Незнайка 21

Глава 21
Про бульдозер

Когда на следующий день Незнайка встретил Кнопочку, он спросил её первым делом:
– Ты зачем с грузчиком целовалась?
– С каким грузчиком? – удивилась Кнопочка.
– То есть, тьфу!.. Не с грузчиком, а с носильщиком!
– Ни с кем я не целовалась! – возмутилась Кнопочка. – Ни с грузчиком, ни с носильщиком. И вообще отстань от меня с такими вопросами!
– Если мы с тобой помирились, – сказал Незнайка, – значит, ты ни с кем целоваться не должна. Мне это не нравится. А тебя вчера этот верзила из автобуса на руках таскал!
– А, так ты вон про что! А почему это я, интересно, ни с кем целоваться не должна? – рассердилась Кнопочка.
– Потому что!.. – буркнул Незнайка. – Потому что мы помирились!
– Ну и что, что мы помирились? – наседала Кнопочка.
– Как «ну и что»? – растерялся Незнайка. – Потому что мы дружим!
– Интересно, – прищурилась Кнопочка. – А вот ты со Снежинкой целоваться тоже у меня разрешение будешь спрашивать?
Незнайка начал краснеть.
– Я со Снежинкой не целуюсь. Она учительница.
– Ну и дурак, – сказала Кнопочка, – если не целуешься. Всё равно ты в неё влюбился, весь город знает!
– Я не влюбился! – попытался Незнайка отрицать очевидное.
– Влюбился, влюбился! Ну и люби на здоровье! А я с кем хочу, с тем и целоваться буду! – сказала Кнопочка и заплакала.
Незнайка растерялся. Он совсем не собирался Кнопочку до слёз доводить. Он сказал нерешительно:
– Кнопочка!..
– Уйди! – отмахнулась Кнопочка. – Иди отсюда! Видеть тебя не хочу!
– Прости, Кнопочка! Я…
– Уйди! – крикнула Кнопочка и топнула ножкой.
Незнайка ушёл. На душе у него было как-то нехорошо. Он чувствовал, что в чём-то перед Кнопочкой виноват. На уроках он сидел тихо и размышлял о создавшейся ситуации. А после уроков Снежана Июльевна оставила Незнайку с Кнопочкой в классе и когда все ушли, спросила Незнайку:
– Ты сегодня Кнопочку обидел. Я хочу знать, за что? И хочу, чтобы ты перед ней извинился.
Незнайка сказал:
– Я не хотел её обидеть, Снежана Июльевна. Это нечаянно получилось. Ты прости меня, Кнопочка, ладно?
– Кнопочка, ты прощаешь его? – спросила Снежана Июльевна.
– Мне его не за что прощать, Снежана Июльевна! – сказала Кнопочка. – Он хороший, и я его люблю!
Снежана Июльевна внимательно посмотрела на них. Потом сказала Незнайке:
– Незнайка, ты иди домой! Мне сегодня Кнопочка поможет тетрадки донести!
Незнайка так и не узнал никогда, о чём они в тот раз говорили. Ни Снежана Июльевна, ни Кнопочка ему об этом не рассказали. Незнайке казалось, что жизнь потекла по-прежнему, и скоро он про этот случай стал забывать.
Деда Морковку в ближайший выходной навестили втроём. Гунька тащил рюкзак с новой порцией моркови и всю дорогу ворчал на оказанное ему доверие.
– Стригалку принесла? – спросил дед Снежану Июльевну, едва они вошли в дверь.
– Принесла, дедушка! Здравствуйте! – поздоровалась с ним Снежана Июльевна.
Дед засуетился.
– Сейчас чай подогрею! Ты, что ли, Гунька будешь? Давай морковку. Устали?
– Да нет, – сказал Гунька, с любопытством рассматривая деда и его каморку.
– Это правильно! – одобрил дед. – У меня сегодня по плану сурьёзная работа предстоит. Пока меня Снежинка стричь будет, вы чай пейте. Апосля некогда будет.
– А что это, дед, за работа такая срочная? – поинтересовался Незнайка.
– Да у меня одна работа, – сказал дед, беря табурет и усаживаясь посреди комнаты. – Снег копать. Я через день гараж топлю, чтобы бульдозер не замёрз.
– Какой бульдозер? Ты мне про бульдозер не говорил ничего! – удивился Незнайка.
– А ты и не спрашивал. Стриги, давай, лапушка! Или отдохнёшь чуток?
– Я сегодня меньше устала, – сказала Снежана Июльевна. – Сейчас, дедушка, стричься будем. Вас как постричь?
– А у нас один фасон, – ответил дед. – Под горшок стриги. Мы других причёсок не носим.
– Это как «под горшок»? – не поняла Снежана Июльевна.
– Обныкновенно: вон кастрюлю на голову надень, да по ней и подравнивай. Я раньше-то и сам подстригался таким манером, а щас пошто-то не могу затылок достать. Так косичка и остаётся.
Незнайка с Гунькой зафыркали, представив деда с кастрюлькой на голове, да ещё и с косичкой вдобавок.
– Ишь, смеются, – заметил дед, – а что смешного-то? Испокон веку так ходим.
Снежана Июльевна покрутила в руках машинку для стрижки волос, отложила её в сторону и взяла в руки ножницы с расчёской.
– Машинкой стриги! – строго приказал дед.
– Дедушка! Так ведь машинкой с вашими волосами не справиться! Я ей потом подравнивать буду.
Но дед заупрямился:
– Стриги машинкой! Вон овец машинкой стригут, и то ничего! Я сам видел.
– На тебе, дед, шерсти побольше, чем на овце будет! – вступился за Снежану Июльевну Незнайка. Ему Снежинку жалко стало.
– А ты помалкивай, – сказал ему дед. – Один раз в жизни как следоват подстричь не могут…
– Да ведь я вас машинкой только наголо и смогу остричь, – пояснила Снежана Июльевна. – Как овцу. Надо бы ножницами сначала.
– Стриги, как овцу! – разрешил дед. – Мне машинка твоя понравилась. Машинкой хочу. Только не наголо. Чубчик оставь!
Снежана Июльевна взялась за работу, и скоро на дедовой голове остались только борода, чубчик и уши. Дед поплевал на осколки зеркала, протёр его и долго на себя любовался.
– Ну вот! – сказал он. – Совсем другой коленкор! Хоть в Тыковку на свидание беги. Там у меня подружка есть. Непременно сбегаю, покрасуюсь! Ты мне ножницы-то оставь, я потом бороду подровняю.
Тыковкой называлась маленькая деревенька, находящаяся от города ещё дальше, чем карьер. Но от карьера до деревеньки было не так уж и далеко, и Незнайка деду поверил: шустрый дедок вполне мог на лыжах за день сбегать туда и обратно.
– Ну, ладно, – сказал дед, – попили чаю? Айда работать! А тебе, милая, спасибо большое! Дай бог тебе хорошего жениха, а не такого обалдуя, как этот!
И показал на Незнайку. Снежинка с Гунькой засмеялись, а Незнайка обиделся:
– Чего это я обалдуй? И вовсе я не обалдуй!
– Да это я так, к слову пришлось, – успокоил дед. – Ты не обижайся!
Дед надел шапку. Шапка оказалась слишком большой для его безволосой головы, и дед несколько раз прокрутил её на макушке, как стакан на пальце.
– Во! – сказал он удивлённо. – А ведь маловата была. Надо было на затылке тоже чубчик оставить, а то голова усохла.
– Посадить надо, – подсказал Гунька.
– Кого посадить? – не понял дед. – Чубчик? Так ведь не вырастит.
– Шапку надо посадить по размеру, – сказал Незнайка. – Я хороший способ знаю. Потом научу.
– Ты, дедушка, не слушай его, – предупредил деда Гунька. – Он научит! В шапке спать будешь, пока шапка не износится. Или придётся Пилюлькина вызывать!
Историю с валенками до сих пор весь город помнил. Снежинка, Гунька и Незнайка долго смеялись, поглядывая на ничего не понимающего деда. У Гуньки даже живот заболел. Снежана Июльевна устала смеяться, вытерла выступившие от смеха слёзы, но тут отдохнувший Гунька почему-то снова захохотал, и они ещё несколько минут вместе смеялись.
– Чего хохочут? – сердился дед. – Смешинка в рот попала? Айда работать! А ты, лапушка, пока похлёбку свари!
– А я не умею похлёбку варить, – растерялась Снежинка.
– А что умеешь?
– Суп умею. Щи. Кашу могу сварить.
– Ну ладно, кашу свари! Просяную. Вон у меня проса мешок стоит.
Дед нагрузил на Незнайку с Гунькой по вязанке дров, взял лопату и повёл друзей вглубь карьера. Гараж стоял с подветренной стороны и был почти не виден, поскольку его по самую крышу занесло снегом.
Гунька охнул:
– Это что, всё откапывать?
– Пошто всё? – успокоил дед. – Всё не надо. А вот где-то тут маленькая такая калитка есть. Вот калитку-то откопать надо, а то в серёдку не попадёшь.
– Калитки в заборе бывают, – сказал Незнайка. – а ты, дед, похоже про дверь говоришь.
– Дверь – она вот она, дверь! – дед показал на полузасыпанные снегом две огромные металлические створки. – она, дверь-то, большая! А калитка маленькая.
– Ну, значит дверца! – подсказал Гунька.
– А ты пововсе молчи, – сказал дед, – тебя не спрашивают! На лопату, копай и помалкивай!
Гунька копал усердно, пока не устал. Тогда его заменил Незнайка. Потом и дед немного поковырялся и сразу до дверцы дорылся.
– Работнички! – сказал он. – Давно надо было самому взяться!
Они вошли внутрь, и Незнайка с Гунькой от удивления чуть свои вязанки не уронили. Гараж был просторен и высок, как ангар, но стоящий в нём бульдозер всё равно кабиной чуть до крыши не доставал. Он был огромный, в три коротышкиных роста, и впечатлял своей мощью, как сказочный богатырь. Он так и назывался: «Муромец», и штампованные эти буквы на капоте были величиной с Незнайкину голову.
– Вот это да! – сказал Гунька, разинув рот.
– Да! – подтвердил Незнайка и ещё что-то хотел сказать, но ничего не сказал.
– Чё, нравится? – спросил дед, довольный произведённым впечатлением. – Во какая механизма! У нас делают, в Земляном городе!
– Как же его сюда доставили? – не понял Незнайка.
– А сам пришёл, – пояснил дед. – Неделю ехал. Бегать-то он не шибко мастер, но зато сильный, как чёрт! Гору свернёт. Где эскаватор какой камень ковырнуть не может, этот подъедет – раз, и выкулупает! Иной раз такой камушек кулупнёт – взрывников вызывать приходится.
– Зачем? – спросил Гунька.
– Взрывников-то? Так камень взорвать, куда его девашь, большой-то такой. Мешать будет. Тут летом машин полно, повернуться негде.
Друзья долго стояли у бульдозера, с восхищением рассматривая огромный трактор. Размеры бульдозера впечатляли – до верха отвала Незнайка рукой достать не мог, а гусеницы были выше головы.
– Вот бы прокатиться на нём! – шепнул Гунька Незнайке.
Друзья переглянулись. Одна и та же мысль посетила их одновременно.
– Не завести, – тоже шёпотом ответил Незнайка. – Надо будет у Винтика со Шпунтиком спросить, как это делается. Может, знают…
– Хватит рты разевать! – поторопил дед. – Вон печка, затоплять надо. Спички есть?
– Нету! – хором ответили Незнайка с Гунькой.
– В лес без спичек не ходят, – проворчал дед. – Оболтусы! А уж зимой и пововсе! На вот спички, растопляй.
И он отдал спички Гуньке.
– Дед, а, дед! – сказал Незнайка. – Можно, я в кабину залезу? Посижу маленечко…
– Лезь, – неожиданно разрешил дед, – да за рычаги не дёргай. Не дай бог, заведётся!
В кабину можно было попасть только по металлической лесенке, и пока Незнайка по ней взбирался, у него голова закружилась. Всё-таки лазить по лесенкам Незнайке не очень нравилось. Особенно по высоким. Он поскорей отворил дверцу кабины и уселся в аккуратное кожаное сиденье, похожее на кресло, даже с подлокотниками. Устроившись поудобнее, Незнайка принялся изучать и трогать потихонечку все рычаги и кнопки подряд. Гунька поскорей растопил печку и тоже к нему забрался. Они долго в кабине сидели, пока дед их за новыми вязанками дров не отправил.
– А то потом мне таскать придётся, – объяснил он. – Ваше дело молодое, а запас карман не оттянет.
– А ты, дед, когда в следующий раз гараж топить будешь? – спросил Гунька.
– Я ж говорю: через день. А вообще-то, по погоде смотрю, – сказал дед. – Ежели стужа стоит, то хоть каждый день топи. С осени так и делал, а сейчас пореже топлю – через день.
– Что ли сейчас теплее? – удивился Гунька.
– А снег-то на что? Вишь, гараж-то как в шубе. С головой в одеяле. Тепло долго держится. Мы же вот вошли – тепло ведь? Вот в этих трубах, думаешь, что? В них вода, а она долго не остывает. Печку топишь, а она по этим трубам вокруг гаража ходуном ходит.
– Циркулирует, – подсказал Незнайка.
– Точно, – согласился дед, – по-научному так называется. Только сразу не выговоришь.
– Ты, дед, не скучай, – сказал Незнайка, – мы теперь к тебе будем часто в гости приходить. Может, завтра придём.
– А чё скучать-то, – ответил дед, – приходите! Оно и мне с вами веселее как-то. Я уже к вам привыкать начал.
Потом они съели всю сваренную Снежинкой кашу и вернулись домой. Незнайка сразу же зашёл в комнату к Винтику и сообщил:
– Знаешь, Винтик, какой я сегодня трактор видел? Больше нашего дома!
– Врёшь ты всегда больше, чем следует! – сказал Винтик. – Таких тракторов не бывает! Где ты его видел?
– В карьере. «Муромец» называется.
– Пойду, у Шпунтика спрошу, – засомневался Винтик. – Может, он про такой трактор слышал?
– Есть такой трактор, – подтвердил Шпунтик. – Конечно, он пониже нашего дома будет, но снесёт его, и не почувствует. Я о нём читал в «Технике коротышек». Силища! Два дизеля по две лошади, шесть горшков в каждом! Моторы крутят генераторы, электропривод на ходовую часть. Управление кнопочное, проще, чем на газированном автомобиле…
– А ты бы его завести смог? – спросил Незнайка.
– Смог бы, – сказал Шпунтик, – а что?
– Он говорит, что сегодня видел его в карьере, – сказал Винтик.
– Ничего себе! – удивился Шпунтик. – Зачем тебя в такую даль занесло? Да ведь зимой карьер не работает.
– А он в гараже стоит, – пояснил Незнайка, – нам его сторож показывал. Дай мне твой журнал посмотреть!
– Где-то в шкафу подшивка за прошлый год. Поройся!
Незнайка утащил подшивку к себе, нашёл статью про бульдозер и внимательно прочитал. О тракторе было всё подробно написано, даже кабина нарисована со всем управлением и надписью возле каждой кнопки. Но о том, как трактор заводить, автор статьи написать не догадался, и Незнайка крепко на него за это рассердился.
Они с Гунькой каждый день стали к деду бегать и каждый день в трактор лазили. Дед Морковка ведь только с виду был строгий, а на самом деле душа у него была добрая, и, если Незнайка с Гунькой просили его о чём-нибудь, он им редко отказывал. Друзья этим пользовались и ежедневно по бульдозеру лазили, словно мухи по куску сахара. Жаль, зимние дни очень уж коротки, и друзьям приходилось пораньше уходить домой, чтобы успеть в город вернуться засветло.
Как-то Незнайка заглянул под сиденье – оно, оказывается, поднималось, как крышка у чемодана – и нашёл там потрёпанную книжку, захватанную мазутными пальцами. «Муромец» – напечатано было на обложке, а пониже, мелкими буквами: «Инструкция по эксплуатации».
– Гунька! – позвал Незнайка. – Смотри, что я нашёл! Уж теперь-то мы его точно заведём!
Друзья всю инструкцию чуть ли не наизусть выучили. Незнайка уже мог с закрытыми глазами любую кнопку в кабине отыскать. Вряд ли и сам тракторист знал лучше устройство трактора… Однако дед про то, чтобы трактор завести, и слушать не стал.
– Ишь, чего надумали! – сказал он. – Такого бугая заводить?!  А если поедет? Да я вас больше к гаражу не подпущу!
И стал закрывать дверцу на замок, а ключ повесил на шею и так с ним и ходил всё время, как футбольный судья со своим свистком.
– Зря сказали! – сокрушался Незнайка. – Надо было украдкой попробовать! Дед бы и не услышал.