талантливо. Именно сегодня он, как  никогда,  нужен  людям.
...как хлеб. Там же* (1).
НУЖНА  как  воздух. – Повесть. Часто  люди становятся инвалидами. И у некоторых главным утешением  в  жизни  становится водка. Им твоя  повесть  нужна  как  воздух* (1).
НУЖНЫ как петуху самокрутка. – Поцелуи. – Чего орёшь, как продавщица за прилавком! – А ты думал, за такие успехи я целовать тебя брошусь! – Мне твои поцелуи нужны, как петуху самокрутка!.. (2).


НЫТЬ
НЫЛИ как замёрзшие. – Ноги. Боль в ногах прекратилась, они только тупо ныли, как замёрзшие, и казались не своими (2).

О

ОБА
ОБА как норовистые кони. «Наместник найдётся. Свято место пусто не бывает. Вот хотя бы Игнатов. Противный, как сто чертей, но хорошего главного инженера ему в подмогу и… Нет, со Станиславом не сработается. Оба как норовистые кони» (2).

ОБЛАКО
ОБЛАКА были похожи на разлом пласта фантастически белого антрацита. Облака располагались слоями друг над другом и до удивления были похожи на крутой разлом пласта фантастически белого антрацита (2).
ОБЛАКО походило уже на гигантский меч. Облако делалось все тоньше и длиннее и походило уже на гигантский меч (2)

ОБОДРАТЬ
 ОБОДРАТЬ как липку. – Ты думаешь, если приехали из города, – перебил его Виктор, – то ни в чём не разбираемся?! Цен не знаем? – Дурачки прикатили! – возмутился Фёдор. – Их можно как липку ободрать! (5).

ОБРАДОВАТЬСЯ
ОБРАДОВАЛСЯ как ребёнок. – Дубов. Над его головой проплыл широкий клин журавлей. Дубов, как ребёнок, обрадовался птицам (4).

ОГРОМНЫЙ
ОГРОМНЫЕ как лопухи. – Уши.  В кабинет быстрыми шагами вошли Станислав Александрович, Плотников, Михеичев и председатель месткома Николай Овчаренко, тощий, высокий шахтёр, совсем лысый, с огромными, как лопухи, ушами (2).

ОДИН
ОДНА-ОДИНЁШЕНЬКА как берёзонька во поле. И зачем тогда жить на белом свете, если, как берёзонька во поле, одна-одинёшенька, прихилиться не к кому (3).

 ОЗАРЯТЬ
ОЗАРЯЕТ как каким-то лучом. Как странно, что люди до поры до времени могут казаться серенькими, незаметными, и вдруг как каким-то лучом озаряет их* (1).

ОЛЬГА
ОЛЬГА будто окаменела. Ольга отрешённо посмотрела куда-то в угол, мимо брата, и будто окаменела (5).

ОН
ЕГО словно подменили. О нашей дружбе узнали одноклассники и стали подсмеиваться над нами. С тех пор его словно подменили. Он перестал со мной здороваться, не замечает меня. Что случилось с ним? Я вижу, что теряю верного друга, но поделать ничего не могу. Мне сейчас так тяжело. Ответьте мне, что же мне делать?* (1).
ОН походил на колобок. Начальнику транспорта было отчего волноваться. Маленький, полненький, он походил на колобок. Когда Саня шёл мелкими быстрыми шажками, то казалось, что он не идёт, а катится по чуть-чуть неровной дорожке (2).

ОНА
ЕЁ будто ударили по голове чем-то тупым и тяжёлым. – Дите ты несмышленое, что ли? Ну, люди думали – бросила ты его, бросила… Понимаешь? (1). Таня раскрыла рот и не смогла выговорить слова. Её будто ударили по голове чем-то тупым и тяжёлым (1).
...словно пронзало током. Она, не ложась в постель, не закрывая глаз, будто засыпала, но через несколько мгновений её словно пронзало током и она опять возвращалась в какое-то полузабытье, где и как явь, и как сон были белый оструганный крест, бурый холмик земли и пустая материнская кровать со свесившимся на пол порванным одеялом (5).
ОНА словно окаменела. Двое суток Сергей был на грани жизни и смерти. Двое суток не отходила от него Таня. Она словно окаменела, сидя на стуле. На уговоры пойти отдохнуть молча качала головой и опять неподвижно застывала, уставившись взглядом в одну точку (1).

ОНИ
ИМ как с гуся вода. – Дело поправимое, можно расширить выход из лавы. – Не можно, а нужно, и немедленно! Не первый же день в шахте работаете, черти полосатые! Только вчера на комсомольском собрании об этом говорили. Ну а им как с гуся вода (1).
ОНИ как ветер при пожаре. – Слова. Кусок хлеба застрял в горле, звякнув, из рук упала ложка. Таня потянулась её достать и, уронив голову на стол, заплакала. Её не успокаивали. Молчал Михаил, украдкой вытирала слёзы Анна. Слова были ни к чему… Они, как ветер при пожаре, только сильнее раздули бы огонь.

ОПЫТНЫЙ
ОПЫТНЕЕ Лисовская. – Тани у нас две. И обе они хорошие. Но Лисовская опытнее.  Хотя и Горячева на репетиции  иной  раз  такое  выдавала,  такое  выдавала... 
...отец. Ведь когда сыну становится трудно, он  приходит  к  отцу.  Неважно как, лично ли или  представит  его  в  памяти.  Приходит  потому,  что  отец сильнее, опытнее, у него  большая  жизнь  за  спиной,  он  преодолел  больше невзгод (1).

ОРАТЬ
ОРЁШЬ как продавщица за прилавком. Вадим рванул ручку подачи, щелкнул выключателем, подкатил к Дутову. – Чего орёшь, как продавщица за прилавком! (2).

ОСАДИТЬ
ОСАДИЛИ словно крепость. – Женщины. Вечером его палату, словно крепость, осадили женщины. Одним взглядом он охватил всех сразу (2).

 ОСКОЛОК
ОСКОЛОК (луны) как порезанный футбольный мяч. Ночью был звездопад. Небо жгли на кривые ломти крутые дуги метеоритов, тонкий, поблекший осколок луны, как порезанный футбольный мяч, робко скользил к закату, будто боялся обжечься и хотел незаметным скрыться за горизонт от разгулявшейся стихии (1).

ОСТАНОВИТЬСЯ
ОСТАНОВИЛИСЬ как по команде. – Они. Они подошли к забою и как по команде остановились (2).

ОСТАТЬСЯ
ОСТАЛСЯ как перст. – Один. А долгими зимними ночами мать стояла на коленях перед иконами и со слезами упрашивала: – Господи! Сохрани его. Один он у меня, как перст, остался (3).

ОТКЛИКНУТЬСЯ
 ОТКЛИКНУЛСЯ эхом. – Фёдор. – Ну… не растащили Прасковьино добро? – В дверях стоял Кузьма и насмешливо улыбался. – А кто ж знает! – эхом откликнулся Фёдор, словно ждал такого вопроса и, дождавшись, обрадовался ему (5).

ОТРАЗИТЬ
ОТРАЗИВ как солнце в зеркале. – Витькино состояние. Песня была о нём. Песня была о Ларисе. Слова и музыка звучали о них и в их честь. Она попала в цель, отразив, как солнце в зеркале, всё Витькино состояние (2).

ОТРЫВИСТЫЙ
ОРТЫВИСТЫЙ как лай. – Мат. – Я тебя, сукина сына, под суд!.. Я тебя… – Плотников сорвался на длинный, многоэтажный мат, злой, отрывистый, как лай (2).

ОТСТУПАТЬ
ОТСТУПАЛА как кошмарный призрак только что виденного сна. –  Угроза. Угроза остановки комплекса отступала как кошмарный призрак только что виденного сна (2).

ОТЧЁТЛИВО
ОТЧЁТЛИВЕЙ понимаю. – Я. – Ты пьян, Сергей, и говоришь глупости… – Нет, я не пьян! Я только отчётливей понимаю свою вину перед тобой. Я живу и в этом перед всеми виноват. Мое место… живым я только мешаю… путаюсь под ногами, как жалкий трус… (1).

ОТЧЁТЛИВЫЙ
ОТЧЁТЛИВЕЕ становился. – Грохот лавы. А грохот лавы с каждым днём приближался, он становился все отчётливее и мощней, и уже явственно ощущалось, как дрожит угольный пласт, пищит и стреляет мелкой антрацитовой крошкой (2).

ОЩУЩАТЬСЯ
ОЩУЩАЛИСЬ словно ничего не произошло. – Руки. Болели раны. Отчетливо, словно ничего не произошло, ощущались руки. Сергей сгибал пальцы, локти, кисти, чувствуя каждый сгиб, каждую складку кожи (1.)

П

ПАДАТЬ
ПАДАЛИ как подкошенные. – Вдовые бабы. А на село чёрным вороньём летели «похоронные». И падали, как подкошенные, вдовые бабы и выли в безысходной тоске жутко и неутешно в холодных, истопленных избах (3).

ПАРЕНЬ
ПАРЕНЬ гвоздь. – Кульков – парень-гвоздь! Только для этого гвоздя молоток поувесистей нужен. Чтобы в камень, как в масло, шёл (2).
...орёл. У раскрытых дверей толпились больные, дежурные сёстры, няни, врачи, смотрели и не верили своим глазам: человек восстал из мёртвых. Егорыч, морщась от боли, сидел на постели и приговаривал: – Молодец! Ай да Серёжка! Ай да герой! Орёл парень! Так держать(1).

ПАРИТЬ1
ПАРИЛ (в воздухе) как бабочка. – Вадим. Вадим подпрыгивал, забегал вперёд, махал руками и уже вовсе не шёл, а парил в воздухе, как бабочка. Внутри по-прежнему сидел озорной мальчишка (2).

ПАРИТЬ2
ПАРИЛО как в бане. «Не зря парило, как в бане», – вспомнил Евгений жаркий автобус (3).

ПАХНУТЬ
ПАХЛО полынью. – Утешение.  И только память, выступая союзницей Сергея, воскрешала картины того времени, и он, целиком отдаваясь воспоминаниям, неожиданно находил в них утешение. Это утешение, xoть и пахло полынью сегодняшнего дня, все же согревало сердце теплом минувшего и только теперь до конца понятого счастья (1).

ПЛАКАТЬ
ПЛАКАЛ как мальчишка. – Я. Только что прочитали вашу повесть – вашу светлую трагедию. Читал и «горел». Спрятался в спальню от жены и, как мальчишка, плакал. В моей судьбе были тоже трагедии, но тогда я не мог плакать, а над книгой не удержался* (1).

ПЛОХО
ХУЖЕ любой пытки. – Это.   Два года назад трагически погиб корабль, на котором находился мой муж (об этом сообщалось в газетах)... Вот уже третий год мы с сыном Вовкой ждём, чего-то ждём, ждём чуда, а оно не приходит. Это хуже любой пытки* (1).

ПЕРЕДАВАТЬ
ПЕРЕДАВАЛИ как необходимый атрибут в спорах и дискуссиях. – Пионеры. Приезжали и уезжали пионеры, соревновались, собирая черешню и прочие щедрые дары причерноморской земли, жгли костры, затевали диспуты и передавали меня друг другу, поток потоку, как эстафетную палочку, как необходимый атрибут в спорах и дискуссиях (1).
...как эстафетную палочку.  Там же.
 
ПЕРЕПИСАТЬ
ПЕРЕПРСАН будто назло (редактору). – Эпизод. Будто назло редактору, эпизод, где Сергей выпивает, был заново переписан и усилен (1).

ПЕРЕСТАВАТЬ
ПЕРЕСТАВАЛА (казаться) обиженной школьницей. – Таня. Сергей внимательно всматривался в лицо жены, неожиданно открывая в нём что-то новое. Таня вдруг переставала казаться обиженной школьницей и становилась взрослой женщиной с какой-то ободряющей внутренней силой (1).

ПЕРЕТЬ
ПЁР как лось. – Витька. Вадим отстал, ртом хватал воздух, Витька пёр впереди, как лось, его согнутая спина удалялась все больше (2).

ПИСЬМО
ПИСЬМА как души людей. Письма как  лица,  как  души  людей.  И  люди делятся со мной своими радостями и невзгодами, дарят улыбку  или  заставляют сердце сжиматься в болезненный комок (1).
...как лица.  Там же.
...как люди. Письма… Они как люди. Одни входят в дом тихо, незаметно, скромно, другие врываются с шумом, болью, вопросами. А ведь маленьких вопросов и проблем не бывает. Всё относительно. И слёзы, которые бегут от обиды, от неустроенности жизни, от полученной двойки, одинаково солоны и горьки (1).

ПЛОТНО
ПЛОТНЕЕ уселся. – Парень. Скуластый парень с густой рыжей шевелюрой в переднем ряду осторожно кашлянул в кулаки плотнее уселся на стул (1).

ПЛЫТЬ
ПЛЫЛИ белоснежными караванами. – Облака. Цвела сирень, по небу белоснежными караванами плыли облака (2).

ПОВАЛИТЬ
ПОВАЛИЛИ как пух из распоротой перины.  – Хлопья (снега). Снег выпал ночью. Сначала он шёл вперемешку с дождём, но к утру зима одолела осень. Большие мохнатые хлопья повалили, как пух из распоротой перины, и за несколько минут одели город во всё белое (1).
 
ПОВЕРНУТЬСЯ
ПОВЕРНУЛАСЬ злой мачехой. – Жизнь. Когда уже стало невозможно скрывать от людей беременность, Екатерина Ивановна решила: в петлю – и дело с концом. Не вышла жизнь. Не задалась. Злой мачехой повернулась (3).

ПОВИСНУТЬ
ПОВИСШИЙ камнем. – Вопрос. – У нас половодье. Волчий лог разлился… Ждали тебя… Ну ничего, выздоровеешь – приезжайте. – Отец смолк, мучительно подбирая бодрые слова, а они, как угри, ускользали, наталкиваясь на камнем повисший вопрос: как же теперь, сынок, жить-то будешь? (1).

ПОГАСНУТЬ
ПОГАСЛИ будто костёр. – Искры.  Искры же погасли в сизой пучине, будто костёр, щедро залитый водой (2).

ПОГИБНУТЬ
ПОГИБНЕТЕ как мокрые курицы. «Не пойду, кричит, – дальше, и всё! Все равно погибать, так уж лучше сразу, не буду мучить себя. Подумаешь, герои! Погибнете, как мокрые курицы!».
...как солдат в бою. – Валерка. Они прошли с тугими желваками у могилы друга, бросив по горсти сухой донецкой земли на его гроб, с думой о том, что погиб Валерка как солдат в бою, идя в первой шеренге атакующих (1).

 ПОДАТЛИВЫЙ
ПОДАТЛИВЕЙ становился.  – Антрацит. С каждым днём антрацит становился мягче, податливее и в середине месячного срока практики совсем сдался (1).

ПОДЛЕТЕТЬ
ПОДЛЕТЕЛ метеором.  – Горный мастер. Александр Иванович Семаков, горный мастер участка, нацелясь лучом надзорки в лицо Михеичева, метеором подлетел к забою (2).

ПОДНЯТЬ
ПОДНЯЛИ (головы) как по команде. – Все. Она внимательно присмотрелась к действиям коллег, потом внятным голосом сказала: – Приготовьте инструмент для вскрытия артерии! Все, как по команде, подняли головы и посмотрели на неё. – Гринь, – отрекомендовалась она. – Попробуем ввести кровь через сонную артерию (1).

ПОДНЯТЬСЯ
ПОДНЯЛАСЬ как назло. – Вьюга. Запас продуктов подходил к концу, и, посоветовавшись, решили идти назад. Тут, как назло, поднялась вьюга, и ночью волки спугнули наших оленей.

ПОДРОБНО
ПОДРОБНЕЕ расскажите. Расскажите, пожалуйста, подробнее о своём детстве, годах учебы, о своей жизни. Будем очень благодарны, если вы пришлёте нам свою фотографию* (1).

ПОЙТИ
ПОЙДЁТ как по маслу. – Всё. Новая повесть стоит на месте. Думал, что после первой пойдёт всё как по маслу, а оно наоборот. Будто и писать никогда не писал (1).

ПОКАТИТЬСЯ
ПОКАТИЛАСЬ муторным клубком – Тошнота. Тошнота муторным клубком к горлу. «Зачем кровь? Разве я умираю?» (2).

ПОКАЧИВАТЬСЯ
ПОКАЧИВАЛСЯ МЕДВЕДЕМ. – Матвей Митин. Закрывая от Вадима широкой спиной весь проход, медведем покачивался Матвей Митин (2).

ПОКРАСНЕТЬ
ПОКРАСНЕЛ как варёный рак. – Он. Я посмотрел на своего друга. Лицо его было несчастным. – Ну что я могу вам рассказать? – каким-то заунывным, тоскливым голосом спросил он и покраснел, как варёный рак (1).

ПОКРОЙ
ПОКРОЙ (лица) будто лукавый. Тимофеевна понемногу успокаивается и вновь лукаво улыбается. Лукавость эта идёт у неё не от характера, просто глаза такие, ну и весь покрой лица улыбчивый и будто лукавый (1).

ПОЛЕЗТЬ
ПОЛЕЗЛИ как по команде.  – Ребята. Вышли ребята из палаты, сразу смолкли и, как по команде, полезли в карманы за папиросами (1).

ПОЛЗТИ
ПОЛЗ (по лицу) ручьями. – Пот.  Чертовски нелёгкая работёнка выдалась сегодня. Ныли руки, болели спины, и пот, уже не испариной, а ручьями, полз по лицу, смешанный с пылью, лип к телу (2).
ПОЛЗЁТ как мыльный пузырь. – Труба. – Забой в штреке трубами проветриваете? – Трубами. Из плёнки трубы сейчас. Намного легче прорезиненных. Но рвутся, проклятые, как капроновые чулки у жены. Ту, бывало, хоть и порвётся, магистралью стянешь и валяй, а эту не стянешь, ползёт, как мыльный пузырь, или как… – Бригадир хотел добавить более яркое сравнение, но постеснялся (1).
ПОЛЗЛА маленькой точечкой. – Вагонетка. Террикон Сергей увидел сразу же, как только поезд, изогнувшись дугой, завернул вправо. Чёрный, дымящийся, он высился среди степи огромным конусом, сказочным шатром чудо-богатырей. По его склону маленькой точечкой ползла вагонетка. Ошибиться он не мог: то была его шахта (1).
ПОЛЗЛИ (медленно) словно дразня. – Стрелки часов. Сергей порывался рассказать обо всем Тане, но желание порадовать её неожиданно было настолько велико, что каждый раз он сдерживал себя. А стрелки часов, словно дразня, медленно ползли по циферблату (1)
...(над глазами) реденькой русой порослью. – Брови. Лицо у Егорыча было одним из тех, что запоминаются с первого взгляда, сразу и надолго. Примечательными были брови. Начинаясь где-то у висков, они ползли над глазами реденькой русой порослью и собирались у переносицы густыми седыми пучками (1).

ПОНИМАТЬ
ПОНИМАЛ как никогда раньше. – Сергей. Побороть, подавить страх помогала засветившаяся надежда получить протез. Как никогда раньше, Сергей понимал теперь нужность и значение этой последней операции (1).

ПОПЛЫТЬ
ПОПЛЫВУТ грузными горбатыми караванами. – Тучи. Скоро грузными горбатыми караванами поплывут мрачные тучи, закроют солнце и станут сеять холодный надоедливый дождь (1).
 ПОПЛЫЛИ как в тумане. – Деревья. За окном дождь густел, вода по стеклу текла уже не извилистыми струйками, а бежала сплошной тонкой пеленой, и сквозь неё, как в тумане, поплыли голые, тёмные деревья (2).
...(реденьким озябшим) строем. – Деревья. Поезд вырвался за город. Реденьким озябшим строем поплыли деревья, за ними виднелась серая донецкая степь (1).

ПОСЛЕСЛОВИЕ
ПОСЛЕСЛОВИЕ (Бориса Полевого) как комок, перехвативший горло поперёк. Я не могу выразить то, что чувствовала, когда прочитала повесть. Проглотила её, не разжевывая, а когда опомнилась, был уже конец и послесловие Бориса Полевого как удар грома, как комок, перехвативший горло поперек* (1).
...как удар грома.  Там же*.

ПОСТОЯТЬ
ПОСТОЯЛ словно ошарашенный. – Михеичев. Михеичев чуть постоял, словно ошарашенный, поводил светом коногонки по лицам замерших на месте ребят, хотел что-то крикнуть, но поперхнулся, закашлялся и, обхватив голову, сел (2).

ПРАВДИВЫЙ
ПРАВДИВЕЕ получался – Отрывок. И сам пьянел и от того, что отрывок получался ещё точнее, правдивее, жизненнее, и от зла, которому дал выход (1).

ПРЕДСТАВЛЯТЬСЯ
ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ как горящее сердце Данко. –Любовь. Наверное, я сама сжилась с вашими героями, с их горем и радостью, с их болью и счастьем. А их любовь мне представляется как горящее сердце Данко* (1).

ПРЕКРАСНЫЙ
ПРЕКРАСНЕЙ делает (жизнь).  – Любовь. Любовь существует на земле. И не только существует, но и помогает людям переносить злые удары, усиливает радость, делает жизнь ещё прекрасней*(1).

 ПРИЖАТЬ
ПРИЖАЛ (к груди) как ребёнка. – Николай Гончаров. Приехал Николай Гончаров. Вошёл в квартиру и по привычке протянул руку поздороваться. Опомнился, засмущался и прижал меня к груди, как ребёнка (1).

ПРИЙТИ
ПРИШЛО как обрывок незапомнившегося сна. Куда и сколько они ехали, Сергей не помнил. Когда такси выехало за город, к нему, как обрывок незапомнившегося сна, пришло: вернулась Таня и увидела разбитое окно (1).

ПРИКРЫВАТЬСЯ
ПРИКРЫВАЯСЬ как щитом. – Фразой. Борис иногда сомневался, начинал оправдывать самого себя перед собой же за эту замкнутость и скрытность перед людьми, как щитом прикрываясь услышанной однажды от кого-то фразой: «Кому нужны чужие радости и горе, в этом мире всяк сам по себе» (2).

ПРИЛЕЧЬ
ПРИЛЁГ как по шаблону. – Верхняк. Верхняк прилёг к кровле как по шаблону, с тугим скрипом вбивались под него крепёжные стойки (2).

ПРИНЯТЬ
(Было) ПРИНЯТО как суровый, но честный и справедливый приговор. – Письмо.  То было трудное время. Друзей в литературном мире у меня не было, близким я стеснялся показать своё творение, и это письмо, сверху и снизу снабжённое официальными печатями и штампами, было принято как суровый, но честный и справедливый приговор (1).

ПРИСЕСТЬ
ПРИСЕЛ как норовистый жеребец. – Огонь.  Огонь, как норовистый жеребец, чуть-чуть присел, а потом, будто обозлясь, загудел ещё сильнее (3).

ПРИСОСАТЬ
ПРИСОСАЛА как магнит. – Шахта. Шахта, как магнит, присосала его к себе. И после, когда пришлось расстаться с ней и сесть за учебники, он долго тосковал в скучной тишине аудиторий по славным ребятам из пятой восточной лазы (1).

ПРИСУДИТЬ
ПРИСУДИЛ как прокурор. – Я. Надо до конца испить свою чашу, расплатиться за содеянное. Это я сам себе присудил и как судья, и как прокурор. И это не подлежит ни обжалованию, ни помилованию* (1).
...как судья. Там же*.

ПРИТЯГИВАТЬ
ПРИТЯГИВАЕТ как магнит. – Голубизна глаз. Женька мог без промедления решить любую задачу на бином Ньютона и объяснить, почему Онегин дрался на дуэли с Ленским, а вот отчего его пугает и вместе с тем притягивает к себе как магнит голубизна Наташкиных глаз – не знал (3).

ПРОБРАТЬСЯ
ПРОБРАЛСЯ как вор. – Фёдор. Фёдор бегом возвратился в село. Крадучись, как вор, пробрался гумнами к своему дому и, прислушиваясь, замер под окном (5).

ПРОДОЛЖАТЬ
ПРОДОЛЖАЛ (заливаться) как церковный колокол. – Аппарат. Аппарат продолжал заливаться, как церковный колокол, созывающий к обедне. Прощай, спокойная работа! Он не давал не только сесть за стол, сосредоточиться и писать, но и отдохнуть, пообедать (1).

ПРОЗРАЧНЫЙ
ПРОЗРАЧНЕЕ становится. – Небо. Пока небо чистое и с каждой минутой становится прозрачнее и глубже (1).

ПРОЙТИ
ПРОШЁЛ (по жизни) не мотыльком. – Михеичев. – Михеичев всхлипнул и тут же одёрнул себя. – Что слёзы? Не мотыльком прошёл по жизни… (2).

ПРОНЕСТИСЬ
ПРОНСЛОСЬ вихрем. Стукало вышел. У дверей его встретила Таня. – Доктор, он будет жить?  – Сколько ему лет.  От встречного вопроса Таня побелела, вихрем пронеслось а мозгу – сейчас скажет: «Жаль, но…» Попятилась назад и замахала рукам.  – Не надо, доктор, я не хочу, не надо… – Что вы, что вы, детка! Я хотел только сказать, сколько ему осталось жить до ста лет. – Ему двадцать пять (1).

ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ
ПРОНЗИТЕЛЬНЕЙ завыл. – Мушкет. Мушкет на крыше на мгновение затих, словно прислушиваясь к плачу, а потом опять завыл ещё пронзительней и горше (5).

ПРОНОСИТЬСЯ
ПРОНОСИЛИСЬ ураганом. – Догадки. Однако озлобленность не тормозила Вадимовых мыслей. Наоборот, мозг заработал чётко и ясно. Ураганом проносились догадки, складывались планы скорейшего вызволения Тропинина и Михеичева из завала (2).

ПРОСИТЬ
ПРОСИЛ (пальцы) словно живых. – Сергей. В короткие минуты передышки, прижимая к щеке холодные, мёртвые пальцы, Сергей, словно живых, просил их: «Ну не упрямьтесь, пожалуйста… Почему вы не хотите помочь мне? Вы же теперь мои, мои, мои…» (1).

ПРОСТИРАТЬСЯ
ПРОСТИРАЛОСЬ словно вымытое прозрачной синевой. – Небо. Над северной окраиной посёлка клубились белые облака и за ними, словно вымытое прозрачной синевой, простиралось бездонное небо (2).

ПРОСТО
ПРОЩЕ назад. В те роковые мгновения Александр Матросов просто забыл о том, что есть эта, другая дорога, полегче и побезопаснее, он и не подозревал о её существовании. Её просто не было для него. У труса всё вышло бы наоборот. Инстинктивно, без раздумий. Потому что назад – это легче, проще (1).
...сделать. Не проще ли сделать так, как предлагает Триус? Ведь даже человека, навсегда прикованного к постели, можно обучить какому-либо посильному ремеслу и приобщить его тем самым к задачам, которые решает весь наш народ (1).

ПРОТИВНЫЙ
ПРОТИВНЫЙ как сто чертей. – Игнатов. «Наместник найдётся. Свято место пусто не бывает. Вот хотя бы Игнатов. Противный, как сто чертей, но хорошего главного инженера ему в подмогу и… Нет, со Станиславом не сработается. Оба как норовистые кони» (2).

ПРОХЛАДНЫЙ
ПРОХЛАДНА как кристалл. – Любовь.  Вы счастливы, что рядом с вами такая женщина. Только такие имеют право сказать: «Моя любовь прохладна, как кристалл В развёрнутой ладони лопуха… (Н. Грехова)* (1).

 ПРЫГАТЬ
ПРЫГАТЬ как мальчишке. С чего ж начать? Как мальчишке, хочется бегать и прыгать. На последнем рентгеновском снимке отчётливо видно – кость хорошая. Будешь ходить, Сергей! Только потерпи (1).

ПРЯМОЙ
ПРЯМ как стрела. – Бремсберг. – Меня интересует, почему вагонетки сошли с рельсов? Бремсберг прям, как стрела. Хоть и на большой скорости, но они должны были скатиться на колёсах (2).

ПУГАТЬ
ПУГАЛИ как и множество других. – Эти вопросы. Всё чаще и чаще Сергей и Таня заводили разговор о предстоящей выписке из больницы. Каким он будет, этот день? Что ожидает их там, за высокими воротами больницы? Эти вопросы, как и множество других, пугали своей неясностью, торопили (1).

ПУЛЬНУТЬ
ПУЛЬНУЛ как камнем –  Кошкарёв.  – Запальщик кто? – спросил бригадир. – Павло! – как камнем пульнул в него Кошкарёв (2).

ПУТАТЬСЯ
ПУТАЮСЬ (под ногами) как жалкий трус. – Я. – Ты пьян, Сергей, и говоришь глупости… – Нет, я не пьян! Я только отчётливей понимаю свою вину перед тобой. Я живу и в этом перед всеми виноват. Моё место… живым я только мешаю… путаюсь под ногами, как жалкий трус… (1).

Р

РАБОТАТЬ
РАБОТАЛ как хорошо отлаженные часы. – Механизированный комплекс. Механизированный комплекс работал как хорошо отлаженные часы, делом опровергая сомнения скептиков (2).
...как скаженный. – Витька. Витька работал как скаженный. Куда-то ушёл страх, притупилось чувство опасности и только пёрла изнутри неутомимая энергия (1).
РАБОТАЛИ как одержимые. – Проходчики. Проходчики работали как одержимые, не считаясь ни с чем, почти без выходных, не успевая просушить спецовки от едкого, вперемешку с породной пылью, пота (2).

РАЗВОРОТИТЬ
РАЗВОРОЧЕН будто взрывом. – Рельсовый путь. В пяти местах были выбиты арки крепления, там образовались непролазные завалы. Рельсовый путь был разворочен будто взрывом (2).

РАЗГОВАРИВАТЬ
РАЗГОВАРИВАТЬ как со взрослым. Стала я с ним один на один разговаривать, как со взрослым. Всё понимает и представьте – плачет* (1).

РАЗГОРАТЬСЯ
РАЗГОРАЛОСЬ будто огромный костёр. – Небо. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке, будто огромный костёр, алело и разгоралось (4).

РАЗНАРЯДИТЬ
РАЗНАРЯЖЕНА как невеста в фате. – Тайга. Январь стоял. Лютый, шут его бери! Что называется, настоящий сибирский мороз. Кругом тайга… Как невеста в фате разнаряжена (1).

РАЗОЙТИСЬ
РАЗОЙДЁМСЯ как чужие. «Маме как-нибудь объясню. Она поймёт. Она всегда меня понимала. Успокоюсь, а там видно будет. А как же дочь? Неужели вот так и разойдёмся в разные стороны, как чужие?» (3).

РАСКИНУТЬСЯ
РАСКИНУЛСЯ мохнатой чёрной шалью. – Свежевспаханный пар. Пыль густым серым шлейфом лениво ползла над стернёй куда-то в сторону, где мохнатой чёрной шалью раскинулся свежевспаханный пар (3).

РАСКРАСНЕТЬСЯ
РАСКРАСНЕВШЕЕСЯ как добрая хозяйка. – Солнце. Все последующие дни я ходил по сборам, торжественным линейкам, жёг костры, а когда знойное крымское солнце, уставшее и раскрасневшееся, как добрая хозяйка, клонилось к морскому горизонту, я брёл на пляж и в заходящих лучах набирался необходимых мне сил (1).
...как начищенный песком медный таз. – Солнце. Изнурённое от летнего зноя солнце, раскрасневшееся, как начищенный песком медный таз, ещё пышет жаром, но уже не так яростно, как месяц назад, под ногами хрустит пожухлая трава и в кустах у Луганки тонко и жалобно пищит синичка (1).

РАСКРЫВАТЬСЯ
РАСКРЫВАЛСЯ словно перед ребёнком. – Мир. Перед ним, словно перед ребёнком, раскрывался огромный мир, в котором бурлила жизнь, плыла фантастическими очертаниями облаков, шелестела зелёной листвой деревьев, звенела, гудела, шуршала и кричала на разные голоса (1).

РАССЫПАТЬСЯ
РАССЫПАЛСЯ частой пулемётной дробью. – Он. С поля доносился первый залп запущенного мотора, он рассыпался частой пулеметной дробью, к нему дружно присоединялись другие (3).
РАССЫПЛЕТСЯ как карточный домик. – Уют. Наташа боялась, что когда-нибудь рассыплется, как карточный домик, их цивилизованный городской уют (3).
 
РАСТАЯТЬ
РАСТАЯЛА как дым. – Мечта. Детская мечта выучиться на машиниста тепловоза растаяла, как дым (2).

РВАТЬСЯ
РВУТСЯ как капроновые чулки у жены. – Трубы. – Забой в штреке трубами проветриваете? – Трубами. Из плёнки трубы сейчас. Намного легче прорезиненных. Но рвутся, проклятые, как капроновые чулки у жены (1).
РЕДКО
РЕЖЕ звучал. – Смех. Реже звучал его [Егорыча] раскатистый смех, день ото дня тускнел блеск ещё недавно искрившихся глаз, и шутки, что щедро отпускались по различным поводам монотонной больничной жизни, уже почти не слышались в одиннадцатой палате.(1).
...мелькали. – Дома. По окну стегал дождь, косыми струями резал стекло и ручьями стекал вниз. Дома мелькали все реже и наконец совсем пропали (1).
...стали появляться. – Мысли. Сам того не замечая, он просиживал над раскрытой книгой с утра до вечера, удивляясь под конец дня быстротечности времени. И реже стали появляться мысли о случившейся беде, о физической неполноценности (1).

РЖАТЬ
РЖАЛ как оркестровая труба – Жеребец. В Петровке раскатисто, как оркестровая труба, ржал жеребец молодым, сильным голосом (5).

РИНУТЬСЯ
РИНУЛАСЬ камнем. – Клеть. На дереве, у копра, каркнула ворона, косой луч солнца полоснул по шкивам, и клеть, даже не вздрогнув, камнем ринулась вниз (2).

РИСОВАТЬСЯ
РИСОВАЛИСЬ как высшее блаженство. – Дни. Вспоминались дни, проведённые в труде. И даже самые тяжёлые из них, изнурительные, горько-солёные от пота, с кровавыми мозолями на ладонях, рисовались как высшее блаженство, до которого сейчас, как до солнца, даже мечтой не дотянуться (1).

РОДНОЙ
(Нет) РОДНЙ чем он. Девчонки говорят, что это дурь у меня, что, мол, боюсь поступить подло – забыть его и выйти за другого. Не могу я без Фёдора. Разве это не понятно? В мире нет ни одного человека ближе, чем он, роднее, лучше. Без него мне нет счастья* (1).

РОНЯТЬ
(Не) РОНЯЛИ (пожелтевшие листья) как сейчас. – Деревья. Неужели эти приветливо склонялись и радостно шуршали зелёными ветвями, а не роняли, как сейчас, с какой-то необъяснимой болью пожелтевшие листья на холодный асфальт? (1).

РУХНУТЬ
РУХНЕТ как карточный домик. – График. График проходки окончательно рухнет, как карточный домик. И пойдут бурные собрания, шумные до оголтелости; наряды, косые взгляды рабочих лавы (2).

С

САНИТАРКА
САНИТАРКУ будто подменил кто. Спокойную, неторопливую санитарку тетю Клаву будто подменил кто (1).

СВЕТИТЬСЯ
СВЕТИТСЯ как лампочка. – Отчего-то Иришка сегодня, как лампочка, светится? (2).

СВЕТЛЫЙ
СВЕТЛЫЕ как сто солнц. – Сны. Город-труженик засыпал. Городу снились сны. Большие, как мечта, светлые, как сто солнц, ласковые, как руки матери (1).

 СВИСТЕТЬ
СВИСТИТ как деревенский сверчок. – Электрический счётчик. Тик-так, тик-так… – разрывают безмолвие стенные часы. Трр-трр… – совсем как деревенский сверчок свистит электрический счётчик (1).

СВОБОДНО
СВОБОДНЕЕ было. – Ей. Таня в новой квартире стала другой. Ей было свободнее. Уходя, она и матери не могла объяснить, почему именно свободнее. Ведь многое трудно было объяснить даже матери (1).
...почувствовал себя. – Сергей.  В середине октября, сняв небольшую комнатку недалеко от центра города, Петровы переселились в неё. Сергей почувствовал себя свободнее (1).
 
СЕСТЬ
СЕЛ как подкошенный. – Отец. Утром, после операции, приехал отец. Старый солдат, сам не раз смотревший смерти, в глаза, сел как подкошенный у изголовья лежащего без сознания сына (1).

    СЕРДЦЕ
СЕРДЦЕ (не) лампочка. Ты написал, что сердце не лампочка и не свеча и гореть оно не может. Это же символ. Хорошие дела человека всегда остаются в доброй памяти людей, помогают им стать лучше, чище, мужественнее, то есть, короче говоря, освещают им их жизненный путь (1).
...(не) свеча.  Там же.

СЕЧЬ
СЁК (лицо) как песчаный вьюн. – Ветер.  В тесной, узкой щели свистел ветер и, насыщенный угольной пылью, как песчаный вьюн, сёк лицо (2).
 
СЖИМАТЬ
СЖИМАЙ (зубы) как на операционном столе. – Серёга. Бередит душу большая тема. Её мучительно трудно переваривать. А не думать о ней ещё трудней. Смогу ли? Надо постараться. Сжимай, Серёга, зубы, как на операционном столе, – и вперёд (1).

СИДЕТЬ
СИДЕЛ будто на раскаленной сковородке. – Кульков. Кульков сидел будто на раскаленной сковородке, и внутри его всё закипало (2).
СИДИТ занозой. – Штрек. Лава хоть и перекрыла план почти вдвое и дела идут там, против ожидания, без осложнений, но сидит занозой вот этот штрек (2).
СИДИШЬ как истукан. – Ты. Сергей молчал. – Рафик, что ты сидишь как истукан! Скажи ему что-нибудь! – Не надо кричать, Коля. Мне не до шуток. На шахту я не вернусь (1).
СИДЯТ как грязью облитые. – Все. Сидят все как грязью облитые. Выпили, танцевали, пели, и вот один пижон с галстучком-бабочкой надумал анекдоты рассказывать. По кругу, все по одному, И начал о женщине пошлый, грязный анекдотишко… Сидят все как грязью облитые, кое-кто натужно хихикает (1).

СИЛЬНО
СИЛЬНЕЕ загудел. – Огонь.  Огонь, как норовистый жеребец, чуть-чуть присел, а потом, будто обозлясь, загудел ещё сильнее (3).
...поверила. – Я. Я плакала оттого, что ещё сильнее поверила в то, что самое благородное, самое высокое чувство – любовь – существует на земле (1)*.
...припекало. Солнце припекало всё сильнее. Становилось душно (5).
...раздули бы (огонь). – Слова. Кусок хлеба застрял в горле, звякнув, из рук упала ложка. Таня потянулась её достать и, уронив голову на стол, заплакала. Её не успокаивали. Молчал Михаил, украдкой вытирала слёзы Анна. Слова были ни к чему… Они, как ветер при пожаре, только сильнее раздули бы огонь (1).
... сосёт. – Червь. А червь все сильнее сосет: напиши… «Да не умею я писать!» – злюсь на него. «Ну попробуй», – умоляет (1).
СИЛЬНЕЙ дымил. – Террикон. Накрапывал дождь, порывистый и мелкий. Террикон дымил ещё сильней, на копре бешено кружились шкивы (1).
СИЛЬНЕЙ люблю.  – Я. Ты знаешь, Сергей, в своей любви к тебе я открыла что-то новое. Что это, не пойму. Но, наверное, подобное чувство испытывает мать, выстрадавшая свою любовь к ребёнку. Не знаю, может быть, это не так, но я люблю тебя всё сильней и сильней (1).

СИЛЬНЫЙ
СИЛЬНЕЕ должны быть. – Мы. – Помни, мы должны быть чуть-чуть сильнее других и преодолевать непогоду и без асфальта. Только так можно крепко ощущать стремена от седла жизни (1).
...отец. Ведь когда сыну становится трудно, он  приходит  к  отцу.  Неважно как, лично ли или  представит  его  в  памяти.  Приходит  потому,  что  отец сильнее, опытнее, у него  большая  жизнь  за  спиной,  он  преодолел  больше невзгод (1).
...становится. – Он.  Что бы вы делали, Владислав Титов, если бы тогда, в больнице, от вас ушла жена? Я уверена, вы бы не выжили. Врачи есть врачи, но человеку в любой беде нужна хоть маленькая радость, тогда он становится сильнее. Рядом с вами была любимая, и вы победили* (1).
СИЛЬНЕЙ быть. Никому не надо доказывать, что любому инвалиду жить значительно сложней и трудней, тем здоровому человеку. Из этого следует, что каждый должен быть хотя бы чуть-чуть мужественнее любого смертного, чуть-чуть настойчивей в достижении намеченной цели, если хотите, сильней, устойчивее к всевозможным соблазнам* (1).
СИЛЬНЫЙ как эта земля. Я ступал по земле, на которой родился, от которой набрался сил и потом ушёл в иную жизнь. Ходил и чувствовал, как обретаю покой и уверенность в себе. Мне хотелось быть сильным и стойким, как эта земля, густой добринский чернозём, земля моих дедов и прадедов (2).

СИМПАТИЧНЫЙ
Симпатичнее показалась. – Сестричка. – Ох уж мне эти шахтёры! – сестричка улыбнулась и показалась ещё симпатичнее (2).

СКАКАТЬ
СКАЧЕТ как тачка на ухабах.  – График. – График скачет, как тачка на ухабах. Мы жертвуем выходными, отгулами, а штрек того… на одном месте (2).
 
СКВОЗИТЬ
СКВОЗИЛА тонко, как мышиный писк.  – Жалоба. В голове его сквозила тонко, как мышиный писк, жалоба: «Ну, почему все это на мою голову? Чем я хуже других?» (2).

СКЛАДЫВАТЬСЯ
СКЛАДЫВАЕТСЯ (по крупицам), как море из капелек. – Человеческая жизнь. Человеческая жизнь складывается по крупицам, как море из капелек. Не всё приходит сразу, моментально, ни твердость характера, ни настойчивость, ни целеустремленность, ни мужество (1).

СКОЛЬЗИТЬ
СКОЛЬЗИЛ как на коньках по льду. – Вадим. Предвкушая плотный обед и голубоглазую улыбку рыжей Иринки, Вадим повеселел, вырвался вперёд, скользил как на коньках по льду (2).
СКОЛЬЗИЛА словно заколдованная. – Тетрадь. Сгорая от нетерпения, Сергей сбросил на пол тетрадь, ногой пододвинул ее к себе и попытался раскрыть. Тетрадь вертелась в ногах, скользила по полу, словно заколдованная, не поддаваясь неумелым движениям (1).

СКОРО
СКОРЕЕ выехать – – На-гора. Он долго не мог разогнуться в полный рост, а когда это удалось, шатаясь, побрёл к стволу. Единственное желание было у него – скорее выехать на-гора, добраться до общежития и упасть на постель (1).
...хотелось (домой). Хотелось скорее домой, хотя оба не представляли себе, какие огорчения и радости принесёт им жизнь дома (1).

СКРЕСТИ
СКРЁБ (горло) корявой щёткой. – Табак. Сергей Сергеевич опустил голову: от бессонной ночи набрякли веки, табак корявой щёткой скрёб горло, он чувствовал, как по лысине ползёт муха, но прогнать её то ли не хотел, то ли стеснялся (2).

СКРЕЩИВАТЬСЯ
СКРЕЩИВАЛИСЬ будто острые, длинные клинки. Лучи коногонок. По кровле, почве, по чёрным распилам и серой породе метались лучи коногонок, скрещивались между собой, будто острые, длинные клинки, резали на крутые ломти поднявшуюся от забоя пыль (2).

СЛАДКИЙ
СЛАЩЕ был. – Сахар. Есть среди них такие, что любят утверждать: какие сейчас люди? Какая сейчас любовь? Всё перевелось! Вот раньше бывало, вроде и сахар был слаще, и снег холоднее, и, почитай, вода мокрей. Как же так, думаю? (1).

СЛЕЗА
СЛЁЗЫ мерило  достоинства  литературного произведения. Я не хочу  сказать,  что  слёзы  –  мерило  достоинства  литературного произведения. Вовсе нет. Но если написанное трогает до  глубины души, то  это несомненная удача автора* (1).

СЛОЖНО
СЛОЖНЕЕ в жизни. – Всё это. «Доктор! Я буду вам вечно благодарен! Вы спасли мне жизнь!» Мечты, мечты… Как всё это значительно сложнее в жизни. Ерёмин выписался домой. Подошёл и говорит: «Спасибо, доктор! Замечательные вы люди, но лучше не попадать к вам» (1).
СЛОЖНЕЙ жить чем здоровому человеку. --  Инвалиду. Никому не надо доказывать, что любому инвалиду жить значительно сложней и трудней, чем здоровому человеку. Из этого следует, что каждый должен быть хотя бы чуть-чуть мужественнее любого смертного, чуть-чуть настойчивей в достижении намеченной цели, если хотите, сильней, устойчивее к всевозможным соблазнам* (1).

СЛОЖНЫЙ
СЛОЖНЕЙ Рахманинов. – Таня  хотела   использовать Метнера, потом отказалась, он суше, Рахманинов  сочней,  сложней. Правильно сделала (1).
СЛОЖНО как сама жизнь. – Всё. Когда я кончил читать повесть, первое, что пришло мне в голову, – это мысль, что книжка эта о настоящих людях. Без громких фраз и красивых слов. Всё просто и в то же время сложно, как сама жизнь * (1).

СМОРЩИТЬ
СМОРЩИЛ ЛИЦО как от зубной боли. – Главный.  – Звонил Клоков, – сказал, обращаясь ко всем. – Он в шахте. – Какая нелёгкая понесла его в такую рань?! – Главный сморщил лицо, как от зубной боли (2).

СМОРЩИТЬСЯ
СМОРЩИЛСЯ как от зубной боли. – Не про то ты гутаришь, Фёдор Саввич, – Кузьма сморщился, как от зубной боли, и отошёл к окну. – Мамаша у вас скончалась, а вы не успели порог переступить и всё деньги, деньги… (5).

СМОТРЕТЬ
СМОТРЕЛИ как на чудо.  – Все. Летом сорок четвертого вернулся с фронта Михаил-табунщик. Первый инвалид на селе и первый человек, вернувшийся оттуда. На него смотрели все как на чудо (3).
СМОТРИТ как на полоумного. – Жена. Наконец-то достал вашу повесть! Никогда не плакал, а тут… Жена, не понимая, смотрит как на полоумного, полуторагодовалая дочь заглядывает снизу вверх… Жена узнаёт всё и просит читать вслух, а я не могу* (1).
СМОТРИШЬ как на смертника.  Ты.– Что ты на меня, как на смертника, смотришь! Между прочим, там живые люди работают! И я работал! Я же шахтёр (1).
СМОТРЯТ волком. – Все.    – Я напишу всё, что тебе требуется. Но зачем это, Федя? Не позорься ты перед людьми. И так все волком смотрят на нас (5).
...как на заморского зверька. – Люди. В возрасте четырнадцати лет я заболел и после длительного пребывания в больнице на всю жизнь остался инвалидом. Передвигаюсь только с костылями. Некоторые люди смотрят на меня как на заморского зверька, а старушки ахают и крестятся *(1).

СНЯТЬ
СНЯВ словно в квартире покойник. – Шапки. «Надо открыть». Руки дрожат, никак не могут найти задвижку от двери. И когда медленно, словно в квартире покойник, сняв шапки, вошли Пётр Павлович и старый мастер, дед Кузьмич. Таня без слов поняла: случилось что-то ужасное (1).

СОБИРАТЬСЯ
СОБИРАЛИСЬ как тучки. – Мысли.  Эти мысли, как тучки, робкие, неуверенные, медленно собирались в большую тучу. Туча не могла быть пленницей, ей становилось тесно, она рвалась на простор, на свободу. Ей не хватало молний (1).

СОВЕСТЛИВЫЙ
СОВЕСТЛИВЫЙ как девка красная. – Ты. – Ну и совестливый же ты, Кондратий Савельич! Ну как девка красная! Так сразу и сказал бы (4).
 
СОРВАТЬСЯ
СОРВАЛАСЬ как с цепи. «Во внучки мне годится, а такая бесстыжая. Как с цепи сорвалась. Прям напасть какая-то. Того гляди в драку кинется. Позора не оберёшься» (4).
СОРВАЛОСЬ (страшно)  как  в предсмертном  крике.  – Имя  (любимого). Проревела сирена «скорой помощи», и с уст Тани Петровой уже сорвалось страшно,  как  в предсмертном  кряке,  имя  любимого (1).

СОЙТИ
   СОЙДЁТ как с гуся вода. – Всё. – Может, за врачом съездить? – И-и-их, сынок! Всю жизнь без них обходилась, а теперь и подавно. Ты не беспокойся. Отлежусь – и всё как с гуся вода сойдёт (1). 

СОЧНЫЙ
 СОЧНЕЙ Рохманинов. – Таня  хотела   использовать Метнера, потом отказалась, он суше, Рахманинов  сочней,  сложней. Правильно сделала (1).

СПЕКТАКЛЬ
В  (этом) СПЕКТАКЛЕ как на острие  бритвы.  Миленко. Только бы не  сорвались  на  сантимент  или  лозунги.  В  этом спектакле как на острие  бритвы...  Только  середина,  только  правда,  одна правда, одна борьба человеческого духа (1).

СПЕШИТЬ
СПЕШИЛИ стайками. – Школьники. Обгоняя шахтёров, с ранцами за плечами, с пузатыми портфелями в руках, стайками и в одиночку спешили школьники (2).

СПОДРУЧНО
СПОДРУЧНЕЕ вам. – Вы вот что, касатики… – медленно сказала старушка, – переходите-ка жить ко мне. Платы мне никакой не надо, нам со стариком пензии хватает. Места на всех будет. Переходите. И нам веселее, и вам сподручнее (1).

СПОРХНУТЬ
СПОРХНУЛА птицей. – Мама. Мой отец Андрей Антонович Титов вернулся с фронта в конце лета 1945 года. Мама птицей спорхнула с лавки, и не успел я ещё понять, что же произошло, как она со стоном повисла на шее у крепкого, широкоплечего сержанта с дюжиной блестящих медалей на груди. – Андрюшенька, родной мой (1).

СТАНОВИТЬСЯ
СТАНОВИЛАСЬ взрослой женщиной. – Таня. Сергей внимательно всматривался в лицо жены, неожиданно открывая в нём что-то новое. Таня вдруг переставала казаться обиженной школьницей и становилась взрослой женщиной с какой-то ободряющей внутренней силой (1).
СТАНОВЯТСЯ помехой. – Письма. В письмах просят писать, я и сам хочу писать, уже не могу не писать, но те же письма становятся и моей радостью, моим счастьем и серьезной помехой в дальнейшей новой работе.
...радостью. Там же.
...счастьем. Там же.

СТЕГНУТЬ
СТЕГНУЛ словно кнутом. –  Гудок. Длинный пронзительный гудок словно кнутом стегнул его (3).

СТИСНУТЬ
СТИСНУЛ (трубку) как горло хорька. – Парень Мысли вдруг покинули его голову. Парень стиснул трубку, как горло хорька (2).

СТОЙКИЙ
СТОЙКИЙ как эта земля. Я ступал по земле, на которой родился, от которой набрался сил и потом ушёл в иную жизнь. Ходил и чувствовал, как обретаю покой и уверенность в себе. Мне хотелось быть сильным и стойким, как эта земля, густой добринский чернозём, земля моих дедов и прадедов (1).

СТОЯТЬ
СТОИТ как живая. – Она. Вот она, как живая, стоит перед глазами Галина Дмитриевна: и деревянное здание районной библиотеки, и двухэтажная школа, и шум и гам класса, и голоса друзей, и огромное синее небо над бескрайними полями хлебов… (1).
СТОИШЬ как истукан. Вадим метнулся вдоль забоя, подскочил к Витьке. – Что ты стоишь, как истукан! Нет, этого оставлять так нельзя. Сплошное вредительство! (2).
СТОЯЛ как заворожённый. – Он. Он смотрел, как мелькает меж деревьев её платье, тает в сумерках, и не мог сдвинуться с места. Стоял как заворожённый (3).
...как загипнотизированный. – Он.  Он стоял как загипнотизированный и не мог оторвать взгляда от голубого бесёнка, прыгающего в Наташкиных глазах (3).
СТОЯЛА как провинившаяся школьница. – Она. Бледная, осунувшаяся, она стояла перед ним, как провинившаяся школьница, и боялась поднять глаза (1).
СТОЯЛИ (в ушах) как навязчивый мотив. – Строки.  Витька не слышал разговора товарищей. Как навязчивый мотив, в ушах стояли невесть когда прочитанные строки незапомнившетося автора (2).

СТРУИТЬСЯ
СТРУИЛАСЬ блёклым светом. – Музыка. Тихо шумел седой свистун, прошлогодними пожухлыми листьями шуршал бурьян, а от звёзд блёклым светом струилась музыка (3).

СТУЧАТЬ
СТУЧАЛА скворчонком. – Радость. Огнём горели растёртые в кровь ладони, вьюном выкручивался позвоночник, но в голове скворчонком стучала радость: выдержал, не подвёл, не отстал (1).
СТУЧИТ дробью. – Капель. Гудит натянутой струной канат, дробью стучит капель по фибролитовой каске и холодными ручейками бежит за шею (1).

СТЫДИТЬСЯ
СТЫДИТСЯ (своей физической неполноценности) как стыдятся наготы или уродства. – Он. Сергей давно ждал этого вопроса. Ждал и боялся. Боялся даже самому себе признаться в том, что он стыдится своей физической неполноценности, как стыдятся наготы или уродства.

СУДЬБА
СУДЬБА злодейка. Мне тоже немного досталось от судьбы-злодейки, хотя, разумеется, не пришлось пережить и тысячной доли того, что выпало вам* (1).
...индейка. «Судьба индейка», «судьба – чёрная мачеха» – все это старое и древнее, что употребляли люди, когда попадали в тяжёлое положение, не подходило к Сергею (1).
...корчагинская. Нас глубоко тронула и ваша повесть, и ваша корчагинская судьба. На вашем примере, идеях вашего произведения будут учиться молодые строители социализма и коммунизма не только в вашей великой стране, но и других странах мира*(1).
...чёрная мачеха (1).

СУХОЙ
 СУХАЯ как порох. – Соломенная крыша. Длинные языки пламени плескались высоко вверх, грозили перекинуться на избу с сухой, как порох, соломенной крышей (3).
СУШЕ он. – Таня  хотела   использовать Метнера, потом отказалась, он суше, Рахманинов  сочней,  сложней. Правильно сделала (1).

СЧИТАТЬ
СЧИТАЛА омутом. – Она. Деревню она считала омутом, где кончается всякая достойная человека жизнь (3).
СЧИТАЮТ отцом крестным. – Они. – Клятву, говоришь? А нельзя ли без показухи? Зачем она? Разве в ребятах кто сомневается? – Ну, Серёжка, они же тебя отцом крёстным считают. Ты для них… Да что там для них, для всех нас пример! Понимаешь? (1).

СЫПАТЬ
СЫПАЛ мелкой крошкой. – Уголь. Примостившись на коленях, Сергей яростно бил киркой по пласту, не слыша дикой какофонии, не чувствуя усталости, с единственной мыслью в голове: не отстать от всех, не опозориться перед шахтёрами… А уголь, как нарочно, сыпал из-под кирки мелкой крошкой, сёк лицо, руки и не желал скалываться крупными кусками (1).
СЫПАЛА (двойки) как из рога изобилия. – Ты. Два часа ночи. Утром ты проверишь мою писанину. Не ставь, пожалуйста, двойку. Ты и так их сыпала как из рога изобилия за те мои палочки и крючочки, что я терпеливо выводил, как заправский первоклассник (1).

СЫПАТЬСЯ
СЫПАЛИСЬ мохнатыми снопами. –Искры. Из-под стальных инструментов брызгали куски породы, мохнатыми снопами сыпались искры (2).

Т

ТАКОЙ
 (Не) ТАКОЙ как все. – Я. Сергей мучительно пытается вспомнить что-то очень важное, но это ему не удаётся. «Я не такой, как все. Чего же у меня нет?» – думает он (1).

ТАЛИЯ
ТАЛИЯ (не) осиная. – Девчонка она ничего. Танцует легко, фигурка у неё приятная, не осиная талия, но всё же… Не корова какая-нибудь (2).
 
ТАЯТЬ
ТАЯЛА лёгкой дымкой. – Пыль. Клубилась серебристая пыль, но не оседала вниз, на белый пласт, а лёгкой дымкой таяла в небе (2).

ТЕМНОТА
ТЕМНОТА цыганская. Глаза Ларисы возбуждённо горели, их цыганская темнота посветлела, стала ласковой, мягкой и такой глубокой, что Витька тонул в них, как в омуте, не в силах оторвать взгляда (2).

ТЕРПЕЛИВЫЙ
ТЕРПЕЛИВЕЕ стали. – Жёны. Странно – с появлением в больнице Петрова больные стали как-то терпеливее. А жёны стали чаще посещать мужей. А странно ли? (1).

ТЕЧЬ
ТЕКЛИ как вода в роднике. – Они (мысли). Кудряшов не пытался остановить мысли, задержать или изменить их. Они текли свободно, как вода в роднике (3).
...как разговор двух давно знакомых людей. – Беседы. Вначале меня смущал его блокнот, в котором он что-то быстро-быстро строчил, а потом перестал замечать его, и беседы текли легко, свободно, как разговор двух давно знакомых людей (1).
ТЕЧЁТ как положено. – Уголёк. «Значит, на участке всё в порядке, уголёк течёт, как положено, – подумал Тропинин, – иначе ссорились бы» (2).
...рекой. «А если что случится?» – «Я же говорю, ничего не случится, кроме того, что антрацит рекой течёт. Не останавливать же этот поток из-за пустяка» (2).
ТЁК рекой. – Антрацит. Антрацит тёк круглые сутки сплошной чёрной рекой. Солидно искрясь в лучах шахтрских лампочек, он плыл по конвейеру и с хрустом плюхался в вагонетки (2).
...ручьями.  – Дождь.  Дождь, не переставая, сёк по грязным лицам погибших, ручьями тёк по слипшимся волосам, и лица под струями дождя начинали белеть (2).
...широкой бесшумной рекой. – Воздух. Воздух под напором вентилятора шуршал по трубам, обвевал забой и широкой бесшумной рекой тёк по штреку (2).


ТИХИЙ
ТИШЕ сделали (боль). Спасибо вам большое за всё, за всё. За то, что живёте и пишете. За то, что своей болью сделали боль тише. За то, что вы есть человек *(1).

ТОЛСТЕТЬ
ТОЛСТЕТЬ  (стала) как на дрожжах. – Ты. – Дюже подозрительно толстеть ты стала, Катюшка! Прям как на дрожжах. Аль недаром болтали люди про председателя-то? (3).

ТОНКИЙ
ТОНЬШЕ делалось. – Облако. Облако делалось всё тоньше и длиннее и походило уже на гигантский меч (2).

ТОНКО
ТОНЬШЕ воспринимают. – Дети. Прочитала ваш «Раненый чибис», сейчас читают ребята. Свои впечатления они вам напишут сами. Я рада, что вас затрагивает судьба детей. Дети чище, тоньше нас всё воспринимают. У меня после рассказа долго-долго не уходила какая-то щемящая грусть, даже боль* (1).

ТОНУТЬ
ТОНУЛ как в вате. –  Свет. Облако сгущалось у кровли, лениво закручивалось в тягучую спираль. Свет коногонок тонул в ней, как в вате (2).
...как в омуте.  – Витька.  Глаза Ларисы возбуждённо горели, их цыганская темнота посветлела, стала ласковой, мягкой и такой глубокой, что Витька тонул в них, как в омуте, не в силах оторвать взгляда (2).

ТОРЧАТЬ
 ТОРЧАЛИ (во все стороны) напоминая двух колючих, свернувшихся в клубки ежей.  – Пучки. Начинаясь где-то у висков, они [брови] ползли над глазами реденькой русой порослью и собирались у переносицы густыми седыми пучками. Пучки торчали во все стороны, напоминая двух колючих, свернувшихся в клубки ежей (1).
...пепельно-белыми иголками. – Кусты (бровей). Пепельно-белыми иголками торчали у Егорыча кусты бровей и, казалось, ещё жили, бессмысленно утверждая никогда не существовавшую жестокость характера (1).
ТОРЧAЩАЯ козлиным хвостиком. – Бородёнка.  Кондрат усмехнулся, потрогал реденькую, козлиным хвостиком торчащую бородёнку а потом, будто и жалуясь, и упрекая самого себя, сказал: – Дык, сапог у меня подкачал! (4).

ТОЧНЫЙ
ТОЧНЕЕ получался – Отрывок. (Сергей) пьянел и от того, что отрывок получался ещё точнее, правдивее, жизненнее, и от зла, которому дал выход (1).
ТОЧНОЕ как на фотографии. – Отражение (жизни). Литература – это сложное искусство. Искусство, которое призвано отражать жизнь. Но это отражение не может быть каким-то зеркальным или точным, как на фотографии (1).

ТРЕПЕТАТЬ
ТРЕПЕЩУТ будто выброшенная на берег стайка золотых рыбок. – Они (листья). Лёгкий порыв ветра кружит в воздухе охапку листьев, опускает наземь, и они долго трепещут, блестя и переливаясь желтизной, будто выброшенная на берег стайка золотых рыбок (1).

ТРУДНО
ТРУДНЕЕ вдвойне. Все операции надлежало делать быстро, в строгой последовательности и лёжа на боку. Увлечёшься скалыванием угля, забудешь о погрузке – потом труднее вдвойне (1).
...чем ребят. – Воспитывать. Дети были всякие: и вундеркинды, и такие, которым бы ещё пару лет в ясли походить, и такие, что знали всю подноготную жизнь взрослых. Много было возни с родителями. Их чаще труднее воспитывать, чем ребят* (1).
ТРУДНЕЙ было. Основой, на которой удержалась наша семья, была моя жена, её любовь, её мужество. Скажу честно – ей было трудней (1).
...маскировать (недуг). В начале августа серьезно ухудшилось состояние Егорыча. Старик бодрился, скрывал, что ему тяжело, но с каждым днём, и это было видно, маскировать свой недуг ему становилось всё трудней и трудней (1).
...не думать. Бередит душу большая тема. Её мучительно трудно переваривать. А не думать о ней ещё трудней. Смогу ли? Надо постараться. Сжимай, Серёга, зубы, как на операционном столе, – и вперёд (1).
...писать. Несколько раз я уже собиралась писать вам, но как только начинала, обида вновь вставала, и я не могла продолжать. Да, всего трудней, конечно, когда обижает друг* (1).
...чем на операционном столе. Полевой.  Как писалась повесть? – Трудно. Порой было трудней, чем на операционном столе. Всё заново пришлось пережить (1).

ТРЯСТИСЬ
ТРЯССЯ как в ознобе. – Кондрат.  Кондрат трясся, как в ознобе, и шёл к ней (Настеньке) (4).

ТЫ
ТЫ как балаболка. – Ну-у-у, профессор! Нельзя такие вещи  делать!  С  тебя  причитается. Сейчас тебе Тарас прочтёт мораль... – За что? – как крик о пощаде, вырвалось у меня. – Это не имеет никакого значения! – Степа... –укоризненно протянул Рыбас. – Ну что  ты  как  балаболка(1).
...как колдун. В комнату, сияя, влетает Тимофеевна: – Письмо Женя прислал! Ты, Андреич, как колдун. Только хотела похвастаться, а ты уже всё знаешь. Всё правильно. Пишет (сын), на обученье был – На ученье (1).
...как мальчишка. – В шахту ездил. – Как? – Сел в клеть и поехал? А что тут такого? – Ты в своём уме? Ты о нас с Таней подумал?! Ну как мальчишка (1). – Ты, Гаврила, как мальчишка… – урезонил его Михеичев. – Если бы не эта треклятая вагонетка, дак мы бы… (2).

ТЫКАЛИСЬ
ТЫКАЛИСЬ как котята слепые.  – Мы.  – А, чёрт побери! Нужно ли всё это было? А мы как котята слепые тыкались!.. (3).

ТЯЖЕЛО
ТЯЖЕЛЕЕ мне. Вы меньше чем кто-либо нуждаетесь в снисхождении. Я бы не писала об этом. Но у меня есть кое-какие права. У меня нет зрения, нет совсем, с детства, с двух лет. Мне и легче и тяжелее, чем вам. Легче потому, что я ничего не помню, не знаю ни света, ни цвета, тяжелее потому, что мне трудно ходить* (1).

ТЯЖЁЛЫЙ
ПОТЯЖЕЛЕЙ чем боль ран. – Душевная боль. Впереди – пустота, позади – пропасть. Можно оступиться и упасть. Душевная боль – это камень потяжелей, чем боль ран. Неужели не осилю? (1).
ТЯЖЁЛАЯ как свинец. – Порода.  Партия из тридцати пустёхоньких вагонов, с электровозом во главе, стояла на подступах к лаве, и в самой лаве всё было «на мази», чтобы на полную мощь качнуть уголёк, но эта проклятая вагонетка с тяжёлой, как свинец, породой затормозила всё дело (2).
ТЯЖЕЛЕЙ становился. – Клевак. «Надо успеть, успеть», – твердил он, но клевак с каждым ударом становился всё тяжелей и тяжелей (2).

ТЯНУТЬ
ТЯНУЛА словно магнит. – Степь. Евгений переворачивался лицом вниз, потом вставал, шёл вперёд, но степь, словно магнит, тянула его к земле, и он, не в силах противиться ей, вновь ложился (3).
ТЯНУЛО как магнитом. – Что такое, Серёжа? – шёпотом спросила она. – Всё в порядке! Только с операции… – слабо улыбнулся Сергей. – Я так и знала. Всё утро меня как магнитом тянуло в больницу. Чувствовала, тут что-то неладно (1).
...словно магнитом. Мащенко осторожно отодвигал стакан в сторону, но того словно магнитом тянуло к графину (2).

У

УВЕСИСТЫЙ
ПОУВЕСИСТЕЙ нужен. – Молоток. – Кульков – парень-гвоздь! Только для этого гвоздя молоток поувесистей нужен. Чтобы в камень, как в масло, шёл (2).

УДАРИТЬ
УДАРИЛА дурманом. – Горькая влага. Горькая влага опалила желудок, дурманом ударила в голову. «Сейчас будет хорошо!» – подумал Сергей и закрыл глаза. Стул под ним качнулся, и закружилась вся комната бешеной каруселью (1).
...(резко) как внезапный выстрел в тишине. – Мысль.  Сергей заметил в их [санитаров] руках носилки, покрытые белым. «Больных так не носят! – с непонятным страхом подумал он. – Чего я боюсь?» – резко, как внезапный выстрел в тишине, ударила мысль. От неё закружилось в голове, тошнотворно засосало под ложечкой (1).
УДАРИЛИ барабанной дробью. – Капли.  За окном пошёл дождь. Крупные капли барабанной дробью ударили по подоконнику, извилистыми струями потекли по стеклу (2).
...дробью. – Куски породы. Брызнули куски породы, дробью ударили по каскам работающих внизу товарищей (2).
УДАРЯТ как обухом по голове.  – Специалисты. И вот  инвалид   едет в Москву, Иркутск, на край света,  добивается  приема  к  специалистам,  его принимают – и ударят как обухом по голове:  вам  это  не  подходит,  у  вас  не  та ампутация (1).

УДОБНО
УДОБНЕЕ взять. – Книги.  С первых же дней в комнате одна за другой стали появляться книги. Таня приносила их незаметно для Сергея, потихоньку клала на подоконники, стол с таким расчётом, чтобы ему было удобнее взять их ртом (1).

УКРОЩАТЬ
УКРОЩАТЬ как строптивую лошадь на поворотах. – Совесть.  Своей остаётся совесть. Но и её надо укрощать, как строптивую лошадь на поворотах, иначе вылетишь из седла (2).

УЛОЖИТЬ
УЛОЖЕННЫЙ (в коляску) как ребёнок. – Сергей. Через минуту, уложенный в больничную коляску, Сергей выезжал на улицу. Впервые за время болезни. Впервые за свою жизнь – беспомощным, уложенным в коляску, как ребёнок (1).

УСКОЛЬЗАТЬ 
УСКОЛЬЗАЛА как заколдованная. – Книга.  Злясь и спеша, Сергей снова принялся за начатое дело. Но книга, как заколдованная, ускользала ото рта, пряталась всё глубже.
УСКОЛЬЗАЛИ как угри. – Слова. – У нас половодье. Волчий лог разлился… Ждали тебя… Ну ничего, выздоровеешь – приезжайте. – Отец смолк, мучительно подбирая бодрые слова, а они, как угри, ускользали, наталкиваясь на камнем повисший вопрос: как же теперь, сынок, жить-то будешь? (1).

УСКОЛЬЗНУТЬ    
(Норовил) УСКОЛЬЗНУТЬ словно качающийся на волнах утлый плотишко. – Пол. – Молодец! Ай да Серёжка! Ай да герой! Орёл парень! Так держать! А у «орла» кружилась голова, чёрными пятнами застилало глаза, подкашивались ноги, и крепкий деревянный пол норовил ускользнуть из-под него, словно качающийся на волнах утлый плотишко (1).

УСПОКАИВАТЬ
УСПОКАИВАЮТ как ребенка. – Счастье… Разве оно возможно без труда, без дела, которое полюбил? Что там говорить? – вспыхнул Сергей. – Успокаивают меня, как ребёнка (1).


УСПОКАИВАТЬСЯ
УСПОКАИВАЛАСЬ как ребёнок. – Она.  Мать иногда плакала, но тихо, незаметно, и только по изменившемуся голосу сын догадывался об этом. Тогда он гладил её седые волосы, и она, как ребёнок, успокаивалась (3).

УСТАВИТЬСЯ
УСТАВИВШИСЬ стаей любопытных, ожидающих глаз. Зал тоже молчал, уставившись на меня стаей любопытных, ожидающих глаз. И в наступившей тишине перед моим мысленным взором вдруг возникла наша старая, покосившаяся сельская школа, неровный ряд ободранных парт и за ними мы, босые, полуголодные мальчишки суровой военной поры (1).

УСТАТАТЬ
УСТАВШЕЕ как добрая хозяйка. – Солнце. Все последующие дни я ходил по сборам, торжественным линейкам, жёг костры, а когда знойное крымское солнце, уставшее и раскрасневшееся, как добрая хозяйка, клонилось к морскому горизонту, я брёл на пляж и в заходящих лучах набирался необходимых мне сил (1).

УСТИЛАТЬ
УСТИЛАЛА белым паркетом. – Щепа. От острых ударов топоров взвивалась щепа, белым паркетом почву (2).

УХАЖИВАТЬ
УХАЖИВАЛ как нянька. – Кузьма Николаевич, как нянька, ухаживал за бабушкой. А где вы все были в то время? Он хороший, хороший! Он не как вы! Об этом знают все, все, все… (5).

УХО
УШИ лопушиные. Клоков перевёл взгляд на Овчаренко, на его раскрасневшиеся лопушиные уши и мысленно похлопал по плечу (2).
...как у колхозного бугая. – Болтун ты, Вадька, – спокойно ответил Виктор. – И уши у тебя как у колхозного бугая! Неужели тебе не хочется чего-нибудь новенького, чтобы не так, как каждый день, чтобы интересно было (2).

УЦЕПИТЬСЯ
УЦЕПИЛСЯ как за спасительную соломинку. – Игнатов.  Игнатов, как за спасительную соломинку, уцепился за случай на шахте «Никанор», – мол, там шахтёры сидели в завале пятеро суток и, слава богу, выжили, здравствуют по сей день (1).

Х

ХАРАКТЕР
ХАРАКТЕР (у шахтёров) не мёд. Характер у шахтёров не мёд, иной раз нужно и голос повысить, и крепкое словцо употребить, но всё-таки шахта не армия, рабочий процесс там подразумевает коллективное и добровольное начало (2).

ХВАТАТЬСЯ
ХВАТАЕТСЯ как утопающий за соломинку. – Инвалид.  И вот  инвалид  прочтёт  такую статью о живой руке, которая, как утверждается, даже намного лучше живой,  и хватается, как утопающий за соломинку... (1)
 
ХЛЕСТАНУТЬ
ХЛЕСТАНУЛО  белой  кипенью   букв. – Ленинскому комсомолу посвящается! В  левом  верхнем  углу  сцены  яркой  звездой вспыхнула  шахтёрская  лампочка,  алым  заревом  загорелся  занавес,   знамя колыхнулось,  и  по  нему хлестануло  белой  кипенью   букв:   «Ленинскому комсомолу посвящается!» (1).

ХЛЕСТНУТЬ
ХЛЕСТНУЛ как кнутом. – Голос. Дворов через пять во всё горло загоготали гуси, и чей-то истошный голос, как кнутом, хлестнул по спящему селу:  – Прасковья горит! (5).

ХЛОПАТЬ
ХЛОПАЛИ будто взрывы гранат. – Вагонетки. Скрежетал металлом по металлу скребковый транспортёр. Далеко внизу, будто взрывы гранат, хлопали буферами вагонетки. Тяжёлой артиллерией била оседающая в забуте кровля (1).

ХОДИТЬ
 ХОДИЛА словно больная. – Я. Целый день я ходила словно больная, а перед глазами стоял наш школьный сад, и падали с наших яблонь золотые листья, сиротели клёны, и вся земля, все тропинки были усыпаны жёлтыми листьями (3).
 ХОДИТ именинником. – Плотников. – Плотников именинником ходит, красный галстук подцепил, как флаг на копре (2).
...как затравленный зверёк. Он, грязный, взлохмаченный, озираясь по сторонам, пришёл, недельку позанимался и исчез. Отец его бросил семью и пьёт. Я подняла тревогу. Пробовала устроить его в интернат, не согласился. Оказывается, он очень любит свою мать и жалеет её. Мои ученики косились на него, а он ходит как затравленный зверёк* (1).
ХОДИТЬ  неприкаянным. Высказывания школьников, которых набралась пухлая папка, очень интересны.  Но  зачем  мне это  сейчас?  Уходить  в  прошлое,  отрываться  от  новой  работы.  И  потом несколько  дней  ходить  неприкаянным,  не  в  силах  сразу  отключиться  от прошлого и влезть  в  новую  шкуру,  нового  героя.  А  как  отказать,  если проделана  такая  работа  и  он  считает,  что  она  важна  и  нужна.  Нужно отвечать... (1).
ХОДЯТ именинниками. – Ребята. – Серёжка, чертяка ты эдакий! – бухнул с порога Николай. – Детищу-то твоему, комсомольской бригаде, коммунистическую присвоили. – Ребята именинниками ходят! Ног под собой не чувствуют! – заспешил Мамедов. – Кодекс пишут, завтра к тебе нагрянут – клятву какую-то придумали (1).

ХОЛОДНЫЙ
ХОЛОДНЕЕ был. – Снег. Есть среди них такие, что любят утверждать: какие сейчас люди? Какая сейчас любовь? Всё перевелось! Вот раньше бывало, вроде и сахар был слаще, и снег холоднее, и, почитай, вода мокрей. Как же так, думаю? (1).
ХОЛОДНЫЙ как сама древность. – Антрацит. Сергей перематывал бинтами растёртые ладони и, стиснув зубы, бил и бил киркой по неуступчивому пласту, вымещая на нём свою злость и сомнения. И крепкий, бесчувственный, холодный, как сама древность, антрацит покорился студенту (1).

ХОРОШИЙ
ЛУЧШЕ делает (людей). – Повесть. Мы считаем, что ваша повесть имеет неоценимое значение в воспитании молодёжи, так как она действительно делает людей лучше, добрее, чище, ещё внимательнее друг к другу, мужественнее, каждого заставляет глубоко задуматься о своём назначении в жизни* (1).
...стать. Ты написал, что сердце не лампочка и не свеча и гореть оно не может. Это же символ. Хорошие дела человека всегда остаются в доброй памяти людей, помогают им стать лучше, чище, мужественнее, то есть, короче говоря, освещают им их жизненный путь (1).
...чем раньше. – Быть. Прочитав вашу повесть, я просто с этой минуты ощутил железную необходимость быть лучше, чище, выше, чем раньше* (1).
 (Нет) ЛУЧШЕ чем он. Девчонки говорят, что это дурь у меня, что, мол, боюсь поступить подло – забыть его и выйти за другого. Не могу я без Фёдора. Разве это не понятно? В мире нет ни одного человека ближе, чем он, роднее, лучше. Без него мне нет счастья* (1).

ХОРОШО
ЛУЧШЕ знаете, чем я. – Вы. – Я слышал о всяких пересадках… Не специалист, не знаю. Говорят, пробуют и на людях. Моя песенка спета. Вы знаете это лучше, чем я. У меня крепкие, здоровые руки. Группа крови у меня и у него одна и та же. Вы понимаете, о ком я говорю. Рискните, доктор! Я согласен (1).

 ХРАБРЫЙ
ХРАБРЕЕ не сыскать. – Был с нами парень один. Сильный, здоровый… Только мозги у него как-то не так стояли. Ну, то есть не то чтобы дурак, нет, не в том смысле говорю. Лёгкую жизнь любил. В ресторане покутить, женщинам голову заморочить, драку с пьяных глаз затеять… тут уж ловчее его и храбрее не сыскать (1).

ХРИПЛЫЙ
ХРИПЛЫЙ словно простуженный. – Голос. Егорыч медленно опустил голову на подушки и изменившимся, хриплым, словно простуженным, голосом повёл рассказ (1).

ХРУСТЕТЬ
ХРУСТЕЛ словно битое стекло. – Снег. – Снег искрился и, словно битое стекло, хрустел под ногами снег; куда-то вдаль, за террикон роем плыли звёзды, увлекая за собой луну (2).
ХРУСТИТ как сочное яблоко в крепких зубах. – Снег.  Он стоит около её дома, под ногами, как сочное яблоко в крепких зубах, хрустит снег, мороз щиплет в носу (2).

Ц

ЦВЕТЫ
ЦВЕТЫ живые существа. Ему [Сергею] показалось, что цветы – живые существа, они хотят убежать от смерти, но не могут (1).

Ч

ЧАСТО
ЧАЩЕ засиживался – Он. Дня Сергею стало не хватать. Все чаще и чаще засиживался он до поздней ночи, не в силах оторваться от захватившей его книги.

ЧЕЛОВЕК
ЧЕЛОВЕК превращался в зверя. Муж стал приходить пьяным, и опять оскорбления, унижения. Я не узнавала его. Ласковый, обходительный, трезвый человек превращался в зверя* (1).

ЧЕТВЕРТИНКА
ЧЕТВЕРТИНКА (водки) казалась многопудовой гирей. Четвертинка водки, купленная в магазине, казалась Тане многопудовой гирей. Она шла по улице и прятала от прохожих глаза. «Сама несу в дом горе», – не выходило у нее из головы (1).

ЧЁРНЫЙ
ЧЁРНЫЕ как сам уголь. – Шахтёры. Чёрные, как сам уголь, шахтёры сидели на лавках, курили, устало переговаривались (2).
...как смоль. – Лица. Из шахты выезжала добычная бригада Восточного крыла. На чёрных, как смоль, лицах ребят светились только белки глаз (1).
...как черти.  – Шахтёры. Потные, чёрные, как черти, шахтёры с глазками коногонок на лбу, работали с каким-то лихим остервенением (2).
ЧЁРНЫЙ как цыган – Шахтёр. Узколицый и чёрный, как цыган, шахтёр во втором ряду вытянул длинную с большим угластым кадыком шею и раскрыл рот. Парторг частой дробью ударил пальцами по столу и, будто испугавшись этого, спрятал руки под стол (1).

ЧЁРТ
РАБОТАЮТ как черти. – Ребята. «Неужели ребят не жалко». – «Да не жалей ты их, не жалей! Работают, как черти, удержу нет. Соскучились по настоящей работе» (2).

ЧИРКНУТЬ
ЧИРКНУЛ (лучом) как бы невзначай – Семаков. Семаков, как бы невзначай, чиркнул лучом света по лицу Вадима и вновь наставил его на Михеичева (2).

ЧИСТО
ЧИЩЕ воспринимают. – Дети. Прочитала ваш «Раненый чибис», сейчас читают ребята. Свои впечатления они вам напишут сами. Я рада, что вас затрагивает судьба детей. Дети чище, тоньше нас всё воспринимают. У меня после рассказа долго-долго не уходила какая-то щемящая грусть, даже боль* (1).

ЧИСТОСЕРДЕЧНО
ЧИСТОСЕРДЕЧНО как на духу. – (Поговорим). – Витя, давай по-честному. Чистосердечно. Как на духу, ладно? Думаешь, если бы я пошёл работать простым рабочим, было бы хуже? (3).
 
ЧИСТЫЙ
ЧИЩЕ делает (людей). – Повесть. Мы считаем, что ваша повесть имеет неоценимое значение в воспитании молодёжи, так как она действительно делает людей лучше, добрее, чище, ещё внимательнее друг к другу, мужественнее, каждого заставляет глубоко задуматься о своём назначении в жизни* (1).
...стать. Ты написал, что сердце не лампочка и не свеча и гореть оно не может. Это же символ. Хорошие дела человека всегда остаются в доброй памяти людей, помогают им стать лучше, чище, мужественнее, то есть, короче говоря, освещают им их жизненный путь (1).
...чем раньше. – Быть. Прочитав вашу повесть, я просто с этой минуты ощутил железную необходимость быть лучше, чище, выше, чем раньше* (1).

Ш

ШАХТЁР
ШАХТЁР как без глаз и без рук. – Без света под землёй. – Выкарабкался… Часа четыре шёл до ствола. Шишки уже и считать перестал. Рад без памяти, что жив остался. Зато на всю жизнь запомнил: шахтёр без света под землей – как без глаз и без рук (1).

ШИРОКИЙ
ШИРОКИЕ как  море.  – Поля. По родному Липецку  кружило  бабье  лето.  За  широкими,  как  море, полями со скошенной пшеницей и рожью, за ярко-зелёными квадратами  взошедшей озими, в шестидесяти километрах отсюда лежало  мое  село (1).

ШИШКА
(Больше) ШИШЕК, чем роз. – Печатать твою повесть мы будем немедленно, – сказал Соловьёв. – И знаешь, Слава, ты идёшь в литературу, это сложный и трудный мир, там тебя ждёт больше шишек, чем роз (1).


Щ

ЩЁЛКНУТЬ
ЩЁЛКАЛ выстрелом. – Кнут. На выгоне мычали коровы, выстрелом щелкал кнут, и звонкий голос пастуха резко взмывался над пылящим стадом (5).
ЩЁЛКНУЛ как кнутом. – Игорь.  Игорь вытянул микрофон из подставки, как кнутом, щёлкнул проводом. Чуть дрогнули струны гитары, тоскливо вздохнул аккордеон, и в зал легли тихие, грустные аккорды (2).

Ю

ЮРКНУТЬ
ЮРКНУЛИ как по команде. – Ребятишки. Ребятишки от неожиданности на секунду замерли, а потом, как по команде, юркнули в щель стены (3).

Я

МЕНЯ будто избили ни за что. – Идём домой, Таня. Меня будто избили ни за что… Хочется напиться… до беспамятства… забыть обо всем… Купи водки (1).
Я как сам себе пощечины бью. Не знаю, зачем я пишу всё это вам. Кроме гадкого чувства, наверное, ничего не вызову. А я пишу и как сам себе пощёчины бью. И всё мало, мало, мало… Вот и чуть легче стало* (1).
Я вроде тунеядца. – Слышала, как гудят по утрам гудки? Душу рвут. Люди пошли на работу, спешат, волнуются, а я вроде тунеядца… В глаза стыдно смотреть (1).

ЯВИТЬСЯ
ЯВИМСЯ как вновь нарождённые. – (Мы). – Егорыч, так нечестно, – шутливо сказал однажды Сергей. – Я собираюсь на ноги подниматься, хотел с вами по свежему воздуху погулять, а вы… – Вот отпустит меня эта зараза, Серёжа, явимся в ходячее общество, как вновь нарождённые! Человеку без воли никак нельзя (1).

ЯРКО
ЯРЧЕ высветились. – Звёзды. В морозной стыни ярче высветились звёзды, стали крупнее, будто разбухли (2).
...ощутить. – Счастье труда. Но твоя повесть нужна не только людям,  папавшим  в  беду.  Она  нужна всем, чтобы ярче ощутить счастье труда, стать добрее и мужественнее* (1).
...светило. – Солнце. Мне очень хочется, чтобы ваша жизнь была такой же, как ваша необыкновенная свадьба, чтобы вас по-прежнему влекло что-то необыкновенное, чтобы ярче для вас светило солнце, чтобы быстрее кружилась планета* (1).

ЯСНО
ЯСНЕЕ слов. – (Глаза). – Кажется, вся улица остановилась и смотрит… В глазах жалость и страх, а я не хочу, не хочу, чтоб меня жалели или пугались! – Да никто так и не думает! Ведь ты всё это сам сочинил. – Да ты посмотри в их глаза… яснее слов… (1).