Повелитель линий глава 12 дизайнерский триллер

Глава 12. Илья

Самовольное изменение

Вера Сомова открыла дверь босиком и сказала:

— Только не ругайтесь.

Илья ещё не вошёл, а уже почувствовал, как внутри всё сжалось.

Гостиная была другой. Старое кресло, которое он просил убрать, стояло возле окна. На стене висела небольшая картина в простой раме. Часть его композиции исчезла.

Он остановился.

— Вы это когда сделали?

— Неделю назад. Проходите.

Вера выглядела довольной. Не вызывающе, не демонстративно — просто довольной собственным решением. Это раздражало сильнее, чем если бы она заранее приготовилась спорить.

— Мы же согласовали…

— Согласовали. Потом я пожила.

Илья посмотрел на картину. Кривоватые дома, вода, слишком большое небо. Работа была любительской.

— Мама писала, — сказала Вера. — Я знаю, что не шедевр.

Он почувствовал, что от него ждут вежливого ответа, и промолчал.

— Илья, я всё оплатила. Я не прошу вас переделывать. Просто мне так лучше.

Ему стало жарко.

Вот именно: оплатила. Значит, можно не понимать, не спрашивать, не учитывать. Человек потратил годы, а она поставила старое кресло и решила, что имеет право быть счастливой.

Мысль прозвучала внутри настолько нелепо, что он поспешил сформулировать её иначе.

— Вы разрушили связь между элементами.

Вера оглядела комнату.

— Возможно. Зато перестала вечерами ходить туда-сюда.

Илья поднял глаза.

— Что значит?

— Сесть нигде не могла. Всё мешало. Муж говорил, я просто капризничаю.

— И теперь прошло?

Она пожала плечами.

— Сейчас хорошо.

За окном шевелились листья. На подлокотнике старого кресла лежал кошачий волос. Вера не убрала его перед приходом дизайнера. Ей больше не требовалось показывать, что дом соответствует его представлениям.

Илья хотел уйти, но заставил себя выпить кофе. Надеялся найти ещё какой-нибудь признак неблагополучия. Напряжение в голосе, жалобу, которую она пока не произносит. Ничего не нашёл.

На прощание Вера сказала:

— Не обижайтесь. Я ведь не вас переделала.

Он улыбнулся слишком поздно.

Серёга ждал у подъезда. Илья забыл, что обещал отдать ему стеллаж.

— Третий раз звоню.

— Не слышал.

Они поднялись, начали разбирать мебель. Илья рассказывал про Сомову. С каждым предложением история всё больше походила на рассказ об оскорблении, хотя сам он слышал, как мало для этого оснований.

— Ну и что? — спросил Серёга.

— В смысле?

— Повесила картину. У себя дома.

— Ты не понимаешь, как это работает.

— Я понимаю, что она там живёт.

Илья затянул винт вместо того, чтобы выкрутить. Выругался.

— Для них всё просто. Заплатил — значит, можешь делать что хочешь.

— Со своим креслом? Можешь.

Они посмотрели друг на друга.

Илья вдруг сказал:

— У неё хотя бы была мать.

Серёга медленно положил отвёртку.

В квартире стало тихо. Илья сразу понял, что сделал: достал самое тяжёлое из общего прошлого, чтобы Серёга не имел права возразить. Они оба знали, что нельзя так разговаривать, и оба иногда всё-таки разговаривали.

— У меня тоже не было, — сказал Серёга. — Я сейчас должен на неё обидеться?

Илья отвернулся.

— Забудь.

— Не могу. Ты же это мне сказал.

Он говорил без злости, но от этого становилось хуже.

Серёга помнил всё. Как они делили принесённый кем-то шоколад так мелко, чтобы хватило на два вечера. Как Илья заболел и боялся попросить воды, потому что дежурная уже сказала хватит изображать. Как старшие заперли их в сушилке, а потом виноватыми оказались они: зачем пошли?

Илья не мог объяснить ему прошлое. Серёга был внутри него и всё же не соглашался.

— Тебе всё равно? — спросил Илья.

— Нет.

— А говоришь так.

— Я не знаю, что тебе сказать. Ты на женщину злишься из-за кресла, а виноват опять я.

Илья сел на пол рядом с разобранной полкой. Некоторое время ему хотелось рассказать всё. Как от первого удачного результата стало легче. Как теперь невозможно остановиться, потому что тогда придётся понять, что именно он уже сделал. Как он каждый день ищет доказательства, что эти люди заслужили.

Но Серёга спросит прямо. Илья знал его слишком хорошо.

— Мне работать надо, — сказал он.

Серёга собрал крепёж в пакет. Стеллаж остался на полу.

— Если тебе плохо, звони. Только не для того, чтобы я подтвердил, что все вокруг сволочи.

После его ухода Илья не включал свет до темноты.

Потом открыл комнату Златы. В этом проекте почти ничего не менял с самого начала. Ему нравилось думать, что однажды она сядет там с книгой и вспомнит его.

Следующим открыл кабинет Артёма.

Он уже давно сохранял эти два помещения в разных папках.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым