Как товарищ Свердлов деревню делил

Хотите знать, зачем большевики разожгли гражданскую войну? Изучайте речь Свердлова «О задачах Советов в деревне»! Или слушайте, что о ней вам расскажу я — «Путешественник во Времени».

Представьте себе — восемнадцатый год. В смысле, тысяча девятьсот. Революционный Петроград. Смольный институт благороднейших девиц, превращенный большевиками в штаб Великой Октябрьской Социалистической Революции. И я, ещё молодой, красивый сам собою, в тельняшке, обращаюсь к революционным солдатам и рабочим вот с таким, не побоюсь этого слова, стендапом:

«Граждане, минуточку внимания! Вчера в Большом театре, где раньше Шаляпин пел, а нынче пыль столбом стоит, состоялось расширенное заседание Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Доклад делал наш главный по советам, товарищ Яков Михайлович Свердлов.
Товарищ Свердлов — человек серьезный, в коже с ног до головы ходит, взгляд у него такой, что у буржуев молоко киснет. Вышел он на трибуну, оглядел зал, поправил свою знаменитую кожаную фуражку и без лишних реверансов взял быка за рога.
— Что у нас в городах? — спрашивает Свердлов. — В городах у нас благодать. Крупную буржуазию мы того… в основном извели. Вертикаль власти выстроена, кто не спрятался — я не виноват. А вот в деревне, граждане, форменный бардак. Мужик нынче пошел сплошной, неразделенный. Сидит себе на завалинке, в носу ковыряет и не понимает своего исторического счастья. Нет в деревне, понимаете ли, должного классового антагонизма. Сплошная сельская идиллия.
И тут товарищ Свердлов выдал рецепт, от которого у эсеров в зале икота началась.
— Наша первейшая задача, — рубит воздух рукой Яков Михайлович, — это расслоение. Берем деревню, как кочан капусты, и режем ее на две части. С одной стороны — деревенская беднота, голытьба, у которой, кроме цепей, ничего нет. С другой — кулацкие элементы. Мироеды. Те, у которых, подлецы такие, хлеб водится.
В зале повисла звенящая тишина. Народ ждет, что он скажет: мол, давайте их помирим, соберем общий сход, чайку попьем. А товарищ Свердлов хитро прищуривается из-под кожаного козырька и выдает:
— Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримо враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах, только в том случае мы сможем сказать, что и по отношению к деревне делаем то, что смогли сделать для городов!
Тут, граждане, надо сделать паузу. Представьте себе картину: сидит мужик Пахом, у него в амбаре три мешка ржи припрятано. К нему стучится сосед Иван, у которого в животе бурчит со вчерашнего дня. Раньше они, может, покурили бы вместе, Пахом бы отсыпал Ивану полмешка, и разошлись бы миром. Но теперь — дудки!
Товарищ Свердлов научно обосновал: Ивану с Пахомом не по пути. Ивану нужно дать наган, мандат комбеда и сказать: «Экспроприируй, Ваня! Это не Пахомово, это теперь народное!». А Пахому нужно объяснить, что он теперь деревенская буржуазия и контра. Чтобы Ивану было сподручнее в него стрелять без угрызений совести.
— Мы должны, — продолжает свой аграрный романс Свердлов, — вооружить всю бедноту и осуществить ее диктатуру!
Переводя с большевистского на человеческий: мы берем самого ленивого парня из села, который пахать не хочет, а выпить любит, даем ему винтовку и ставим над его трудолюбивым соседом-богатеем (у которого просто лошадь не хромая) начальником. И называем это «диктатурой пролетариата на селе».
ВЦИК, конечно, зааплодировал. Еще бы не зааплодировать, когда тебе на блюдечке с голубой каемочкой приносят готовый повод для продразверстки. Схема гениальная в своей простоте:
Найти в селе того, у кого есть хлеб.
Найти того, у кого хлеба нет, но есть обида на жизнь.
Стравить их.
Пока они режут друг другу бороды, забрать хлеб в пользу города.
И работа, как выразился Яков Михайлович, «на должную высоту» была поставлена. В деревнях начались сцены невиданного ранее административного восторга. Комитеты бедноты (комбеды) расцвели пышнее, чем крапива за сараем. Беднота, вооруженная декретами Свердлова, пошла выяснять отношения с кулацкими элементами. Гражданская война, которую так долго и безуспешно пытались развязать в городах, наконец-то переехала на ПМЖ в село.
Так что если вы, граждане, увидите на сельской дороге человека в кожанке, который с ласковой улыбкой спрашивает: «А нет ли у вас, хозяева, излишков хлеба для голодающего пролетариата?», знайте — это работает гениальный план товарища Свердлова по расслоению. И лучше сразу признавайтесь, где спрятано зерно. А то ведь расслоит так, что потом никаким клеем не склеишь.»
(Долгие, продолжительные аплодисменты, а также крики «Ура!», «Даёшь!», «Браво!» и «Бис!»).