Роман Синдром стеклянного потолка Часть 2 Глава 1

Левиафан хотел эволюционировать. Он больше не хотел жрать с кровью, капающей на  аккуратно уложенную брусчатку. Он хотел цивилизованного банкетного обслуживания. И Маргарита была шеф-поваром, которому выдали лицензию на санитарную зачистку кухни. Папка на заднем сиденье – это очищенный от примесей власти законопроект – её законопроект о реформировании избирательной системы РФ. Формально документ должен был принести на участки прозрачность, а неформально — он переводил теневую экономику власти в белую. Система устала от бандитизма. Хаос девяностых генерировал слишком много шума и слишком мало предсказуемой маржи, был неэффективен. Бандиты резали курицу, несущую золотые яйца, просто чтобы забрать яйцо прямо сейчас. Теперь и в правлении Фонда Маргарита обеспечивала легитимность, а Виктор не только на гитаре играл в «Зинзивере», он управлял активами Фонда.
Виктор ввязался в игру с господами из старой гвардии, которую не добила Маргарита, и это оказалось ему не по зубам. «Федеральная сеть дистрибуции» взяла госконтракт, но теневой бенефициар решил забрать бизнес обратно, используя методы 90-х.

Старенькая «Камри» свернула в Замоскворечье в офис Фонда «Стеклянный потолок и молоток». Десятилетняя «Камри» была пропуском в зону отчуждения. Маргарита выглядела как человек, которому не нужно воровать, потому что она контролирует саму бухгалтерию.

Виктор, на правах управляющего, ждал её в переговорной фонда «Стеклянный потолок и молоток». Он больше не носил дорогие костюмы — статус теперь подтверждался не ценой ткани, а уровнем доступа к серверам. Он пришел просить «силовую поддержку» Нюры у Маргариты. Но он знает, что Система просто так не помогает — она покупает активы.
 
Его пальцы выстукивали по краю папки ритм.
— Ты опаздываешь или задерживаешься, а может, даешь мне время еще раз всё обдумать.

Маргарита повесила пиджак на спинку стула. 
— Время — единственный актив, который Система не научилась печатать. Маша прислала мне аудит, — продолжала она, — Маша называет это катастрофической дырой.

Виктор поднял глаза. В них не было страха. Там была оценка рисков.
— Если мы пропишем этот протокол, система ляжет от нагрузки.

Маша жила в Юго-Восточной Азии, управляла крипто-активами через VPN и находилась в «тени». Она, директор по кибербезопасности, уже прислала отчет о дыре в государственном законопроекте Маргарите. Отчет о критической уязвимости на столе CEO Маргариты.

— Система не ляжет, — Маргарита налила себе воды. — Она просто проведет плановую перезагрузку. Мы дадим им иллюзию хакерской атаки. Госдума в прямом эфире разведет руками, отменит результаты в трех депрессивных округах, введет ручное управление, и на выходе мы получим протокол, который признает легитимным любой международный аудитор. Мы не воруем голоса. Мы оптимизируем процедуру их подсчета. Маша это понимает. Она просто требует премию за срочность. Скинь ей полупроцентных пункта. Из моей доли.

— Ты стала очень щедрой, Рита. Раньше ты бы просто отключила её шлюзы.

— Раньше мы были на войне, — Маргарита сделала глоток из граненого стакана. — Теперь мы в правлении. Маша охраняет периметр, ты управляешь активами. Я обеспечиваю легитимность. Бандитизм — это плохой пиар для акционеров. Система готова избавиться от коррупции и бандитизма в свою пользу. Мы — её клининговая служба.

— Мы строим идеальный механизм, Рита.

— Мы проводим IPO государства, Витя, — холодно возразила она. — Меня делегировали не для того, чтобы я мстила. Меня делегировали, чтобы я повысила капитализацию. Старые элиты — это «мусорные» активы. Они токсичны. Они берут откаты в наличных долларах и хранят их в гаражах. Это негигиенично. Мы меняем их на понятных, системных операторов. Тех, кто будет брать те же деньги, но через прозрачные госконтракты и будет платить налоги с этих взяток.

Виктор откинулся в кресле.
— Акционеры будут довольны. Рентабельность региона выросла.

— Акционеры всегда довольны, когда баланс сходится, — Маргарита подвинула к нему папку. — Подписывай акт внедрения.

Она положила лист перед ним.
— Смотри. Пункт первый, ты передаешь мне право голоса по твоему пакету акций. Пункт второй, ты сохраняешь право на дивиденды. Ты останешься богаче, чем 99% этой страны. Ты уедешь в свой «Зинзивер» в Азии и будешь писать стихи.

Она наклонилась чуть ниже.
— Пункт третий, ты никогда больше не покажешься мне на глаза. А если покажешься... Нюра не будет стрелять. Она просто нажмет кнопку «Delete» в базе центробанка. Ты станешь призраком с красивым банковским счетом, на который никто не сможет прислать деньги. Ты понял?

Он не ответил. Виктор смотрел на бумагу. На то, как его имя, его империя, его «шрам в душе» превращаются в пункты договора. Химическая реакция нейтрализации завершилась. Боль ушла, оставив после себя только звенящую пустоту. Он понял, что Маргарита не просто забирает его бизнес, его роль. Она оставляет ему деньги, но забирает его право быть трагическим героем. Он станет мебелью.

Виктор взял ручку. Его пальцы не дрожали. Дрожь — это жизнь, а в нем жизни уже не осталось. Только сухой шелест бумаги. Он подписал.

Маргарита взяла лист.
— Акционеры будут довольны. Рентабельность региона выросла.
Она повесила пиджак на плечо. — Иди домой, Витя. Наслаждайся дивидендами. И благодари систему за то, что она умеет прощать. Если ты вовремя подписываешь акты.

Разговор просто вежливый, почти скучный, двух менеджеров окончен. Нет хруста костей, запаха гари, напряжения от того, что за дверью стоит Нюра с «красным графиком физического списания» и никого не бьют. Виктор подписывает бумагу легко, как «грязный этап», но грязь не видна. Это финал санитарной зачистки, как самый грязный этап любого масштабного ребрендинга. Просто плановая эвтаназия.

Маргарита вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Виктор остался сидеть в тишине. Он не умер. Он просто стал строчкой в реестре.

Смерть приходит тихо, вместе с потерей контроля и личностной деградацией. Просто масштабная трансформация бизнес-среды, где старые методы уступают место цифровым протоколам, а власть и деньги перераспределяются в пользу тех, кто умеет работать в новых условиях. Маргарита села в «Камри». Достала телефон. Открыла в мессенджере группу «Стеклянный потолок и молоток». Сменила иконку профиля Виктора на черно-белую. Она посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Идеальная бронированная функция. На заднем сиденье лежала папка с «Законом о реформировании избирательной системы». За окном во дворе бывшего доходного дома начал накрапывать мелкий дождь. Он смывал с города последние следы уличной грязи, как в песне «Романс». Маргарита смотрела на подпись. Она не была ветеринаром волка. Она была аудитором, проводящим дью дилидженс перед продажей предприятия новому владельцу. И этим новым владельцем была сама Система — бессмертная, ненасытная, наконец-то научившаяся носить дорогой костюм, который не был забрызган кровью «грязной санитарной зачистки».