2019 год. Феодосия. Хиромант

Застывшие страницы истории моего рода. 2019 год. Феодосия. Хиромант

Иногда в воспоминаниях я возвращаюсь к одному странному, почти мистическому событию.

Это случилось в Феодосии, тёплым крымским вечером. Мы с дочерью гуляли вдоль побережья среди таких же довольных и немного уставших людей. Днём все они, наверное, много часов провели на пляже — под жгучим солнцем, в солёной воде, на раскалённом пляже. Теперь же город постепенно переходил в вечерний ритм.

Пляж находился внизу. За ним простиралось море — уже не голубое, как днём, а тёмно-зелёное, глубокое, почти таинственное. Горизонт расплывался. Граница между водой и небом становилась едва заметной, и только цвет помогал различить, где заканчивается море и начинается вечернее небо.

Пляж обрывался отвесной каменной стеной. Над полосой пляжа тянулась терраса с аллеей — обязательным местом для вечернего променада в любом курортном городе.
Отдыхающие медленно двигались вдоль берега, наслаждаясь свежестью. Незнакомые люди улыбались друг другу, тихо разговаривали, останавливались у ограждения, чтобы посмотреть на море.

Громкая музыка не раздражала. Снующие под ногами дети не мешали. Повсюду мерцали огни, и это беспорядочное сияние создавало ощущение праздника.

Мне всегда казалось, что такие беззаботные вечерние прогулки ничем не уступают дневному торжеству солнца, моря, гальки и песка. В них есть своя особая гармония: шелест волн, спокойные разговоры, мягкий свет, расслабленность мыслей и редкое ощущение свободы от всех забот.

Днём человек радуется миру открыто, почти жадно. Вечером он словно благодарит его за прожитый день.

Бесконечный ряд торговых палаток неожиданно прервался. До этого мы проходили мимо украшений, полотенец, футболок, надувных животных, тапочек и прочих курортных мелочей.

А под фонарём, среди редких деревьев, сидел человек. На маленьком столике перед ним не было товаров. Только табличка с одним словом: «Хиромант».

По непонятной для меня причине я решила подойти. Раньше бы я никогда не согласилась на подобное. Всегда считала гадания развлечением, а предсказания — красивой игрой воображения. Но в тот вечер море, тёплый воздух и общая расслабленность словно лишили меня обычной осторожности.

Мне захотелось услышать что-нибудь о себе — просто ради любопытства. Просто как развлечение.

Теперь я часто возвращаюсь к тому, что говорил этот человек. Он взял мою ладонь и начал рассматривать линии. Как-то поглаживал, о чём-то спрашивал, что-то сообщал спокойно и уверенно.

Странно, но почти всё совпадало. Разум, конечно, тут же находил объяснение. Ничего удивительного, говорил мне внутренний голос. Возможно, у этого человека действительно есть способности наблюдать, подмечать особенности поведения, угадывать возраст, привычки, жизненные обстоятельства.

Возможно, он задавал вопросы так, что собеседник сам незаметно сообщал нужную ему информацию.

Но когда посторонний человек произносит вслух то, что ты сам тысячи раз обдумывал, вспоминал и осмысливал, ему поневоле начинаешь верить. Особенно если он в это время держит твою ладонь и смотрит на неё так, будто действительно видит там понятную только ему запись твоей жизни.

Со мной что-то произошло. Я ощутила биение сердца. По телу разлилось волнующее тепло. Касания хироманта были неожиданно приятными, почти успокаивающими. Казалось, что какая-то неведомая часть меня делится с ним своими секретами.

В то же время я отметила про себя: этот человек, несомненно, умеет расслабить собеседника и расположить его к себе. Он создавал особую атмосферу, в которой хотелось слушать и верить.

Первое, что он сказал, было совершенно неожиданным:
— Вы работаете.

Эта фраза меня удивила. Мне тогда было шестьдесят семь лет, и предположить наугад, что я всё ещё не ушла на пенсию, было, казалось бы, нелегко.

Потом он спросил, сколько мне лет. И тут же сказал, что мне осталось жить минимум двенадцать, а максимум двадцать лет.

Я ответила, что это невозможно.
Но он не смутился:
— Вы будете работать. Вам предстоит найти своё предназначение и выполнить его.
Эти слова я запомнила. Наверное, потому что они прозвучали не как обычное предсказание о здоровье, деньгах или семейной жизни. Он словно поставил передо мной задачу.

Найти предназначение. Выполнить его. Но какое предназначение может искать человек в шестьдесят семь лет, если он уже прожил почти всю жизнь?

Хиромант сказал, что я рано ушла из родного дома, поэтому рано вышла замуж. Что часто меняла места проживания. Описал мой характер, жизненные принципы, болезни и проблемы. Назвал отрезки времени, которые повлияли на мою судьбу.

Рассказал об особенностях моей памяти: чтобы что-то запомнить, мне нужно увидеть это. Действительно, услышанное я воспринимаю хуже, чем прочитанное или увиденное.
Он сказал, что у меня большой потенциал, но использован он далеко не полностью. Что я творческий человек, могла многое сделать, но не сделала, зато передала свои способности детям.

Одни слова я принимала спокойно. Другие заставляли внутренне сопротивляться. Третьи остались со мной надолго. Особенно — о предназначении.

После возвращения из Крыма моя жизнь действительно изменилась. Я решила уйти на пенсию. Свободного времени стало гораздо больше, и я начала вспоминать.
Детство.
Учёбу.
Замужество.
Переезды.
Службу мужа.
Наших дочерей.
Города и военные городки, в которых мы жили.
Людей, встреченных на этом пути.

Я не фаталист. В моей жизни было немало событий, которые происходили по моей воле. Иногда я сама принимала решения, меняла направление и заставляла судьбу считаться с моим выбором.

Например, в 1988 году мужу предстояла замена из ГДР в Белоруссию — на должность командира ракетной бригады.
 
Впервые за долгие годы жизни жены офицера я взбунтовалась. До этого я привыкла принимать решения службы как нечто неизбежное. Муж получил назначение — значит, нужно ехать. Куда? Неважно. В какую квартиру? Неважно. В какой город? Тоже неважно. Главное — служба.

Но в тот раз я не захотела уезжать в Белоруссию. Мне хотелось другой жизни. Хотелось перемен, но не очередного переезда вслед за назначением.

В итоге Игорь поступил в адъюнктуру Михайловской артиллерийской академии в Ленинграде.

После этого перемены словно посыпались одна за другой — как из рога изобилия.
У нас появилась своя квартира. У меня — долгожданная работа. Дети получили высшее образование. Внуки стали коренными петербуржцами.

Муж ушёл в науку. В пятьдесят лет вышел на пенсию, затем прошёл курсы переподготовки, сменил профессию и начал новую жизнь уже специалистом по недвижимости.

Я была уверена, что всё это произошло по моей воле. Из-за моей отчаянной смелости сделать поворот в судьбе. Из-за того, что однажды я решилась сказать: «Нет, дальше так не будет».

Но после встречи с хиромантом во мне появилась другая, навязчивая мысль.
А вдруг все эти события были предопределены?

А вдруг я не сама выбирала дорогу, а лишь шла по маршруту, который уже был кем-то намечен?

Может быть, Высшие силы, ангелы или сама жизнь постепенно подталкивали меня к нужным решениям, а я принимала их за собственную волю?

Эта мысль одновременно утешала и пугала. У каждого человека, наверное, бывают решающие моменты, когда нужно выбрать одну дорогу и отказаться от другой. Мы часто говорим: «Я сам так решил».

Но действительно ли решение рождается только в нас? Или на него влияют все прожитые годы, встречи, случайные слова, воспитание, память, страхи и надежды?

Иногда судьба выглядит как цепь случайностей. Иногда — как последовательность собственных поступков. А порой невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Меня мучили слова хироманта о том, что мне предстоит найти своё предназначение. Семьдесят лет я его не выполняла. А может быть, ещё даже не нашла.

В молодости я задумывалась о смысле жизни и считала главной обязанностью человека быть хорошим.

Чтобы потом, как писал Николай Островский, не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Когда-то многие жили с этим девизом.

Для меня быть хорошим человеком означало постоянно развиваться, читать, приобретать новые знания, не стоять на месте. Я не хотела прожить жизнь только в бытовых заботах. Мне было важно понимать больше, чем я понимала вчера.

Потом я стала женой военного. И смысл моей жизни изменился.
Мне казалось, что моя главная задача — разделить с мужем все невзгоды трудной, но героической жизни защитника Родины.

Я не лукавлю. Именно так я тогда думала. Именно такими словами определяла своё предназначение.

Потом главным стало воспитание дочерей. Нужно было вырастить их достойными людьми, помочь получить образование, поддержать в трудные минуты, научить самостоятельности.

Казалось бы, я выполняла человеческий долг перед настоящим и будущим. Жила не только для себя, а для семьи, детей, продолжения рода.

Но постепенно во мне возник вопрос: А где в этой цепочке была я?

Хиромант встряхнул моё сознание. Я вдруг увидела, что мои смыслы жизни постепенно уменьшались до обязанностей, которые я честно выполняла.
Быть хорошей женой.
Быть хорошей матерью.
Поддерживать мужа.
Воспитывать дочерей.
Помогать детям и внукам.
Сохранять дом.
Переживать трудности.

Разве этого мало? Конечно, не мало.

Но если предназначение — это особое назначение человека, данное ему ещё до появления на свет, то что же это было в моём случае?

Слово «предназначение» само по себе казалось мне загадочным. Назначение, которое было «пред», раньше моего появления.

Значит, и появление каждого человека заранее запланировано?
Кем?
Для чего?

От этих мыслей становилось тяжело. Я ощущала сожаление об ушедших годах, разочарование оттого, что, возможно, слишком упростила собственный смысл жизни, и горечь из-за нереализованных возможностей. Мне казалось, что я могла больше.
Могла создать.
Могла написать.
Могла заниматься тем, что любила.
Могла раньше заметить в себе творческое начало.

Но что может быть важнее жизни моих дочерей? Моего продолжения в жизнях внуков и правнуков? Разве материнство — это маленькая часть человеческой судьбы? Разве любовь, отданная детям, исчезает бесследно?

Я перебирала в памяти счастливые события своей жизни, но они словно теряли краски перед этим загадочным словом — Предназначение.

Его нужно было найти. И выполнить.

Дети, семья, дом, профессия — всё это вдруг показалось мне уже пройденными этапами.

А что впереди?

Постепенно я начала писать. Сначала — о нашей жизни и службе на Украине, в России, Узбекистане, Германии.

Передо мной снова менялись военные городки. Оживали квартиры, дороги, вокзалы, школьные коридоры. Возвращались люди, которых давно нет рядом. Я снова слышала голоса, видела лица, вспоминала запахи, привычки и маленькие подробности, давно исчезнувшие из повседневности.

Я поняла, что память — тоже пространство, которое нельзя оставлять без присмотра. Если в него не возвращаться, оно темнеет. Одни лица исчезают, события смешиваются, слова забываются. Но стоит начать писать — и прошлое постепенно выходит из тени. У меня появилась надежда, что мне суждено оставить память.
Не громкую.
Не всемирную.
Но нашу — семейную.
Память о людях, из которых мы состоим.

Появилось желание написать историю своей семьи, начиная с 1875 года. К счастью, в моей памяти сохранились рассказы бабушки и её сестры. В них есть удивительные подробности, живые голоса и события, которые иначе давно исчезли бы.

Конечно, сохранились не все сведения. Есть белые пятна. Но у кого их нет?

Любая семейная история состоит не только из точных дат и имён. В ней есть догадки, молчание, случайно услышанные фразы, семейные легенды и память, переданная от одного поколения другому.

Возможно, именно в этом и заключается моё предназначение. Сохранить то, что могло исчезнуть. Собрать разрозненные страницы жизни моего рода. Передать детям, внукам и правнукам голоса тех, кого они уже никогда не увидят.

Чтобы они знали: до них были другие люди. Они тоже любили, боялись, ошибались, надеялись, растили детей, переживали потери и начинали жизнь заново.

Чтобы семейная история не обрывалась на нашем поколении.

Я долго думала о том, что же такое предназначение.

Раньше мне казалось, что это нечто большое, исключительное, почти недостижимое. Особая миссия, о которой человек однажды узнаёт и после этого уже точно знает, как жить.

Теперь я думаю иначе.

Возможно, предназначение не всегда приходит как откровение. Иногда оно складывается постепенно — из любви, настойчивости, случайных встреч и решений, которые в момент выбора кажутся просто необходимыми.

Возможно, я уже исполняла своё предназначение, когда ехала за мужем в очередной неизвестный город.
Когда растила дочерей.
Когда поддерживала семью.
Когда однажды решилась изменить привычный порядок жизни.
Когда сохраняла в памяти лица и события.
Когда начала писать.

Человек редко видит смысл своей жизни изнутри. Пока мы живём, нам кажется, что мы просто решаем повседневные задачи: готовим, работаем, воспитываем детей, переезжаем, преодолеваем трудности.

И только потом, оглянувшись назад, замечаем: из этих простых действий сложилась судьба.
Из маленьких решений — большой путь.
Из заботы о близких — семейная история.
Из воспоминаний — мост между поколениями.

Хиромант сказал мне, что я должна найти своё предназначение. Может быть, его слова не предсказали будущее, а просто помогли мне услышать вопрос, который давно жил внутри.

Ведь иногда человеку не нужно сообщать готовый ответ. Достаточно задать вопрос — и он начнёт искать сам.

Я не знаю, действительно ли моя жизнь была кем-то заранее предназначена. Не знаю, существовал ли план, которому я следовала, или всё происходило благодаря моим собственным решениям, страхам, смелости и случайностям.

Но сегодня мне хочется верить: предназначение — это не только то, что дано свыше. Это ещё и то, что человек создаёт сам.
Своими поступками.
Своей любовью.
Своим трудом.
Своей памятью.

Если мне удастся сохранить для потомков хотя бы часть истории нашей семьи, значит, я не напрасно вернулась к прошлому. Значит, прожитые годы продолжаются в словах.

А пока существует память, жизнь не заканчивается окончательно.

Она переходит дальше — от детей к внукам, от внуков к правнукам.

И, может быть, в этом и есть моё предназначение: не дать исчезнуть тем, кто был, любил и жил до нас.