Танец Лилит

Неспешным чувственным движением потерлась подбородком о голое мужское плечо, перехваченное складкой туники, обернулась, и столкнулась со мной взглядом. Я тут же забыл про кубок в руке, и оружие, спрятанное под плащом. Скользнула нежно-невесомо своими, налитыми соком, черешнями, - сквозь плюмажи коней, сквозь строй преторианцев, сдерживающих толпу у трибун, и рассмеялась, что-то ответив своим спутникам на певучем галльском... Отвернувшись, встряхнула бушующей гривой мелких черных кудрей, еще более острым, варварски-неприличным движением, закинула обе руки себе на затылок, выставив наглые, голые, смуглые подмышки, перехваченные серебряными обручами, точно ждущие жадный мужской рот, и снова, словно невзначай обернулась ко мне, словно предлагая вступить в вечную женско-мужскую игру...
  Это была она. Хотя выглядела иначе.
  В следующий миг обзор заслонили пегие, набитые мышцами, груди арденнских тяжеловесов; их копыта звенели о булыжник, возница свистел кнутом. Толпа охнула, на холм с грохотом вкатилась шестиколесная колесница со статуей Диониса, взревели тубы и флейты, а вокруг истукана закружились, облаченные в шкуры, весталки с факелами. Показалась золотая квадрига консула, я вскочил, сбрасывая плащ, кто-то навалился на меня сзади, острая боль...
  Я лежал на боку и смотрел туда. Но на гостевой трибуне среди матрон ее не было. Там стояли и сидели сенаторы в парадных тогах, и черный мальчик-нубиец лил из мехов вино, но она исчезла.
- Стоп-кадр! Давление сто сорок на сто. Пульс? Амплитуда? Частота дыхания? Кислород?
  Размытые лица, размытый свет. Выход - всегда боль. Выход - судороги, загубная маска, чтоб не откусил язык, слюноотсос, глаза анестезиолога за пластиковым забралом. Вокруг лежанки столпились все наши, глаза, маски, хрустящие халаты, а впереди - на стульях двое важняков из Правления. Соинвестор, со странным именем Гомер, седой, в пигментных пятнах. Второй - сам Говоров, в белом защитном комбезе, лысина, за спиной - гибкий ординарец с планшетом:
-  Давид, вы меня узнаете? Просто моргните, не шевелите головой. Отлично, - Говоров улыбнулся, плоско растянув рот, глаза его смотрели, как два ствола, - Давид, вы помните, кто вы? Вы - процессор игр глубокого погружения. Вы  - один из четверых, прошедших отбор, чей мозг смог адаптироваться к сети. Мы горды тем, что сделала наша российская команда. Полное погружение в многопользовательскую игру благодаря живому процессору! Не экраны. Не шлемы. А реальное трехчасовое погружение в мир, который мы строили два года. Да, поздравляю весь коллектив! - помахал народу шеф, - У нас почти пятьсот тысяч заявок! Давид управляет тремя играми. «Рим должен быть разрушен», «Вторжение инков в Европу», и «400 лет дома Годуновых». Все шло прекрасно. Но только что мы вас принудительно отключили. Вы помните имя и задачу главного героя?
- Да, Гискон Ливиец. Он лазутчик Карфагена... Командир сотни «серых скорпионов». Цель его группы - уничтожить римского консула Публия Сципиона.
- Верно. Напомните нам, что произойдет, если умрет Сципион?
- Карфаген победит. Римская империя проиграет войну.
- Верно. Развилка истории. Но наша игра, стоившая миллиард, и два года труда, может превратиться в ущербный ребус, - Говоров перестал улыбаться, - Давид, приборы зафиксировали аномалию. Что вы видели во время стоп-кадра? Что вам помешало убить консула? 
  В нашей «большой операционной», где стоит моя, опутанная проводами, капсула, словно выключили звук. Кажется, все боялись дышать. Врать не имело смысла.
- Я видел… Женщину. Девушку. Красивая, темноглазая, кудрявая, загорелая... она была на трибуне, среди сенаторов. Потом исчезла. И кажется, она не римлянка.
- Контакт длился три секунды и шестнадцать сотых, - вставил из-за спины Говорова человек с планшетом, - Мы фиксируем провал в сценарии. Сто шестнадцать жалоб... Уже двести жалоб. Двести восемьдесят.
- Триста жалоб на сорок тысяч игроков - пока что, это мизер, - вставил Гомер, босс из Правления, - Они юзают демо-версию, жалобы необходимы и естественны.
- Но не в ключевой момент игры, - вежливо изогнувшись, парировал Говоров, - Давид, вы фактически выпали в точке, когда появился Публий Сципион, чтоб открыть Вакханалии, праздник вина. Ваша команда, четверо лазутчиков ждали сигнала, но герой, подобравшийся ближе всех, замер. Не поднял над головой кубок, не подал сигнал другим убийцам, и сам не достал оружие. На три секунды ваш мозг потерял контроль, и полмиллиона игроков потеряют его вместе с вами. Но это не баг системы. Игра продолжалась, ваш мозг на ходу пересмотрел сценарий. Вот, мне уже докладывают. Нейросеть случайным образом сгенерировала для массовки "Рима" восемнадцать тысяч абсолютно оригинальных персонажей. Девушки, которую вы видели, среди них, нет. Давид, вы встречали ее когда-нибудь до этого, я имею в виду, в реальной жизни?
  Стало слышно, как падают капли в моей капельнице. К этому вопросу я подготовился. 
- Нет, в реальной жизни не встречал. 
- Дамы и господа! - Говоров окинул собравшихся свинцовым взглядом, - У нас или вирус, либо баг, связанный с психикой процессора, либо...вторжение в сценарий.
  Вперед выступил ординарец с планшетом.
- Мы провели анализ «Годунова». В четвертом эпизоде, 27-я минута, у нас похожий провал. Воевода Милославский, в разгар сражения, замирает на три секунды. Но бой не останавливается, воеводу убивают в спину. К счастью, демо-версия еще не пошла в массы.  Прошу внимание, дайте картинку на все экраны. Давид, вы видите? Изображение смазано. Мы не можем реконструировать лицо. Это она? Я вас спрашиваю. 
  Нет смысла врать. Видимо, там, в условном 1591 году крымский хан Газы Герай, наступая на Москву, тащил в обозе своих наложниц. Она же. С мелкими косичками, в длинном грубом платье, с серебряными гривнами на шее. Я впервые смотрю на плоском экране. Боярин врывается в шатер. Женщины кричат. Два крымчака лежат убитые при входе. Бьется раненая лошадь. Пушечный залп, дым. Девушка, стоя боком, неторопливо поднимает подол узорчатого платья, обнажая смуглые ноги, все выше и выше... Всплеск, усатая рожа в шапке, небо. Все.
- Давид, мы пытаемся понять, что происходит, - заговорил Гомер, - Есть еще три процессора. Сюзанна занята Османской империей, Генрих  - вторым эпизодом альтернативной Германии, но мы можем его временно переключить. 
- Я думаю, что есть еще кто-то, - выдавил я, - Кто-то, помимо нас четверых. Кто-то ее внедряет. И я…я не могу с этим справиться.
- Вот как, прелестно, - Говоров похрустел пальцами, - И как же его, или ее, зовут?
- Лилит.   
--
Друзья. Мою новую книгу "Красная волчица. Черный хамелеон" легко найти в Литресе.
Такой фантастики вы еще не читали! Всех обнимаю. Ваш автор.