Маски, маски, маскарад...

В прихожей пахло ванилью, булочками и ещё чем-то вкусным и ароматным. Так всегда пахло, когда к тёте Лизе приходили гости. Она улыбалась, подливала чай, согласно кивала на каждое слово и приговаривала - "Какие вы все у меня хорошие...". А когда двери закрывались за гостями, улыбка сползала с её лица и тётя Лиза бросала в сторону закрытой двери короткое и злое - "Ну и артисты...".

Она и сама была, наверное, лучшей из артистов. Для одних - добрая душа, для других - строгий судья. В лицо она говорила одно, за спиной - другое. И так ловко, будто и не было никакого противоречия. Словно в ней жили два человека и каждый из них знал своё время - один для добра, другой для зла.

Однажды маленькая племянница спросила её - "Тётя Лиза, а почему ты с нами смеёшься, а потом про нас говоришь нехорошее?".

Тётя Лиза на секунду замерла... А потом легко рассмеялась - "Да что ты выдумываешь, солнышко. Я же любя...". Но... В этом "любя" было что-то холодное.

А потом случилось так, что ей забыли позвонить по телефону, когда она очень просила. И вот тут двуличие вдруг стало уже не игрой, а чем-то тяжёлым, угрожающим. Тётя Лиза смотрела на всех по очереди... и в её взгляде не было ни доброты, ни мягкости... Только обида. Причём, острая и злая.

И стало вдруг ясно - она не прятала плохое, чтобы казаться хорошей. Просто она умела вовремя надевать нужную маску... И снимать её, когда никто не видит...

Племянница тогда долго не могла понять - как одно и то же лицо может быть таким разным.

И только позже, когда стала старше, поняла - двуличность - это не про два лица. А про то, что ни одно из них не настоящее.