Под прикрытием -23

  Валентина Богданова за столом любезно принимала и обслуживала дорогого гостя, второго секретаря Крайкома Партии Глеба Иноземцева, лично знакомого с её мужем Виктором. Она наливала ему в рюмку крепкий ликёр, который Глеб привык пить за чаем.
- Спасибо, Валюша, много не надо...
- И волноваться, тоже не надо. Знаю, если вы пришли к нам, выбрали время из своего загруженного графика, значит нужна помощь, - улыбалась Валя.
- Именно ваша помощь, Валечка! - гость отхлебнул из рюмки, приготовившись к разговору. - Я не думал, что когда-нибудь придётся заниматься подобными вопросами, но вот пришлось. Самое трудное, что это касается моей семьи. Я не привык создавать какие-либо трудности моей жене, сам всегда стараюсь решать вопросы удобства, как в быту, так и на работе, но всегда ей оставлял платформу для самостоятельности. А тут вижу, что она пасует перед действительностью, которая оказалась намного сложнее, чем она себе представляла вначале. Моя жена, дипломированный педагог, могла бы работать в школе учителем начальных классов, но выбрала иной путь, работу в детском саду. Это не прихоть, не странность, всё вполне объяснимо... Кира не может иметь своих детей, в юности сильно простыла, когда помогала отцу вытаскивать на берег баркас с рыбой в холодную погоду. Она родом из посёлка Морской, теперь это военный город Приморск. Ваш супруг там имеет сводного брата, кажется... Так вот, море, холодная вода, в любую погоду промышленная ловля рыбы... А отец совсем не жалел свою дочку, брал с собой на работу с восьмого класса.
- Я знаю Киру, она очень любит работать с малышами, хорошая воспитательница. Мы её рекомендовали методистом в 22 садик, а что? - Валя насторожилась. - Судя по вашему взгляду, там не совсем сложилось?
- Не совсем... точнее, совсем не сложилось, - опустив губы скобкой, проговорил Глеб. - Вы же знаете, уважаемая Валентина, что заведующая этим садом не совсем приятная женщина. Оксана Владимировна не взлюбила Киру с первого дня её появления на работе. Почему, не известно!.. Может от того, что Кира профессионал, а она имеет лишь поверхностные навыки? Женщина без образования, но с большим опытом работы в детских учреждениях, ещё до войны. Она средних лет дама, позволяет себе некие грубости, которые жена не может стерпеть, вот и возникают на этой почве скандалы, которые только вредят делу и репутации. Кира нервничает, не хочет даже на работу выходить. Я знаю, что на улице Шевченко открывают новый детский комбинат на восемь групп, в котором помимо прежних учебных дисциплин, будут ещё музыкальные классы и большой спортивный зал. Вы, как работник ГорОНО, курирующий эту область, заместитель инспектора, можете нам помочь в этом деле. Я имею ввиду, перевод моей жены в новый комбинат. Прошу вас лично о помощи, потому что сама Кира никогда не обратиться к вам за этим. Будет на всех собраниях и планёрках молчать, не обращая внимания на себя и на свою проблему. Она опытный специалист, любит детей, потому что не будет иметь своих, поэтому, для неё работа в саду, имеет большое значение.
- Я вас поняла, Глеб Васильевич. Думаю, что не будем затягивать это дело, завтра вызову вашу Киру для разговора о переводе на должность методиста в новый комбинат. Там как раз нужны молодые силы, опытные, целеустремлённые, активные. Там новые условия, экспериментальные группы, музыкальные и спортивные секции, уголок природоведения. Хотим попробовать новую форму обучения, долго к этому шли, - Валентина задумалась, внимательно разглядывая Иноземцева. - Там, кстати, ещё нет заведующей, не назначили. Думают, кого поставить на такую нелёгкую должность, потому что работы в том учебном дошкольном заведении будет на порядок больше, учитывая его специфику. Не согласится ли ваша жена занять эту должность? Как методист она уже состоялась, теперь пусть попробует себя в новой должности, заведующей, а мы ей во всём поможем. Поговорите с ней дома об этом, пусть она будет готова к моему предложению, которое я озвучу завтра на планёрке.
- Премного вам благодарен за такой ответ и деловое предложение, но... Потянет ли Кира, как заведующая? - его интеллигентские нотки сквозили даже в простом разговоре за чашкой чая, аристократическая манера держать себя, была неизменной, что придавало его внешности истинно подчёркнутый шарм.
- Мы поможем, я обещаю не бросить Киру на пути освоения новых высот в профессии, - Валентина старалась не отставать в его присутствии от поднятой планки в нормах общения, но его манерность несколько раздражала и сковывала, Богданова поглядывала на часы, ожидая спасительного прихода супруга с работы. - Успокойте жену, она ещё такая молоденькая, чтобы накручивать себя выше меры. У неё очень светлая, добрая профессия, там нужны люди оптимистического склада. Она у вас большая умница!
- Да, ещё раз простите за беспокойство, но такой откровенный разговор, может быть только в вашем присутствии, и только в вашей семье. Я очень ценю отношение к моей скромной персоне в вашем доме. Если чем смогу быть полезен, милости прошу, всегда к вашим услугам!

  Он ушёл до прихода Виктора Богданова. Полковник явился поздно вечером, от чая отказался, сославшись на сильную усталость, сел за письменный стол к окну в своём кабинете, сложил руки перед собой, зажёг настольную лампу. Сегодня впервые ни с кем общаться не хотелось, не тянуло на домашний разговор на хозяйственные темы, потому что впервые за много лет пришли сомнения по поводу начатой операции. Всё было разбросано в мыслях, словах, поступках. Хотелось определённости, но она не приходила, предательски опустившись за горизонт сомнений. Виктор прислушался к тишине за окном. Ночь подступала к порогу дома, ветер стих совсем, не было шевеления в пожухлых листьях на деревьях, посвиста в проводах. Лишь отголоски уличного шума с проезжей дороги доносились издалека. Вдруг в этой самой гулкой тишине послышались тяжёлые шаги на лестнице, кто-то поднимался по ступеням с характерными интервалами. Виктор замер, прислушиваясь внимательнее к этим гулким шагам. Он даже привстал на стуле. Это ему кажется, или?.. Нет, так и есть, через минуту в квартире раздался резкий звонок. Богданов выскочил в коридор вперёд жены, которая приготовилась в спальне лёжа читать перед сном, достав с полки томик Достоевского. Он щёлкнул задвижкой, распахнул дверь: из темноты лестничного пролёта на него смотрели строгие глаза брата Николая. За его спиной робко выглядывало лицо молодой женщины со светлыми волосами, собранными в пучок, это была Светлана Егорова!
- Я узнал твои шаги по ступеням, их ни с кем больше не перепутаешь, - начал вместо приветствия, улыбнувшись Виктор. - Света, здравствуйте! Что-нибудь случилось? У вас такие напряжённые лица...
- Давай-ка оставим любезности для более подходящих времён, - Николай прошёл в большую комнату. - Перед праздниками Света думала, что Алексей вернётся домой, у него окончены курсы. Она позвонила ему в общежитие, и услышала там, что Егоров попал в аварию, его толкнули под машину, но в больницу не повезли. Нам хотелось бы узнать, где он? Света покоя себе не находит, еле дождались автобуса до Краснодара.
- Где мой муж? Что с ним?! - Светлана умоляющим взглядом влажных, красных от слёз глаз, смотрела на Виктора. - Почему не в больнице, если был наезд? Мы звонили с Николаем Павловичем вашему оперативному дежурному по ГУВД, он толком ничего не мог сказать, ссылаясь на вас. Что случилось?! Почему нам сказали, что Алексея отстранили от работы, что ему отказали в аттестации?
  Из спальни выскочила Валентина, подошла к Егоровой, положила руки ей на плечи:
- Сейчас всё разрешится, Света, не переживай так!.. Сядем за стол. Алексей на задании, нам женщинам, не всё можно знать.
- Но я жена!.. Дочка переживает, поняла моё состояние, плачет!..
- Где Наташа, с кем оставили? - спросил Богданов.
- С моей мамой, она приехала вчера из Шатрово, побудет с ней, пока я тут, - ответила женщина, нервно теребя ворот плаща.
- Раздевайтесь, садитесь к столу. Вы с дороги, устали, - суетился Виктор.
- Ты нам зубы не заговаривай, - рявкнул на брата Николай. - Я приехал за своим сотрудником. У вас тут Евгений задействован, я дал на это разрешение, а вы уж совсем обнаглели... И Алексея увели! Куда дели, где он? Я хочу его забрать, тем более, что оперативному отделу нужен руководитель. Рузаев в Ростове, остаётся там насовсем. Хочу поставить Алексея во главе отдела. Ну?! Где он?
- Не знаю... Садись, поговорим, - Виктор в бессилии опустился на стул.
  Женщины в растерянности смотрели на него, Николай приподнял брови, тоже присаживаясь рядом:
- Что это значит, "не знаю"! Ты кто, руководитель, или тряпка половая?
- Успокойтесь все, - повысил голос Виктор, видя своё незавидное положение.
- Что значит, успокойтесь?! - напирал Лазарев. - Что у вас тут вышло, в конце концов? Я могу знать, на правах человека, отправившего к вам своих сотрудников? Ты мне сказать обязан, как руководителю высшего звена.
  И уже тише добавил, видя замешательство своего брата:
- Я слушаю тебя, Виктор!
- Света, - обратился Богданов к жене Егорова, - всё не так, как вам сказали. Этот наезд был фальшивым, для того, чтобы попасть в логово... точнее, в один милый посёлок, а может быть хутор. Алексей туда с Сашей Терещенко загремел. Они на задании. Света, тебе ли не знать наши дела?
- Что, вы даже не знаете толком где они? - Николай сел рядом с Виктором. - Тогда давайте вызывать сюда военных, оцепим посёлки, которые были в разработке, найдём, выявим!.. Ведь это притоны, как я полагаю?!
- Да, притоны, - вскипел Богданов. - Выявим, и что мы им в итоге предъявим? Будет всё, как под копирку. Как в прошлые разы!.. Мы выезжали по известным адресам, а предъявить было нечего. Все, кто там работает, молчали, как немые, потому что есть выгода от такого молчания, никто не хочет терять денежную работу. Никто!
- Что ты орёшь?! Объясни толком, - Николай негодовал, ему казалось, что дело лежит на поверхности, но кто-то не даёт прийти к его разрешению, и если напереть как следует, всё откроется само собой. - Почему нельзя их взять с поличным? Ведь известно, что по данным адресам публичные дома!
- Да, некоторые адреса известны... Назвать? - Богданов побагровел. - Это ресторан "Центральный", который курирует сам первые секретарь, потому что он приносит большую прибыль государству, там честный директор Бобров, зять нашего Щебекина, тебе хорошо известного. Второй адрес - квартира и загородный дом Карины Кайши, дочери московского чиновника от министерства спорта... Что?! Хороши адресочки, ещё назвать?! Вот, и всё в таком же духе. А некоторые адреса на хуторах уже проверяли, посылали туда участковых, а там, обычные дома, где сдают квартиры приезжим, вот и всё!.. Что там ночью происходит, известно только работникам этих домов-притонов. Но они довольны своей судьбой, ничего не расскажут на протокол. Теперь понял, что тут дело не простое?!
- Да-а-а! Распустили, дальше некуда! - Николай вытер взмокший лоб. - Света, Валя, выйдите в соседнюю комнату, нам надо поговорить... Света, успокойся! Увезём Алексея, буду не я, если это не сделаю!
  Светлана неловко улыбнулась, поглядела на Валентину, стянула с себя плащ, и прошла с ней в дальнюю комнату.

  Посмотрев на женщин, закрывающих за собой дверь, Николай снова обернулся к брату:
- Ну, давай теперь конкретно, по пунктам, - хлопнул по столу ладонью Лазарев. - Что у вас в разработках? Я жду!
- Оставь свои армейские замашки, мы не военный город, у нас нет чёткой конкретики...
- Но есть поставленные цели, которых вы должны достигнуть в процессе работы. Или у вас всё размыто, как в бане?!
- Не цепляйся... Всё непросто, - Богданов не смотрел Николаю в глаза.
- Вот я и хочу понять это "не просто". Давай по пунктам: что известно, какие цели, задачи поставлены вашим сотрудникам, работающим под прикрытием?
- По пунктам? Изволь!.. - Богданов устроился поудобнее, ближе подвинувшись к Николаю. - Первое: в разработке был сперва Бобров, директор ресторана "Центральный", как содержатель незаконного борделя и организатор ночных оргий-вечеринок на частном секторе. Но путём оперативных действий выяснилось, что он не единственный фигурант такого непотребства, что он за надёжной бронёй некоей Карины Кайши пребывает, женщины, от которой имеет зависимость. Кайши не простая притонщица, там ещё имеется связь с нелегальным подпольным производством запрещённых в нашей стране фильмов порнографического содержания, так же не до конца выявлена её причастность к убийству двух парней, это расследование так и не завершено.
- Есть основания так полагать? По поводу причастности к убийству?
- Вполне, доказательной базы только нет. Теперь, что нам известно, - Виктор Павлович наклонился ближе к Николаю. - Есть четыре адреса в ближних к городу хуторах, есть свой человек у Боброва, который помог организовать подставу с Алёшей и Сашкой. Ждём от него чёткого доклада.
- Что замолчал? Засомневался? - Николай ухмыльнулся, видя неуверенность брата в разговоре. - Или что-то более весомое имеется?
- Имеется...
- Поделись!
- Изволь! - Виктор встал у стола, не в силах больше сидеть на месте, его распирал внутренний огонь, душила тяжкая волна предчувствий чего-то необратимого. - Логинов с нашим Сергеем на днях имел важный разговор, для этого вызывал его лично к себе для неофициальной встречи. Ты должен знать эту информацию, я рассчитываю на твою скромность в вопросах неразглашения.
  Полковник Богданов поделился информацией, известной только в тесном кругу оперативных сотрудников, относительно имени Доротного.
  Пока мужчины беседовали, Валентина в дальней комнате, принадлежавшей дочерям, укладывала Свету на отдых.
  Светлана, стоя у окна, держала в руках постельные принадлежности, попутно разговаривая с хозяйкой дома в пол голоса, боясь разбудить дочек Богданова.
- Так, говоришь, они там вместе с Сашей?
- Знаком тебе? - улыбнулась Валя.
- Да, и сестру его знаю. У меня, почему-то, к ним очень тёплое отношение сложилось, будто они нам родные. Откуда такое чувство? А Сашка, прямо, как сын. Именно так и отношусь к этому мальчику. Он открытый, добрый, не умеющий притворяться, лгать, предавать... Скрытность, дешёвые потуги для зарабатывания авторитета - это всё не про него. Непонятно мне, как же его можно было куда-то внедрять, особенно в банду? Врать-то он совсем не умеет, не сможет там как следует, изобразить нахала и выжигу. Алёша поможет, думаешь? - Светлана уже понимала суть вопроса, её волнения отпали, после признания Виктора, что вся реальность фальшивая, нужная для дела.
- Ему не нужно будет врать и особо притворяться, - отвечала Валентина. - Я не всё знаю, Виктор не может со мной делиться оперативной информацией, но кое-что смекаю, по его телефонным звонкам. Там должно быть всё естественно. Ход событий импровизирован, на месте всё решают. Знаю, что Женя Султанов уже там, в нужном месте. А теперь и ребята туда отправились. Знаю ещё, что в притоне нужен был только Сашка, но его отпускать одного побоялись, когда он согласился в этом участвовать. Вот и разыграли спектакль с твои мужем... А почему Алексей вдруг согласился с таким раскладом, неизвестно, - Валентина не знала историю с гостиницей, а так же, что спровоцировало Сашкин побег из города. - Теперь ему надо удержаться рядом. Нужен предлог остаться в том доме, куда их вместе привезли, чтобы Сашку не подставить под удар. Вот поэтому тебе ничего не сообщили. Света, ты успокойся, Алёша настоящий профессионал, он не допустит крайностей, пусть даже и в притоне.
  Светлана опустилась на кушетку у окна, где ей постелила на ночь постель в комнате у спящих дочек, Валентина.
- Где они сейчас? Это место известно? - подняла она свои голубые глаза на жену полковника. - Мне тревожно, Валечка! Ведь его сбили машиной по-настоящему, нам протокол с места аварии зачитали ваши сотрудники. Я не смогу уехать, не повидав его и не узнав об истинном состоянии Алексея. Ведь на фронте у него было тяжёлое ранение головы. Если это сделать официально невозможно, то я как жена, имею право требовать с ним встречи у этих... ну, этих! - она поперхнулась словами. - Ведь они не убийцы, Валечка, не убийцы?!
- Нет-нет, успокойся!.. Мы что-нибудь придумаем, не в ущерб проводимой операции, может так оно и лучше будет для их полного внедрения. Я ведь, на фронте тоже была, хлебнула оперативной смекалки, знаю, что все важные детали внедрения, должны проходить естественно, - Валентина села рядом с женой Егорова, склонившись к ней у самого уха.

  Рано утром, встав с постели ещё до рассвета, Настя Павловская суетилась, собирая вещи в поездку на новое место работы. Мама недовольно взглянула на неё, войдя в комнату:
- Сегодня же праздник. Куда собралась?
  Настя подскочила к матери, повисла у неё на шее:
- Ну, что ты, мамочка! Я же на работу!.. Ты знаешь, что назначение в Ильинское я получила с начала ноября, просто мои документы на старом месте задержали. Я бы после праздников поехала, но сегодня туда Гулина Майка едет, её батяня подкинет, он там рядом работает на ферме при колхозе. Нас с ней вместе туда перевели, веселее будет работать. К тому же, линейку торжественную проведём, познакомимся поближе с педсоставом санатория. Не все дети по домам разъедутся на каникулы, много остаётся, им тоже праздник нужен. Вот нас и попросили помочь. А мне только в радость.
- Настя, а я на тебя сегодня рассчитывала, думала, что поможешь мне с готовкой. Отцовы фронтовые товарищи придут к нам праздновать, дядя Миша будет из Приморска-Ахтарска, он тебя уж несколько лет не видал.
- Извинись за меня! Скажи, что уехала на работу по назначению. Должны же они понять?! - Настя спешно складывала свои вещи в дорожный чемодан.
- А то, побыла бы дома на праздники, Настенька?- не унималась мама. - А после уж и поехала бы, а? Сёма тебя отвезёт на служебке, он обещался.
- Нет, мамуль, мы с Гулиной договорились, она через час за мной заедет, - Настя подскочила, чмокнула маму в щёчку, виновато опустив ресницы.
(Позже, она часто вспоминала, как мама не хотела её отпускать из дома именно в это утро, предчувствуя недоброе своим женским сердцем.)

  На краю посёлка Ильинское, у одного из мелких притоков Кубани в покосившемся бревенчатом сарае на заброшенном старом садовом участке, сидели Хвыля и Семичастный, присланный от старика Лукрецкого, они ждали Пикового. Как только туман поднялся над крышами колхозных построек, над речными низинами и впадинами, со стороны заросшей лебедой тропинки, послышались нечёткие, осторожные шаги.

  Доротный сразу приступил к делу, войдя под низкие своды почерневших балок сарая. Он разложил карту местности на прокопчённой столешнице, достал из кармана чёрный карандаш:
- Четыре корпуса санатория разбросаны вдоль реки на расстояние в полтора километра. Самый дальний летний флигель, который нам нужен, отделён лесопосадкой. Он стоит рядом с центральным корпусом в два этажа. В нём проходят школьные занятия и на втором этаже палаты для проживания. За ним стоит корпус для обслуги, там их сегодня много не будет, все на праздник по домам разъехались. Остался только техперсонал и несколько дежурных воспитателей, все бабы. Если оттуда и прибегут ночью к центральному, знаете, что надо делать, - он бросил страшный взгляд на Хвылю. - Мы идём с группой Семичастного к флигелю в час ночи. В нём библиотека, только недавно стали книги завозить после ремонта правого крыла, до подвала ещё не добрались, поэтому нужно форсировать события, как можно быстрее туда попасть. Флигель пустой, но стоит рядом с главным учебным корпусом, поэтому... Хвыля, берёте на себя центральный корпус, входите низом, там решёток нет на первом этаже в учебных кабинетах, решётки только на кухне и жилых комнатах, - он тыкал пальцем по карте, водя карандашом по нарисованным деталям здания. - Здесь на плане видно, куда ведут лестницы. Снизу подниметесь на второй этаж, там жилые палаты, детский корпус для девочек. Старшие находятся в левом крыле... Те, которым уже есть по двенадцать лет. Остальные - совсем дети!.. Побольше ужаса, чтобы те, на кого нападёте, даже не сообразили к флигелю бежать. Хотя, вам и на первом этаже работы хватит, там будут дежурные. Есть и мужик один - сторож, старик. Его скрутить, не надо много премудростей, - Микола навис над разложенной картой. - Одним словом, отдаю всю инициативу в ваши руки! Нам главное - забрать документы из подвала флигеля и ретироваться незаметно в темноте. Всё должны закончить к двум часом ночи. Подходить будем со стороны распадка от дороги на Адыгею. Потому что с правой стороны в леске ещё два корпуса находятся, а нам не нужно лишних глаз.
  Закончив своё мрачное совещание, Доротный приказал Семичастному, тощему, высокому, мужику, заросшему многодневной щетиной, со сросшимися чёрными бровями, хмурым взглядом, в длинном сером пальто, собираться за остальными, которые будут с ним на флигеле, а Хвыле выдвигаться к хутору Рогатинский, ближе к распадку на границе с Ильинским, откуда планировалось нападение на детский санаторий "Красный лиман".

  После военного парада и торжественной части праздник продолжали на многочисленных детских площадках, парках, в беседках. Вместе с местными гармонистами, помощниками воспитателей, ребята выступали перед приехавшими на праздник 7 ноября, родителями, исполняли военные песни восставших моряков в бескозырках и тельняшках.
  Настя и её подруга Майка, сидели в первых рядах, смотрели на своих будущих воспитанников с гордостью и радостью. Когда солнечная погода сменилась в этот день в который уже раз на пасмурную и хмурую, разбрызгивая мелкий косой дождик, ребят отвели в актовый зал центрального корпуса, выступления продолжились на сцене в уютном помещении, куда за воспитанниками проследовали родители, а так же гости санатория.
  Никому не могло прийти в голову в этот светлый день, что на это праздничное великолепие взирают из-за угла нечистые в помыслах, кровожадные, чёрные взгляды. Грозные тучи, нависавшие когда-то над Краснодаром, вновь сгущаются, неся с собой целый ураганный шлейф.

  Дождь кончился ближе к полуночи, прибив осеннюю пыль, накопившуюся на опавших листьях и пожухлой траве. Настя открыла форточку, чтобы впустить свежий аромат из сада, который широкой полосой тянулся вдоль центрального корпуса, закрывая его от проезжих дорог и полей. На душе играла музыка, всё звенело и пело от ярких впечатлений праздничного дня, новой, интересной работы. Рядом укладывалась на широкую кровать Майка Гулина, с ней они делили эту комнату с высокими потолками, широкими окнами, выходящими в облетевший абрикосовый сад, с ней вместе намеревались здесь долго работать, вынашивая бесконечные, радужные планы своей педагогической деятельности.
  Гулина уснула быстро, утомившись за день, а Настя ещё долго возилась, раскладывая свои вещи по шкафам и полкам. Ей не хотелось спать, слишком много было впечатлений, которые нужно переварить, запомнить, а так же разложить по закоулкам и тайникам своей юной, бодрой души.
  Она спустилась вниз по гладким парадным ступеням из своей комнаты, постояла у запертых высоких дверей главного входа, посмотрела на отблески дальних ночных огней, отразившихся на медленно-текущих волнах притока Кубани. В широком коридоре главной парадной, за столиком под висевшем телефоном, выходящим в город на прямой линии, сидела ночная дежурная по корпусу баба Стеша, Степанида Назаровна Иванчикова. Она вязала внуку варежки, напевая себе под нос детскую песенку-считалку. Настя присела к ней, взяла в руки клубок, потянула за нитку:
- Нам с братом мамка тоже вяжет каждую осень варежки, чтобы зимой руки не заморозили. Я их всегда теряю, не живут они у меня долго, вот мамка и старается, чтобы их было побольше, - Настя улыбнулась.
- Во-во, у меня внук такой же растеряша! - рассмеялась баба Стеша.
- А, как вы так можете всю ночь не спать? Привыкли уже? Я бы не смогла, - протянула Настя, стараясь завязать разговор.
- Привыкнешь и ты, - посмотрела на неё женщина, - ты тоже сюда не играть приехала, воспитателем! - она многозначительно подняла вверх палец. - Вот сегодня нянечки ночные все сменились, домой на праздники поехали, а ты на подхвате у дежурной медсестры, тоже лишний раз не поспишь. Она на втором этаже сидит в коридоре у жилах палат. Сегодня вся обслуга в ночь на восьмое дома загорает. На праздниках у нас в ночь остаются медсестра, да дежурный воспитатель, потому как на первом этаже все разъехались. Детки только на втором этаже, там по четыре палаты на два крыла. Но, гляжу, Анна Матвеевна, старший методист, тоже с праздника пришла и домой не поехала. Говорит, ремонт идёт в их доме, осталась ночевать у себя в кабинете, - женщина кивнула головой на левое крыло в первом этаже. - Муж у неё уж очень сурьёзный, если что задумал, так всё доведёт до конца. Вот и за ремонт этот взялся, а материалы закончились не вовремя... Кто-то там, вроде, под окном мелькнул?
  Настя привстала, потянулась на цыпочках к высокому подоконнику:
- Никого, - спокойно проговорила она, - ветер деревья раскачал, после дождика поднялся, завывает в проводах.
  Она ещё раз посмотрела на бегающие по занавескам тени от веток за окном, подняла глаза на часы - они показывали 00:50.
- Что-то Нил Иваныч не пришёл чаёвничать, - проговорила Степанида, вытягивая нитку из корзины, - он любит знакомиться с новичками, сторож наш, у входа на территорию сидит в будке. А сегодня, что-то глаз не кажет, али не заинтересовали его молодые кадры? - она с лукавинкой в глазах, посмотрела на Настю. - Чего не спишь-то? Не спокойно на новом месте?
- Нет, я под впечатлениями, не могу спать, хочется всё узнать, сразу в атмосферу влиться, с вами познакомиться поближе, узнать...
  Она не договорила, среди привычных осенних шумов за окном, послышались совершенно непонятные звуки. Было слышно, как несколько человек пробираются вдоль корпуса под окнами, наступая тяжёлыми сапогами, гремя грузом каблуков по мощёным дорожкам и садовым булыжникам. Настя поднялась со стула, осторожно ступая, прошла к окну, раздвинула бархатную шторину. Павловская с криком отшатнулась от подоконника, на её нервный жест Степанида подняла глаза от своего вязания: в широкое окно на них, уперевшись ладонями в подоконник с улицы, смотрел неизвестный с растрёпанными волосами и заросшим подбородком. Он издевательски улыбался какой-то страшной улыбкой, его скуластое лицо, как на стоп-кадре запечатало драматически-театральную гримасу.
  Степанида вскочила на ноги, отбросив клубок, подняла руку к висевшему телефону, хватаясь за спасительную трубку:
- Город! - закричала она, что было мочи, но трубка ответила глухой тишиной.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.