К феноменологии рефлексии. Приложения I, II

1 Рефлексия (в философском понимании) – это  объективный закономерный процесс мышления о мышлении, который, при всей своей объективности, включает в себя волевое действие субъекта. Данный парадокс зеркально отражает другой парадокс – «объективной субъективности», лежащий в основе феноменологии Э. Гуссерля.  В формулировке немецкого математика и философа Готлоба Фреге он звучит так: «У него [у Гуссерля] все становится субъективным, а субъективное принимает вид объективного».


2 В гуссерлевской версии субъективное стоит на первом месте (Г. Фреге здесь не ошибся).  Однако в реальном рефлексивном процессе «объективное»  случается раньше «субъективного» (поскольку мыслительный процесс должен случиться, чтобы сознание затем обратило на него внимание). Это обстоятельство позволяет отнести парадокс не к Э. Гуссерлю (к нему отношение зеркальное), а к феноменологии М. Хайдеггера.

Существенное отличие феноменологии М. Хайдеггера заключается в том, что если Э. Гуссерль требует «наложить запрет на любую обычную «объективную позицию» и отказаться от любого суждения, касающегося объективного мира» (в статье  «Феноменология»), то автор «Бытия и времени» принципиально исходит из «бытийного» мышления, чуткого к поэтической гармонии мира: «Мысль, послушная голосу бытия, ищет ему слово, в котором скажется истина бытия… Мыслящий дает слово бытию. Поэт именует святое.» (1)

 

3 Бытийный способ мышления (главное открытие фундаментальной онтологии Хайдеггера ) –  результат всей истории западной философии. Бытийное мышление ставит задачу преодоления субъект-объектной парадигмы господствующего на Западе рассудка, т.е. задачу преодоления подмены бытия сущим.  В соответствии с условиями задачи, ее решение достигается методом  деструкции систем классической и постклассической философии.
Об этом методе М. Хайдеггер уже в самой ранней своей работе   сообщает следующее: «герменевтика фактичности видит себя призванной к тому, чтобы ослабить унаследованную и господствующую истолкованность в отношении ее скрытых мотивов, неэксплицитных тенденций и способов толкования, и продвинуться вперед по пути демонтирующего возвращения (im abbauenden R;ckgang) к изначальным истокам мотивов экспликации; <феноменологическая герменевтика фактичности видит себя призванной к этому> постольку, поскольку она желает содействовать нынешней <философской> ситуации посредством толкования в некой радикальной возможности освоения <традиции>, и все это — способом приведения к вниманию (Aufmerksammachen), задающим наперед конкретные категории. Герменевтика осуществляет свою задачу только на пути деструкции. Философское исследование есть в радикальном смысле этого слова «историческое»… Деструкция есть… подлинный путь, на котором настоящее должно встретиться с собой в своих собственных глубинных движениях…» (2)



4 Нет ничего удивительного  в том, что открытый  Хайдеггером способ мышления заметно повлиял на ход философской мысли ХХ века. Как заметила Ханна Арендт, «не философия Хайдеггера, о которой по праву можно спросить, существует ли она вообще, а мышление Хайдеггера решающим образом участвовало в формировании духовной физиономии столетия» (26 сентября 1969, к 80-летию МХ.) Сам М. Хайдеггер в интервью (по поводу своего 80-летия) …по-сути сказал то же самое: «хайдеггеровской философии не существует; вот уже шестьдесят лет я пытаюсь понять, что такое философия, а не предлагать свою»; «главное, чтобы моя работа продолжала свой путь. Не важно, будут ли знать мое имя. Важно, останется или исчезнет в будущем то, что ценно в моей мысли». (3)

–––––––––––––––––




ПРИЛОЖЕНИЕ I

1 Во времена позднего СССР организатор Московского Методологического Кружка (ММК) Г.П. Щедровицкий (1929–1994) выступил с идеей построения «новой» неомарксистской (4) онтологии. 
В результате многолетних исследований и дискуссий на площадках ММК родился знаменитый  философско-методологический проект организационно-деятельностных игр (ОДИ).
 
В этом проекте философия постоянно становится практикой, а практика философией, – т.е. проект приобретает вид, когда «путь идет сам», когда вновь и вновь, ситуативно, все участники игры осуществляют рефлексивный процесс. Для внешнего наблюдателя рефлексия представляла собой самоперестраивающуюся мыследеятельность в решении поставленной в группе конкретной задачи.
В абстрактно-метафизическом плане рефлексия считалась все еще непознанной проблемой и обсуждалась на специально организованных для этого философских семинарах.



2  Г.П. Щедровицкий опирался в своей философии на следующие  основоположения:


A) «Наука, вполне возможно, уже умерла. Мы здесь обсуждаем вопрос об организации и стратегии научного поиска, но возможно, что зря, ибо наука как таковая умирает, а может быть даже и умерла уже. Но я хочу чтобы вы всё правильно поняли этот тезис. Речь идёт не об учёных — они, слава богу, живы — и не об исследованиях и разработках — они продолжаются и будут дальше расширяться всё дальше и всё больше. Речь идёт о науке как об особой форме организации исследовательской деятельности и человеческого мышления…» (5)


B) «Логос распадается на логические правила и физические, или, как теперь принято говорить для большей обобщенности, онтологические, правила, или «законы природы». Но «природа» сюда попала по недоразумению, поскольку это каждый раз законы идеальных объектов. Неважно, берем ли мы законы Ньютона или Декартовы законы соударения шаров, законы сохранения импульса и т. д. — любые законы всегда справедливы только для идеальных объектов: для тяжелых точек, для абсолютно твердых тел, абсолютно упругих тел и т. д., коих нет и быть никогда не может. Вот на что разбивается этот логос: на логические правила и на законы природы, или онтологические правила. А что такое онтологические правила, или законы? Это законы идеальных объектов.»(6)


C) «Объект существует независимо от знания, он существовал и до его появления. Предмет знания, напротив, формируется самим знанием. Начиная изучать или просто «включая» в деятельность какой-либо объект, мы берем его с одной или нескольких сторон. Эти выделенные стороны становятся «заместителем» или «представителем» всего многостороннего объекта; они фиксируются в знаковой форме знания. Предмет знания не тождествен объекту: он является продуктом человеческой познавательной деятельности и как особое создание человечества подчинен особым закономерностям, не совпадающим с закономерностями самого объекта.
Одному и тому же объекту может соответствовать несколько различных предметов. Это объясняется тем, что характер предмета знания зависит не только от того, какой объект он отражает, но и от того, зачем этот предмет сформирован, для решения какой задачи.»(7)



D) «…если в рассуждении смысл терминов не будет меняться, то это значит, что рассуждение просто никуда негодное и не решает той задачи, ради которой оно ведется. Рассуждение есть движение, в котором строго закономерным образом меняются значения и смысл терминов.» (8)



3 Проблема рефлексии

Для проблемы рефлексии щедровитяне выделили несколько философско-методологических семинаров, которые прошли с большим резонансом в Институте экономико-математических проблем 5 и 12 января 1972 года с. Оппонентом и критиком в адрес «новой онтологии» выступил В.А. Лефевр. После доклада В.А. Лефевра о деятельностном походе возникла острая полемика, в ходе которой Г.П. Щедровицкий заявил, что он, безусловно, согласен с самим подходом, и  «если, скажем, кто-то в принципе отрицает теорию деятельности или идею деятельности и основанный на них подход, то он, естественно, не примет и всех моих положений».
(9)
Точка совпадений не исключает несовместимости позиций в иных отношениях.

Далее, автор «новой онтологии» предложил аудитории абсолютно новое воззрение на рефлексию, указав, что "«рефлексия» не имеет предметного и объектного референта. Существование таких референтов очень бы облегчило всю ситуацию; если же я отрицаю их, я должен прибегать к очень сложному анализу ситуаций деятельности и мышления и таким путём восстанавливать смысл и значения, минуя обращение к референтам. Если здесь воспользоваться образом, то можно было бы сказать, что сначала я должен задать смыслы и значения этого слова в виде «пустых» мест в ситуациях деятельности и мышления, в виде «дырок», ограничиваемых лишь их функциями. Это должны быть обязательно ситуации деятельности или ситуации дискуссии, спора, и только восстановив всю такую ситуацию, я могу выяснить, о чём, собственно, идёт речь, что именно вводится в качестве определённого смысла и значения.» (10)

В следующей части семинара после большого историко-философского экскурса в историю вопроса Г.П.  Щедровицкий предложил следующее понимание рефлексии, в принципе отличное от лефевровской модели:
 
«Лефевр выделял в акте рефлексии момент появления на табло сознания индивида изображений его деятельности, самого индивида и его табло сознания, а я выделял в акте рефлексии момент перехода от одного объекта — объекта деятельности индивида, принимающего сообщение, к другому объекту — самой деятельности индивида, то есть к объекту, объемлющему первый. Из этого вытекали два совершенно разных представления о продуктах и результатах рефлексии, а также о возможных линиях её развёртывания. У меня содержательный смысл рефлексии сводился к тому, что появлялись всё более широкие системы объектов, объемлющие предшествующие системы — проблема рефлексии сводилась к проблемам организации онтологии, возникающей первоначально по «принципу матрёшки». У Лефевра содержательный смысл рефлексии сводился к появлению в образе на табло сознания образа образа, потом образа образа образа и так далее — проблема рефлексии приобретала ярко выраженный эпистемологический и логический характер.»(11)

____________________



ПРИЛОЖЕНИЕ II

О личном участии в играх

Мое личное знакомство со школой Г.П. Щедровицкого длилось около двух лет и заключалось, на первом этапе, в работе в течение года в ярославской соцлаборатории В.С. Дудченко  (ученика и сподвижника ГП, так его между собой называли щедровитяне), а, впоследствии, осенью 1987 года, – в участии под его общим руководством в организационно-деятельностных играх (ОДИ) в качестве консультанта-игротехника. С самим Г.П. Щедровицким удалось познакомиться в Ярославле осенью 1987 года на дискуссионном круглом столе, устроенном по инициативе В.С. Дудченко.
 
Всего Г.П. Щедровицкий с 1979 года по 1993 год организовал и провел 93 ОД-игры. В Ярославле для организационно-деятельностных игр на базе ЯФ ИПК Нефтехим набирались группы, приглашенные со всех уголков нашей страны, –  из учителей, инженеров экономистов, социологов и т.д.; игры длились несколько дней в течение недели каждый день по много часов.
 
На ярославском философском семинаре (на круглом столе) осенью 1987 года Г.П. Щедровицкий кратко рассказал о своем проекте в масштабах страны и о московских семинарах. В разделе «вопросы» мне удалось немного пообщаться с ним в диалоге о сущности марксовско-гегелевского деятельностного подхода. На мой вопрос о роли и значении для ОДИ гегелевского метода восхождения от абстрактного к конкретному (вспомнил мое увлечение в период философской аспирантуры) Г.П. Щедровицкий отреагировал в том смысле, что вполне возможен обратный ход  – т.е. «нисхождение» от конкретного к абстрактному.

Эта мысль стала для меня прозрачной только после того, когда я впервые познакомился с определением рефлексии, озвученным Г.П. Щедровицким на  семинаре 1972 года.
Повторю здесь это определение:

«я выделял в акте рефлексии момент перехода от одного объекта — объекта деятельности индивида, принимающего сообщение, к другому объекту — самой деятельности индивида, то есть к объекту, объемлющему первый. Из этого вытекали два совершенно разных представления о продуктах и результатах рефлексии, а также о возможных линиях её развёртывания. У меня содержательный смысл рефлексии сводился к тому, что появлялись всё более широкие системы объектов, объемлющие предшествующие системы — проблема рефлексии сводилась к проблемам организации онтологии, возникающей первоначально по «принципу матрёшки»».(12) 




ххх
О личных впечатлениях от участия в играх.
 
Они полностью совпадают с опубликованными воспоминаниями щедровитянина игротехника Виталия Коржавина:

«Очень трудно простыми и доступными словами описать, что именно представляли собой ОДИ, именно по той причине, что это было отнюдь не «заумное» теоретизирование, а исключительно живая и практическая интеллектуальная работа. Но все же я попробую. Внешне все выглядело довольно буднично и рутинно. Перед участниками игры (чаще всего это был некий единый коллектив-заказчик, например, школа или обувная фабрика — без разницы) ставилась определенная проблема. Приезжала так называемая «команда игротехников» (специалистов по особому, организационно-деятельностному взаимодействию) во главе с руководителем-методологом.

В начале игры методолог делал установочный доклад. Дальше все участники разбивались на несколько проблемных групп, руководителем которой был игротехник. И в группах шла проработка тех или иных тем и вопросов. После чего участники групп снова собирались вместе на пленарное «заседание», отчитывались о своей работе, шло общее обсуждение и критика методолога и вообще любого из зала.
Казалось бы — предельно рутинная, избитая и элементарная форма коллективной работы (хотя и это для тоталитарного общества, по сути, нонсенс). Но. Очень важное «но», которое ставит все с ног на голову.

Работа в группах и на пленарах строилась и осуществлялась столь необычными и неслыханными методами, была настолько интенсивной и профессионально сконструированной, что буквально за полдня с любого «важно думающего о себе» узколобого специалиста или просто демагога буквально физически срывались все маски и все одежды. Человек оставался один на один с проблемой и со своей личной позицией. И самым болезненным в этом процессе была именно «встреча с самим собой». Ведь советские и чуть-чуть постсоветские люди тотально лгали прежде всего самим себе.

Принципиально важными в ОДИ были еще два момента:

1) На играх всегда много рисовали и схематизировали. На доске специальными символами изображалась и проблемная ситуация и, что принципиально, сам процесс мышления.

2) Обязательным условием работы была ежедневная рефлексия проделанного. Если проще — анализ того, что только что совместно наработано, плюс анализ изменений как в группе, так и в головах участников.

Что поразительно — я не помню в нашем удивительном коллективе, а также и во время самих игр, ни одного сколько-нибудь значимого разговора или обсуждения на «идеологические» или даже просто политические темы. Это просто невероятно выглядит из сегодняшней общественно-политической реальности. А ведь это было начало перестройки! Педагогический вуз бурлил, как вулкан: толстые журналы, новые газеты, редкие и только что выпущенные или привезенные «оттуда» книги заменяли все конспекты и убогие (на 100% советские) учебники. Но у нас шла крайне интенсивная и упорная работа исключительно с формами мышления как таковыми. Ставились и прорабатывались вопросы: «Что такое образование?», «Что такое культура?», «Что есть человек разумный?» и тому подобные. В сочетании с мощнейшими психологическими техниками это давало совершенно ошеломительный результат.»(13)



______________________
Ссылки
1 Мартин Хайдеггер Время и бытие Статьи и выступления. М., 1993 /М. Хайдеггер Послесловие к: «Что такое метафизика?» С.40, 41
2  Мартин Хайдеггер  Феноменологические интерпретации Аристотеля (Экспозиция герменевтической ситуации) / Пер. с нем., предисл., науч. ред., сост. слов. Н. А. Артеменко. – СПб., 2012. С. 94.
3 Мартин Хайдеггер Разговор на проселочной дороге М., 1991 / Беседа с Хайдеггером. Интервью журналу «LI  Exress». 1969. С. 153, 154

4 «Мне очень нравится переворот, который осуществил Маркс. Он сказал: кроме природы в мире есть ещё деятельность и мышление… И главное в мире — это не природа, а деятельность и мышление. Вот такой тезис, который мне очень нравится и кажется прорывом в будущее…»
(Г.П. Щедровицкий «Философия. Наука. Методология.»  (1997)
5  Г.П. Щедровицкий  «Философия. Наука. Методология». (1997)

6 Г.П. Щедровицкий «Методология и философия организационно-управленческой деятельности».
7 Г.П. Щедровицкий "Проблемы методологии системного исследования"
8 Г.П. Щедровицкий "Процессы и структуры в мышлении".
9 Щедровицкий Георгий Петрович Рефлексия в деятельности (Текст впервые опубликован в журнале «Вопросы методологии», № 3–4, 1994)
https://gtmarket.ru/library/articles/5242
10 Там же.
11 Там же.
12 Там же.
13«Утраченное оружие Страны Советов»
http://ukkbs.ru/utrachennoe-oruzhie-strany-sovetov/